Настоящий клад вампира

Юноша в клетчатом шарфике буквально зажался в капюшон белого свит-шота, словно убегая от чего-то в свой район. Ох, лишь бы никто не попытался остановить новичка... Давящее, скорее распирающей чувство с неимоверной силой давила на грудь и рёбра, всё сильнее стискивая грудную клетку. Тепло быстро раскатывалось по изнеможенному телу, заставляя мелко дрожать от этих крайне неприятных ощущений. Клыки сильно зудили, словно напоминая хозяину о нужде впиться в чью-нибудь шею по пути.. Вокруг столько тёплых, а что самое главное, по-настоящему живых существ, чья кровь чувствуется за километры. Он чувствовал каждую ранку в тысячах метрах от себя, и это ещё сильнее разжигало животные инстинкты в совсем молодом вампире... Наконец, спустя мучительные 5 минут юноша буквально забегает в свою комнатушку и сразу же метается на свою не очень уютную, но столь необходимую сейчас кровать. Длинными пальчиками он хватает и так пострадавшую подушку и с новой силой впивается в неё клыками. Как же, чёрт побери, хочется есть! Юноша пытался утолить свои животные инстинкты, в очередной раз насилуя несчастную подушку, что, казалось, вот-вот не выдержит напора на свою душу и просто разорвётся на части. Комнату заполнили тихое рычание и, что довольно странно, тихий скулёж. Он бы и сидел так, занимаясь насилием подушки, как почувствовал, что кто-то приблизился к двери... Тихие шаги вообще не было слышно, но вот тепло ощущалось уж слишком хорошо... Негромкий, но уверенный стук донёсся до слуха изнеможённого вампира. Юноша затих в страхе, что его заметят в подобном состоянии... Казалось, он даже перестал дышать и сверепеть, лишь бы не заметили... Спустя пару секунд дверь открывается, ведь владелец комнаты практически никогда не отвечал, а самолично открывал... На пороге стоял белобрысый и, заметив состояние товарища, медленно прикрыл за собой дверь и прошёл в комнату. –Лололошка? Всё хорошо?–Торговец приблизился к шатену и хотел было коснуться плеча, но Ло чуть ли не в стену вжался, когда тёплая ладонь находилась в десятке сантиметров от его горячего тела. Это напряжение от чужого присутствия, казалось, исходило от юноши... –Что случилось? Лололошка, не молчи.–Парень нахмурил светлые брови, наблюдая за поведением друга. Что-что, а такого поведения он ещё не видал за свою жизнь. –У-Уйди, пожалуйста...–Наконец, отозвался мироходец, пробираясь ещё бо́льшей дрожью. Гетерохромные очи приобрели алый цвет, сравнимый с цветом крови, что так необходима младшему... Как же чудесно, что тёмные очки прекрасно скрывали подобный оттенок радужки от чужих глаз. –Что случилось? Ты весь дрожишь... А жар отсюда чувствую.–Несмотря на ярые протесты, Фран всё же положил тёплую руку на плечо юноши, вынуждая того выпустить подушку из мёртвой хватки и неосознанно оскалиться, показывая острые клыки, что слишком сильно зудили и болели... Белокурый замер в ступоре, явно не ожидая такого поворота событий. Чтобы он, да был вампиром?! Никто и не подумает! Ну бледный, в Междумирье света не так уж и много, а глаза можно скрывать по нескольким причинам. К примеру, чувствительность к свету... Юноша ежесекундно скинул с себя надоедливые очки, по-злому глядя в тёмные очи напротив. Донеслось тихое, подобное животному, рычание... Больше не было силы сдерживать себя, хоть он и обладал стальной выдержкой, инстинкты всё же пересилили здравый смысл. Шатен крепкой хваткой вцепился в бледные кисти рук, прижимая ладони к своему разгорячённому телу. Из уст юноши донеслось тихое "прости", и после этого рассудок и вовсе оставил юное тело. Кучерявый нехотя освободил одну из рук мага, а после, буквально накинувшись на него, повалил на пол, прижимая весом своего тела. Казалось, невесомый юноша внезапно потяжелел раз в десять, отчего было трудно даже дышать... Страх всё сильнее окутывал тело торговца, но поделать было ничего нельзя. Он сам подписал себе приговор, не послушавшись своего товарища. Опустив белоснежный ворот, вампирёнок с силой впился в нежную шею. Снизу донеслось болезненное шипение от силы, приложенной в этот укус. Бархатистая кожа мага прекрасно поддавалась столь резким действиям, что не могло не радовать Лололошку. Маг, чуть отойдя от шока и испуга, попытался оттолкнуть шатена, что, к несчастью для него, не получалось. Кровопийца, наконец, вытащил клыки из довольно глубоких ран, с упоением посасывая укушеное место. Сладкая, словно сахар, кровь медленно текла по горлу вампирёнка, заставляя брать ещё больше, с каждым разом заставляя морщиться нижнего всё сильнее. Больно, даже слишком... Цвет глаз медленно возвращался в норму, что особенно было заметно в правом глазу. Сапфировый цвет плавно "выплывал" из алого, коим пару секунд назад светились очи вампира. Инстинкты медленно отходили на второй план, вновь уступая место здравому смыслу... Наконец, юноша мог контролировать себя, хоть и не полностью. Шатен отстранился от свежих ран, облизывая персиковые губы от алой жидкости. Секундный взгляд в глаза жертвы, и он вновь "присасывается" к проколам, но уже осторожно слизывая капельки крови, обильно смачивая раны своей слюной. Особый фермент взаимодействовал с кровью, быстро свёртывая её и словно запечатывая рану. Казалось, можно спокойно выдохнуть, но юноша ещё сильнее отодвинул ворот одеяния и вновь впился в нежную кожу, но уже на плече и более осторожно, нежели в первый раз. Он посасывал рану не столь яро и сильно, но даже это приносило сильнейшую боль. Алая кровь стекала куда медленнее, что приносило ещё бо́льшее наслаждение от "обеда". По истечению около трёх минут, юноша пустил в ход язык и губы, вновь зализывая глубокие раны, а после осыпая нежную шею кровавыми поцелуями. Кровь с персиковых губ отлично переносилась на бледную кожу, отчего снизу послышались тихие вздохи. Шатен словно извинялся за те зверства, что учинил с нежной шеей торговца. Лёгкие поцелуи отлично расслабляли и отстраняли от только что пережитого. Боль в местах укусов медленно угасала... Наконец, он облизнул персиковые губы, а после прошёлся длинным языком буквально по всей шее, по максимуму слизывая размазанную кровь.. но, к сожалению, белоснежный ворот рубашки, а так же клетчатая бандана были безнадёжно вымазаны в крови. Что с этим делать они решат позже... –Я даже представить не мог, насколько сладкая у тебя кровь, Фран. Ты настоящий клад для вампира,–осознанно произнёс юноша, удовлетворённо наблюдая за выражением лица нижнего. –А... Э... Я даже не знаю, что сказать, Лололошка.. И почему ты не сказал об этом раньше?..–тихо, еле слышимо промямлил нижний, наблюдая за довольной мордашкой новичка. –Я не знал как сказать... Да и вы не поняли бы, скорее всего... Небось избегать бы меня начали...

***

Фран вновь стоит за прилавком в "Бессмертной искре", бездушно провожая взглядом очередного контрабандиста, как в лавку на лету забегает парнишка, прекрасно знакомый магу. Он вновь вжимался в капюшон свит-шота, а по телу шла мелкая дрожь... Ох, а ведь только сошли прошлые следы подобного насилия, оставив за собой небольшое покраснение и небольшие шрамы в четырех местах. –Опять?–Чуть более оживлённо произнёс Фран, обречённо воздыхая –Д-да... Фран, пожалуйста... –Ну а что мне ещё делать с тобой?–Белобрысый вышел из-за прилавка, а после приблизился к Лошке, что уже скинул с себя мешающие очки и стянул бандану, дабы в этот раз не извозить в алой жидкости. Торговец, что называется, раскрыл душу, оголив не только шею, но и ключицы, во избежание неприятной ситуации. Хоть было и сложно, но юноша всё ещё удерживался в здравом уме, не столь бездумно впиваясь в бархатную кожу, дабы вновь искусить сахарную кровушку торговца. Он вновь тихо зашипел от колкой боли, но вместо сопротивления он заключил вампирёнка в объятья, хоть немного успокаиваясь от тепла младшего. Он чувствовал, насколько быстро юнец высасывает кровь из укуса, видел, с каким блаженством прикрывал глаза от горячей алой жидкости. Фран вновь наблюдал ту удивительную картину, как возвращался родной цвет глаз Лололошки. Сапфировый, словно пучина океана, слишком сильно контрастировал со вторым, цвета янтаря, полыхающего в темноте огня.. В этот раз всё прошло куда более мягко и осторожно, ведь сейчас они не извозились в крови, как тогда.. сейчас лишь довольная мордашка шатена была вымазана в алой жидкости, в особенности губы и щёчки, к которым так хотелось прикоснуться... Рану вновь зализали и оставили заживать, и вновь шею усыпали десятками кровавых поцелуев, а после в очередной раз собрали эти отпечатки горячим языком. –Мгм... В этот раз ты был более осторожен... –Потому что я успел сегодня до того, как совсем потеряю рассудок...–Юноша навалился на торговца, утыкаясь носом в изгиб шеи, словно нежась в столь родных объятьях. Температура юного тела довольно быстро опускалась, отчего белобрысому становилось немного не по себе. Так быстро теряется тепло... Даже сам похолодел, хах... –Спасибо тебе, Сан-Фран... –Можно просто Фран.

***

Как окажется, он ещё немало раз будет выступать вынужденной жертвой юноши по собственной инициативе, ведь как сам юноша выразился, он–клад для любого вампира, хах... А ведь он совсем случайно узнал о том, что его друг принадлежит к нечисти, на которую не очень и похож в своём обычном состоянии покоя, и лишь во время жажды он проявляет свою истинную натуру... Слишком добрый и открытый, для вампира. Слишком отзывчивый и ранимый, для нечисти.