Не надо иметь убеждений

Бывает, я бунтую И шефа критикую. Я спорить с ним пытаюсь, Но тут же просыпаюсь. Нет, нет, для меня слово шефа – закон! Вперед, никаких рассуждений! Я только в одном глубоко убежден – Не надо иметь убеждений!*

Нарцисса росла милой, нежной и романтичной девочкой, любящей куклы, цветы и сказки о любви. Но родители, которые представляли собой, безусловно, более жесткие характеры и устремления, казались ей непререкаемым авторитетом. Мать, Друэлла, воспринималась маленькой Цисси, как воплощенный идеал женщины – сильная, волевая, из тех, что всегда хорошо выглядит и никогда не плачет, не показывает слабости – и не гладит по голове дочерей, когда им плохо. Впрочем, в последнем старшие дочери, кажется, и не нуждались – Беллатрису с детства растили как мальчика, и всем девчачьим развлечениям она предпочитала изучение боевых заклинаний и драки с двоюродными братьями – чаще всего с Сириусом, ибо тихий Регулус вечно сидел запершись в своей комнате. Что же до Андромеды, то она обществу благороднейшего и древнейшего семейства Блэков предпочитала общество своих друзей из Хогвартса – и, положа руку на сердце, как казалось Нарциссе, не все они соответствовали статусу Блэков и могли вызвать одобрение родителей. Меда чаще играла с простыми ребятами из простых семей, что не могло нравиться родичам. Тем не менее, связь Нарциссы с братьями и сестрами была очень сильна. Младшая из Блэков была очень привязана к ним ко всем, практически с каждым у нее были воспоминания, очень теплые и сокровенные – как они гадали по ночам с Беллой, и как та рассказывала страшные истории, очень пугающие Цисси, но все равно интригующие и будоражащие воображение, как сначала играли в куклы с Медой, а потом читали друг другу сказки, а потом Меда стала притаскивать из школы книги, которые вряд ли бы понравились родителям, но все до одной были ужасно интересными, так как в них можно было найти то, что ни за что не рассказали бы взрослые, как Сириус защищал ее от мальчишек в школе, а Регулус помогал с зельями и трансфигурацией. Несмотря на то, что они чокнутые лунатики, а порой грызутся как собаки – они готовы умереть друг за друга, потому что они семья. Потому что они Блэки. И это наполняло сердце Нарциссы гордостью – хотя сама она была слишком хрупкой и робкой, чтобы бороться за свои идеалы и за идеалы своей семьи, в отличие от сестер и братьев. Но были еще и родители. С их бесконечными требованиями, с планкой недостижимых идеалов, плюс бесконечности /или минус бесконечности?/, с девизом: «Чистота крови навек». Соответствовать идеалам Блэков становилось чем дальше, тем сложнее. Изредка в душе у Нарциссы шевелилось хрупкое подозрение – а так ли правильны и непоколебимы эти самые идеалы Блэков? Особенно часто такое подозрение появлялось, когда Цисси смотрела на Сириуса и Андромеду. У Сириуса есть друзья. Внезапно оказалось, что болтать по душам, разделять радости и горести можно не только с семьей. И есть люди, которые поймут и примут тебя гораздо лучше, чем вышестоящие родственники. Может быть, потому, что они ровесники, или потому, что их мозги не промыты идеологией Блэков. Сириус всегда не мог найти общий язык со старшими, он даже и не пытался, не слушался их, всегда вызывал раздражение, чаще всего получал выговор и наказание. Наверное, потому, что, в отличие от Нарциссы, он никогда не скрывал свое мнение, и не видел ничего страшного в том, чтобы пуститься в спор – даже с родителями, даже невзирая на разницу в возрасте, даже несмотря на то, что старших нужно уважать, а нарушение этого постулата может грозить сколь угодно суровыми наказаниями, вплоть до применения запрещенных заклятий. Но как бы ни доставалось Сириусу, он спорил – он был готов отстаивать свое мнение любой ценой. И не сказать, чтобы у Нарциссы никогда не было своего мнения, не совпадающего с мнением родителей – скорее, у нее было два мнения – одно для семьи, а другое – для личного пользования. Двулично? Нечестно? Может быть, даже подло – когда твоего брата и сестру выжигают с родословного древа, изгоняют из семьи, а ты в глубине души жалеешь их, еще глубже – завидуешь, а на деле просто молчишь? Да. Разумеется. Но зато безопасно. А безопасность была высшей ценностью Нарциссы. Но в Хогвартсе, благодаря своему вечному бунту против родителей, благодаря тому, что он пошел на Гриффиндор, Сириус нашел верных друзей, что любили и принимали его таким, какой он есть – Джеймса Поттера и Ремуса Люпина. Люпин был оборотнем, что вызывало брезгливую гримаску на лице Нарциссы – и страх, не поддающийся логике. Понятно, что оборотни опасны лишь в полнолуние – но как преодолеть дикий ужас? Как можно общаться и даже дружить с этим зверем, которому не место в школе, среди нормальных людей – лишь на домашнем обучении? А ведь Сириус с ним даже полнолуния проводит… Как он не боится? А Джеймс, так же, как и Сириус, был готов прикрыть друзей своим телом от любой опасности. Именно к Джеймсу и отправился Сириус, окончательно разругавшись с родителями и сбежав из дома в шестнадцать лет. Он доказал личным примером, что друзья – это семья, которую мы выбираем сами. Дружба – это прекрасно. Но не для Нарциссы. Потому что трус не может быть ничьим лучшим другом. У Андромеды есть любовь. Внезапно оказалось, что все те книжки, которые она притаскивала домой и читала Нарциссе подальше от маминых глаз, могут стать реальностью. Любовь, о которой писал магловский поэт Шекспир в истории про Ромео и Джульетту, ворвалась в жизнь Меды с появлением Теда Тонкса – маглорожденного волшебника с Хаффлпаффа. Меда все чаще проводила время с друзьями не чистой крови, а потом поставила семью перед фактом – она выходит замуж за того, кого они никогда в жизни не одобрят. Ее и Сириуса изгнали из рода и выжгли с родословного древа, но она ни капли об этом не жалела, ибо обрела новую семью. Нарцисса и Беллатриса остались с родителями, с безутешной матерью, сердце которой было разбито непослушанием и неповиновением детей, как внушала себе Цисси. Это было гарантом ее послушания, но примерная девочка, чья блондинистая головка была забита правилами семьи и рода Блэков, все же была далеко не глупой, и в глубине души понимала – нет у их родителей никакого сердца, иначе они принимали бы детей такими, как они есть – как Поттеры, как Уизли, как многие из таких же волшебных семей – таких же, да не таких. Там дети не погибают за установки семьи, как Регулус, который пошел в ряды Пожирателей, потом погрузился в депрессию, а потом исчез при загадочных обстоятельствах – там родные люди друг за друга горой, даже если они ошибаются или оказываются не такими, как хотят их видеть родители, там никто никого не выгоняет из дома, а если даже и приходится рисковать «ради общего блага» - там близкие люди поддерживают друг друга, находят теплые слова, а не стараются хорошенько наорать, там матери гладят дочерей по голове, когда им плохо. Но это все тоже не для Нарциссы. Ее выдают замуж за Люциуса Малфоя – потому что так решили их семьи. Нарцисса со временем проникается к Люциусу какими-никакими чувствами – впрочем, возможно, ей просто хочется о ком-то заботиться, а Люциуса можно пожалеть из-за того, что он увяз в делах Пожирателей смерти. Сомнительный повод для жалости, но на безрыбье и рак – рыба, а женщины любят пожалеть. Сойдет, когда в женщине просыпается материнский инстинкт. Нарцисса рожает сына и окружает его такой заботой, что это неминуемо уродует с возрастом его характер – ведь Цисси не знает, что такое здоровая любовь и воспитание. Но это все равно лучше, чем судьба Беллы. Беллатриса всю жизнь любила только одного человека – Темного Лорда. Но он не способен любить, ведь был рожден от приворотного зелья. И он продает Беллу – приказывает ей выйти замуж за Лестрейнджа, чтобы упрочить связи чистокровных семей в обществе. Лишь Нарцисса знала, что это наименьшее, на что Белла могла пойти ради своей роковой любви. И она шла – убивала, мучила, а о своем сердце, запертом на все засовы, давно забыла – об исстрадавшемся женском сердце, так жаждущем любви. Да, поначалу Нарцисса тосковала по брату и сестре, что пошли против устоев Блэков. Даже немного завидовала им – они были для нее примером, что можно жить иначе. Но постепенно смирилась со своей участью – «привычка свыше нам дана, замена счастию она». После стольких лет Нарцисса оглядывается на то, что имеет. У нее стабильная жизнь, богатый муж, любимый сын, положение в обществе – они умудрились избежать наказания, они в безопасности и сохранят свое положение любой ценой. Если будет Третья магическая – точно так же отмажут Скорпиуса, система отлажена. Да, у них нет таких высоких идеалов, как у Сириуса или Андромеды, у них нет того, ради чего можно было бы рискнуть своей безопасностью, а Нарцисса никогда не мыслила самостоятельно. Но, положа руку на сердце, она и не готова к самостоятельной жизни, ей привычнее жить всю жизнь по чужой указке, зато так никуда не денется стабильность и безопасность. И не так уж важно, стабильно плохо или стабильно хорошо. «А все-таки правильно говорила мне мама…» Вот только узнать на опыте собственных решений она это не может – потому что их не было, этих решений.