Меч Владыки

Мир изменился. Опять. И снова. Гарри стоял на улице вместе со всеми выжившими… Выжившими из выживших, еще даже не пытаясь пока понять всю подоплеку произошедшего. Они все смотрели на небо. Чистое небо, голубое, с белыми барашками облаков… Почти забытое небо. Пугающее намного больше безысходной серой хмари, что окружала их последние годы. Вновь надо было что-то делать. Решать. Как же он это всё ненавидел… — Думаю, что бы ни произошло — узнай мы подробности завтра, а не сегодня, ничего не изменится. А вот трупы нужно убрать. А также провести полную перепись, мало ли кто по углам спрятался, когда началась тряска, и кого не досчитались. — Гарри обернулся, глянул на бледную Панси, хмурую Саманту, почти трясущуюся Гермиону, которую поддерживали Невилл с Грегори. — Панси, ты как? — Справлюсь, — хрипло отозвалась она, скривилась. — Сэм? — Да, пошли. Парни, отведите Гермиону в её комнату, наверное. — И останьтесь с ней. Пожалуйста, — хмуро кивнул Гарри. — А я с вами, девочки. Только список в кабинете возьмем — и пойдем сверху вниз по этажам. Что угодно — лишь бы не думать, не вспоминать. Впрочем… Первый шаг дался почти невозможно тяжело. Затем стало легче. Не думать. Поднявшись в бывший директорский кабинет, зайдя внутрь — «не думать» перестало получаться. Не когда прямо с порога кидалась в глаза куча перемешанного мяса и костей, когда-то бывшая Роном. — Словно очень, очень неудачная аппарация. — Саманта пыталась казаться отстраненной, но выступившие бисеринки пота на висках выдавали её с головой. — Мы можем попытаться… Собрать… его. И похоронить. — Панси старалась на останки не смотреть, обошла по дуге, чтобы добраться до стола, в котором хранился свиток с переписью жителей Хогвартса. — Действительно, будто аппарация. Думаю, это и есть основной ответ на вопрос «что же произошло?». Сэм, эванеско же на людские останки действует так же, как и на прочую органику? — Да. Но… — Эванеско, — просто произнес Гарри, взмахнув палочкой. А затем повторял заклинания до тех пор, пока не осталось только пятно, въевшееся в паркет. — Гарри… — Мы похороним его вещи. Так будет правильней. Пошли, нужно позаботиться о людях. Не думать, не думать, не думать…

***

Неделю они осторожно исследовали мир вокруг Хогвартса, чтобы понять, что замок с частью Запретного леса нынче превратился в некий остров, то ли в море, то ли в океане — вода была соленая. Будто ребенок отломал кусок печенья с понравившимся рисунком и кинул в стакан молока посмотреть, что из этого получится. Стоя на импровизированном берегу — кое-где по линии «обрыва» деревья Запретного леса оказались разорваны на части, а где-то только голые корни и свисали в воду — другую (предположительно «большую») землю было не разглядеть. А отправиться вплавь проверить — они не настолько ещё освоились. Да и сама возможность есть свежую рыбу, от которой еще и не рискуешь умереть в страшных муках, гния заживо, казалась важнее любых исследований предположительно нового мира. Всех умерших во время перемещения похоронили на второй день. Одиннадцать человек — десятая часть всего населения замка. Не так уж и много. Гарри вздохнул устало, потер лоб. Все слишком привыкли к смертям за эти годы, что возможность есть мясо, а не только овощи почти сразу же затмила любую скорбь. Они продолжали жить, выживать, даже смеяться. Вот только не было больше кому балагурить за столом и подметать объедки с чужих тарелок. Это раздражало безумно раньше — столь же безумно не хватало теперь. Но и Панси, и Невилл, и даже Сэм с Грегори держались, пусть и скучали, это было заметно. Зато совсем сдала Гермиона, замкнулась в себе, и сколько бы девочки ни пытались ее тормошить — всё без толку. Оставалось только надеяться, что рано или поздно она всё же растормошится, вновь включится в жизнь замка. Ведь жизнь продолжалась. Вот только когда через всего пару дней задул внезапно ветер, а затем во дворе Хогвартса приземлились сразу с пяток драконов — ещё не меньше десяти кружили в небе — Гарри перестал быть так в этом уверен. — Малфой? — прошептала еле слышно Панси, стоило к ним подойти спешившимся всадникам тех пяти драконов. Гарри только плотнее сжал губы, удерживаясь от любых комментариев. Ведь идущий в центре парень действительно был до ужаса похож на Драко Малфоя. Того самого Драко Малфоя, который умер на его глазах семь лет назад. Абсолютно точно умер — Гарри лично его кремировал. Малфой оскалился — Гарри дернуло недоброе предчувствие. Открыл рот, и Гарри только и мог, что устало-смиренно прикрыть глаза. — …Вы же будете перемещены в резервацию, пока Империя не будет уверена, что вы не нанесете угрозы ее благополучию… — продолжал ставить их в известность Малфой. А Гарри хотелось спать. И даже не имело разницы уже в Хогвартсе или в той самой резервации. Усталость вдруг разом накинулась вся, давя на плечи, сжимая горло. Вот только… Снял ли хоть кто-то с него ответственность?..

***

— Гарри, так нельзя! — Гермиона зудела над ухом уже не менее часа. — Мы свободные люди, а не, не!.. — Это чужой мир, Грейнджер, очнись. Мы здесь никто и поступают с нами соответствующе, — закатила глаза Панси; Гарри глянул на нее благодарно. — Это неправильно! И вообще я с Гарри разговариваю, хватить лезть, Паркинсон! — Что ты хочешь, Гермиона? — Гарри вздохнул, пальцами помассировал глаза. — Я тут слышала... — Она зашептала было, но затем спохватилась, крикнула: — Паркинсон, выйди! Я хочу поговорить с Гарри! — Я-то выйду, мне эти твои проблемы и даром, и с доплатой не сдались. Но хватить подводить Поттера под могилу, Грейнджер. — Тебя не спросила, — фыркнула ей в след Гермиона, но почти сразу вновь зашептала Гарри на ухо: — Так вот, я тут поговорила кое с кем, не все считают, что наша резервация — правильный выход. Этот их император та еще тварь, хуже нашего Волдеморта, и многие им недовольны… — Гермиона, зачем тебе это? — Я устала, Гарри, устала. — Она в отчаянии прикусила губу, замотала головой. — И люди, мы ведь столько пережили, разве мы не достойны жить теперь нормальной обычной жизнью, а не трудовыми рабами в резервации, как какое-то дикое племя? — И как ты представляешь себе эту «нормальную» жизнь в чужом мире с чужими же правилами? Даже магия здесь совсем другая, им не нужны палочки, а мы без них оказались совершенно беспомощны. Дом, еда — это ведь не возьмется из ниоткуда? — Хогвартс — наш дом! Его забрали, украли у нас! А еда… Мы не сдохли с голода в своем мире, выживем и в этом. Где можно рыбачить и охотиться, разбивать огороды и теплицы… не выращивать грибы в сырых подземельях. Только рабы гнут спину за еду! — глаза Гермионы горели лихорадочным огнем. Гарри вздохнул. Встал со стула, подошел к окну, выглядывая через мутное стекло наружу. Ровные ряды однотипных домиков — «бараков», как называла их Гермиона — в каждом из которых жило по десять человек. «Хогвортчан», как они называли сами себя. — Подумай о людях, Гарри, — подошла Гермиона, положила руку ему на спину, все также продолжала шептать, будто боялась, что кто-то их подслушает: — О наших людях, которые выжили, несмотря на все. О детях, которые так и будут всю жизнь рабами горбатиться на этих шахтах без возможности даже жалкий люмос наколдовать! О Роне. Он бы никогда, никогда-никогда-никогда бы не смирился, наш Рон… — А о том, что если план не удастся — а каков вообще план, Гермиона, лишь лозунги пока, — может стать гораздо хуже, ты не думала? — План есть, но план это тайна. Я нашла людей, которые нам помогут. Как и говорила, император — пережиток прошлого, жестокий тиран, поданные которого мечтают о его скорейшей смерти. Мы спасем этот мир! Ты ведь герой, Гарри! Избранный! — Гермиона… — Просто поговори с ними, а? Гарри, подумай хорошенько — и хотя бы выслушай их. Гарри оглянулся — Гермиона плакала. Растрепанная, лохматая — а глаза горят. Плачут и горят. — Хорошо. — Гарри вздохнул. — Один только разговор.

***

Гарри планировал просто поговорить. Понять, о чем вообще речь и кто эти люди, которым так беззаветно поверила Гермиона — ранее она так только Дамблдору и верила. Он и не понял в какой момент согласился на безумный план вторжения в замок императора. Не понял, почему убить императора был должен только он — почему это же не могли сделать другие? Повстанцев оказалось хорошо за полсотни, и это только самопровозглашенные «генералы над трусливым стадом». Не уловил тот момент, когда все же оказался внутри до дрожи пугающего замка, с непонятно чьей волшебной палочкой в руках и с ножом, мешающим ходить, на поясе. Гарри на миг, всего на миг прислонился к стене тайного хода, пытаясь навести порядок в мыслях. Может ли быть такое, что Трелони предсказывала смерть этого императора, а не Волдеморта, от его руки? Ведь Волдеморта убил Дамблдор, так значит ли… Но резкая боль, прошедшая, казалось, раскаленной лавой по всем нервным окончаниям, быстро оборвала все его размышления. Он отшатнулся от стены, тяжело дыша, закусил ладонь, лишь бы не закричать. Дышать. Нужно дышать. Медленно. Размеренно. Он не знал, сколько простоял склонившись в том проходе. Не знал и зачем, когда стало легче, побрел вперед. Убить императора?.. Чужая неудобная палочка жгла руку. А Гарри, шатаясь, все шел и шел вперед. Даже не думая таиться — он ведь в забытом потайном ходе, не так ли? Пока не дошел до тупика. И рычага на стене — ничем не замаскированного рычага. Гарри вновь замер, но уже не рискуя прислоняться к стенам. Повстанцы говорили про рычаг, да. Но тот, вроде как, должен был быть замаскирован иллюзией, для этого ему и дали волшебную палочку — будто он знал заклинание для съема иллюзий. Но рычаг был не замаскирован. Обычный рычаг. Заметный. Тот рычаг? Не тот? Гарри оглянулся — позади тянулся все такой же темный и пустынный тайный ход. Он вздохнул. И дернул, опуская рычаг. В первое мгновение Гарри ослеп. Слишком больно кипенно-белый свет ударил по привыкшим к темноте хода глазам (и так не самым здоровым). Но, когда проморгался, удивленно прикусил губу — он был в спальне. В спальню его и посылали. Осталось только на бесконечной кровати найти императора — если тот вдруг любит спать при свете магических огней и прямо сейчас этим и занимается. Или же затаиться где-то — в тайном ходе? а как его открыть обратно? — и дождаться, когда император придет и уснет. Все просто. Гарри был в западне. Панически оглянулся назад — но тайный ход уже закрылся. Подошел и выглянул в окно — падать высоко, а заклинания левитации он не знал так же, как заклинания снятия иллюзий; он же не Снейп и не Волдеморт, чтобы без метлы летать! Туман в голове окончательно рассеялся и теперь он не ждал ничего хорошего. И ни на что не надеялся. Его ошибка… — Красивый вид, не правда ли? — раздался за спиной насмешливый негромкий голос. Гарри обернулся по инерции, сделал шаг назад, упираясь спиной в подоконник. — О. Какая неожиданность… — усмехалось его зеркальное отражение, одетое в белоснежный костюм. — Какая… прелесть. И в голове взорвался шар боли.