Алкоголь мой враг

      Чун Юнь был пиздец как пьян. прошло уже полтора месяца с их расставания с Син Цю и месяц с начала отношений со Скарой, а он никак не мог выкинуть из головы эти чёртовы янтарные глаза, узкие острые плечи, стройные ноги и длинные пальцы. каждый раз во время секса со Скарой он видел свою ебаную любовь, странно подстриженные лазурные волосы, что раскинулись на подушке, и те откровенные стоны, что, по ощущениям, слышно было даже на улице. когда парень кончал, то всегда видел не Скару, выгибающегося под ним, как кошка, а грёбаное кокетливое лицо с вечно грустными глазами. даже сейчас в ушах стоял не ночной шум улицы, а переливчатый смех. Юнь едва сдержался, дабы не разъебать стакан и не проткнуть себе осколком руку.       — сука ты ебаная, — прошипел парень, не крича только дабы не разбудить своего нового парня в соседней комнате. срочно нужен был свежий воздух, и парень отодвинул от себя пустую бутылку коньяка, с трудом вставая. неожиданно для себя Юнь пошатнулся, с грохотом роняя стул. к счастью, Скара спал так, что и пушка под ухом не разбудит. тяжело идя и врезаясь во все углы, парень матерился под нос и пытался нащупать ветровку в прихожей, прижавшись к стене и пытаясь держаться на ногах.       быстрый и агрессивный топот оглушал в тишине подъезда. Юнь с ноги распахнул дверь, и его обдал прохладный ночной ветерок. с наслаждением вздохнув, парень, с трудом стоя относительно ровно, вытащил самокрутку Кадзухи непослушными от опьянения пальцами и с трудом подкурил. марихуанна наполнила лёгкие и ударила в голову, и Юнь зашатался сильнее. игнорируя скамейку, он сел прямо на бордюр, бессильно пиная асфальт. он сжал самокрутку зубами, едва контролируя себя. злость — на себя или на него? — затопляла разум, и парень со всей силы ударил по скамейке, расхуяривая костяшки. боли он не почувствовал, но с удовольствием проследил, как капля крови стекла с пальца. и вторая. и третья. хотелось избить кого-то, заорать, но сил не было, а по щеке потекла слеза. парень ненавидел плакать, но сейчас он мог только вытирать катящиеся против воли капельки и бить скамейку изо всех сил. и даже некому было рассказать о всём дерьме внутри, ибо Юнь особо не дружил ни с кем. разве что Беннет? хаа, нет, если он вывалит эту хуету на бедного паренька, то никому не станет лучше. а это практически единственный человек, который терпит уебанские замашки Чун Юня. смачно выругавшись, парень сделал последнюю затяжку и достал телефон. обои были лазурные, и от одного намёка на потерянную любовь он хотел швырнуть гаджет об землю, но лишних денег на починку не было. бездумно зайдя в телеграмм, парень пролистывал диалоги, и глаз наконец зацепился за родное имя. перелистывая последние сообщения, которые Юнь настолько часто перечитывал, что мог бы пересказать наизусть, парень вновь и вновь сжимал футболку в кулаке, будто пытаясь заставить сердце не биться так бешено. снова потекли слёзы, и он злобно сжал бедро, впиваясь в него отросшими ногтями. «я хочу услышать его» — забилось в голове, и Юнь почувствовал себя тем самым долбаебом, который звонит бывшим и плачется. но кнопка звонка уже была нажата, и парень поднёс телефон к уху.

***

      Син Цю снова не мог уснуть. он специально не смотрел на время, но знал, что уже пиздец поздно и все хорошие мальчики в такое время спят. за стенкой посапывал Итто, смотрящий уже десятый сон, а парень сидел на кухне и тоскливо смотрел в сторону подаренной ему бутылки красного полусладкого. он не мог любить Итто и на десятую долю того, насколько любили его. Син Цю вообще не мог полюбить Итто. бывший не выходил из головы, особенно на фоне отсутствия секса. хотелось вновь ощутить касания тех постоянно холодных рук, прижаться к крепкой груди, пропустить сквозь пальцы слегка сухие голубые волосы с вечно неподкрашенными корнями и оседлать рельефные бедра. Син Цю хотелось выть волком, ибо он был уверен, что его злая любовь быстро его отпустила. а он не мог. всё его существо тянулось к юноше, которому он случайно выколол глаз, с которым было бесконечно много ссор и боли, но с которым было невероятно комфортно. Цю явно не выдерживал. он уже поднялся, чтобы пойти попытаться уснуть, но вдруг телефон гулко загудел. вздрогнув, Син Цю схватил телефон. глаза его широко распахнулись, и он несколько секунд тупо смотрел на экран, где высвечивалось любимое имя. наконец отмерев, юноша трясущимися руками ответил на звонок и поднёс телефон к уху. на том конце слышалось лишь шумное дыхание. Син Цю боялся сказать и слово, лишь бы момент не улетучился, лишь бы это не оказалось иллюзией.       — Син Цю?       названный всхлипнул, прижимая телефон ближе.       — я здесь.       тихий вздох послышался с той стороны.       — я… я рад тебя слышать.       и вновь пауза, обоих сковал страх хоть что-то сказать.       — Юнь-Юнь…       — да? — мгновенно спросил названный.       Цю весь подрагивал от волнения. это молчание мучило обоих.       — я- я хочу увидеть тебя, — почти прошептал Юнь с горечью в голосе, похожей на слёзы. — мне это нужно.       — конечно! к-конечно, я… я тоже.       — парк на Советской. приходи. пожалуйста… — парень едва не всхлипывал, стараясь сглотнуть ком, сдавливающий горло. послышались гудки. Син Цю весь дрожал. ноги подкашивались. оседая на пол, он ярко чувствовал тепло где-то под сердцем, то родное тепло от не менее родного голоса.       через несколько кварталов от него Юнь встал и достал второй косяк, тихо плача.

***

      в парке почти никого не было, и лишь ветер, качающий ветки, нарушал ночную тишину. парк был маленький, всего с одним входом, и Юнь сел на ближайшую лавочку к нему. свежий воздух не помогал протрезветь, и не вытравливал наркотик из лёгких. на часах было уже давно за полночь. тянуло в сон, но сильнее тянуло к Син Цю, поэтому парень стойко держался, не смыкая глаз и закуривая уже третью. прошло пять секунд, а может и два часа, когда рядом послышались тихие шаги. Чун Юнь мог бы узнать их из тысяч. парень резко повернул голову, что шея аж немного хрустнула. глаза встретились, и оба растерянно замерли. пепел падал на джинсы, но Юнь даже не замечал. он протянул руку к Цю, пытаясь понять, не призрак ли это, но кисть была слишком теплая и слишком материальная.       — Син Цю, — выдохнул он, почти не моргая.       — ты пришёл, — удивлённо прошептал Цю, делая шаг навстречу. он осторожно взял протянутую руку, и его резко потянули на себя, отчего Син Цю почти упал на колени Юня.       — что ты-? , — но парень шикнул на него, обнимая тонкое тело и вдыхая родной запах.       робко ответив на объятия, Син Цю заерзал, удобнее устраиваясь на чужих крепких бедрах. тепло Чун Юня согревало душу, и юноша позволил себе расслабиться, рвано вздыхая.       — Юнь-Юнь, зачем… зачем ты позвал меня сюда? — неуверенно начал Цю, — это что-то из разряда «звонить своим бывшим по-пьяни»?       — я соскучился, — пробормотал парень, жадно вдыхая чужой запах. — ты сменил парфюм? или от тебя уже настолько разит тем… — он скривился, не желая произносить имя нового парня Син Цю.       — в каком смысле соскучился? Юнь-Юнь, мы расстались больше месяца назад, ты… оу…       — я пиздец как соскучился по тебе, — руки с тонкой талии опустились на чужую задницу и крепко её сжали, но Цю тут же отшатнулся и постарался избавиться от крепкой хватки.       — нет! не смей, ты не можешь. и у тебя, и у меня уже есть новые отношения, и твоё пьяное желание не должно испортить всё! — юноша пытался слезть с чужих колен, но Юнь и не думал отпускать его снова.       — ты изменял мне всё время наших отношений, так почему бы не продолжить эту традицию и не изменить своему новому ёбырю с бывшим? будто это что-то другое, и ты исправился, — Чун ядовито протянул последнее слово, прижимая Цю к себе.       Син Цю рвано вдохнул. закусив нижнюю губу, он выставил руки перед собой.       — он не такой. он не простит меня за это. и… он другой! — голос юноши стал болезненно звонким, — он не такой грубый, ему не плевать на мое мнение и желание, он прислушивается ко мне и делает маленькие подарки без повода просто чтобы порадовать! он прекрасный, и в отличие от тебя он не похож на моего отчима!       Цю мгновенно понял, что сказал и зажал рот рукой, а в уголках глаз собрались слёзы. Юнь уставился на бывшего, распахнув глаз.       — я… похож на твоего отчима?..       — нет-нет-нет, это не так, я не правильно выразился---       — я должен был догадаться… — железная хватка на талии разжалась, и Цю мгновенно встал, бормоча извинения между всхлипами.       — это не так---       — это так. и я перед тобой был таким ублюдком?.. боже, мне так жаль, Син Цю, я… я не заслуживаю прощения.       Юнь весь сгорбился и будто пытался сжаться, неуклюже доставая очередной косяк. Цю присел рядом на краешек скамьи, положив руку на чужое колено.       — д-для меня ты был лучше, — он усмехнулся. — ты хотя бы любил меня. по-своему, но… любил? и с тобой мне было хорошо, просто, — юноша замялся жуя нижнюю губу. — просто возможно я подсознательно хотел, чтобы ты вел себя как тот урод. детские травмы, все дела, ахахха.       Син Цю крайне фальшиво и нервно рассмеялся, а потом подумал и забрал самокрутку из рук Юня, делая затяжку. травка почти сразу затуманила разум, и Цю улыбнулся, вытирая подсохшие дорожки слёз.       — и всё равно я виноват перед тобой, — глухо начал Чун, возвращая себя косяк и затягиваясь. — я знал о твоём детстве и все равно позволял себе вести себя как ебаный мудак.       — ты не виноват, это мои проблемы, правда…       — заткнись!!! — Юнь едва не зарычал. — мы были парой, а значит это были не твои, а наши проблемы, и мы оба виноваты, что забили, а не только ты. ты постоянно всё сваливаешь на себя, даже если проблема вообще не в тебе.       — прости… просто знаешь, очень сложно разговаривать о своих проблемах со стойкой мыслью, что это никому не нужно и это только всё испортит.       — хэй, я отлично тебя понимаю, мне тоже сложно говорить о моих проблемах. типа… сложно рассказать даже очень близкому человеку, что ты вечно злой и готов броситься на любого только потому, что боишься. — Юнь поймал удивленный взгляд Син Цю и усмехнулся. — да, на самом деле я боюсь показаться слабым и снова стать тем ребенком, которого ни за что били, а ты не мог ничего сделать. и я всегда волновался за тебя, но боялся показать чувства, поэтому ярость заменила переживания. блять, прости, я пиздец болтливый.       — тебе просто не нужно было столько пить, — юноша шутливо толкнул бывшего в бок.       — мне надо было заглушить… мгх, неважно.       — нет уж, говори. раз у нас ночь откровений, то рассказывай. я же не осужу, ты знаешь, Юнь-Юнь.       — ладно… — парень шумно вздохнул и зажмурился, выпаливая, — я до сих пор не могу отпустить тебя, ты был первым человеком, которого я действительно искренне полюбил, и мне тяжело забыть тебя, а уж тем более видеть с другим. я уже столько ночей изъедаю себя желанием вернуть тебя, и даже когда я трахаюсь с новым парнем я не вижу ничего, кроме тебя, я просто не могу забыть и переключиться на нового парня, которого я завел только чтобы отпустить тебя. мне очень больно, что мы не вместе, но я понимаю, что порознь нам будет лучше, и я никого не виню в этом, кроме себя.       тяжко вздохнув, он не открывал глаз, ожидая насмешки или бесполезной жалости. вместо этого он получил тихое «ох».       — Юнь-Юнь… я чувствую себя так же. я тоже не могу выкинуть тебя из головы, и когда я дрочу в моей голове только ты, я безумно скучаю и хочу тебя. особенно это обостряется тем, что мой новый парень не готов меня трахнуть, и это так непривычно. но я не м-могу ему изменить, просто не могу. хотя и я люблю тебя до сих пор. нам нужно избавиться от этих чувств, они только портят нам жизнь. пообещай мне, что постараешься забыть меня и попробуешь полюбить нового парня. я- я уверен, что он хороший и любит тебя.       Юнь опустил голову, едва не всхлипывая. он упорно не смотрел на Син Цю.       — я сделаю всё возможное, окей? прости за сегодня, я не должен был… я понимаю, что наши отношения были хуевыми, и нам не стоит… не стоит вновь сходиться.       — я в тебя верю, — Цю мягко приобнял парня за плечи, кладя голову на плечо, а Юнь мгновенно зарылся носом в чужие мягкие волосы. — если мы сможем, то давай будем друзьями, хорошо? когда перестанем любить друг друга.       — прости меня… прости, я мудак, прости.       — я прощаю тебя.       обоим нужно было время на мысли, и они просидели в тишине несколько минут, не размыкая объятий.       — д-давай я тебя провожу. время позднее, тебе небезопасно идти одному, — тихо предложил Юнь, и мгновенно получил согласие. шли они в абсолютной тишине, и Чун едва держался, чтобы снова не заплакать. он и так уже очень много эмоций выплеснул на бывшего, и он чувствовал, что не имеет права продолжать. прощание был скомканным — Син Цю лишь на секунду обнял Чун Юня, отстраняясь с поджатыми губами.       в ту ночь они оба так и не смогли уснуть.