Обычный дождливый день)

Этот день выдался особенно дождливым. Крупные, переливающиеся капли дождя с глухим стуком разбивались о крыши домов селян, тем самым навевая тоску, но в тоже время умиротворение. В храме водяных каштанов тускло освещала небольшой участок храма свеча,стоявшая на маленьком столике. А на этом столике Белоликий демон старательно выводил иероглифы"Любовь". Сзади за ним, с лёгкой полуулыбкой, наблюдало его Божество в белых даосских одеждах. Дождь, барабанищий по крыше храма умиротворял, а свеча навевала романтическую обстановку. Спустя десять минут Хуа Чэн буркнул: -Ну вот, опять криво.... Гэгэ, может оставим эту калиграфию на завтра? Се Лянь, слышащий это уже не в первый раз, тяжело вздохнул и сказал : -Еще 23 раза, и можно окончить наш урок на сегодня. Но если иероглифы не изменяться хоть чуть чуть, будешь писать еще час. Демон удивленно посмотрел на Бога войны, и неохотно начал выводить иероглифы. Медленно, плавно. Внезапно в голову Собирателя Цветов пришла одна очень занимательная идея. Он привстал, и восхитительные серебряные цепочки с маленькими бабочками тонкой работы, сразу же зазвенели вслед за шагами демона, словно так они приветсвовали "хозяина". Увидев, что его возлюбленный опять отлынивает от работы, Се Лянь подумал, что тот уже закончил свою писанину. -Как? Уже? Так быстро? Или Сань Лану опять лень было что-либо писать? Если так, то не подходи ко мне, продолжай работу. Не обращая внимания на упреки мужа, Хуа Чэн продолжал следовать к Се Ляню. Уголки его губ исказились в хитрой ухмылке, а глаза блестели. Бог Войны, не понимающий в чем дело, переводил взгляд с одного предмета на другой, и тут его взгляд замер на столике для калиграфии. На нем были тушь, бумага и прочие принадлежности. Но не хватало одного предмета, кисти. Переведя взгляд на правую руку мужа, Се Лянь увидел длинную тонкую кисть. "Ну и зачем она ему" - подумал Бог Войны Увенчанный Цветами. Но Се Лянь не заметил одну важную вещь. На кисти были чернилы, удивительно, но ни одна, черная, как смоль, капля не разбилась о пол. И вот, спустя мгновение Собиратель Цветов Под Кровавым Дождём уже стоял перед мужем. С очень сранным блеском в глазах, он сказал: -Гэгэ, когда ты на меня вот так смотришь, мне становиться не по себе. И осознание того, что мой муж вот так просто лежит и наблюдает за мной, даже не водит моей рукой кистью, начинает меня расстраивать. Поэтому, я подумал, что тебе тоже бы следовало участвовать в моей рукописи. Се Лянь же ответил: -Ох... Сань Лан, ты ведь уже не маленький ребенок, у которого так сильно трясется рука, что приходится обхватывать маленькую, пухлую ручонку, своей и водить ею. На что демон рассмеялся, и ответил : -Ну ладно, ладно. Допустим, этот метод отбрасываем, но остается еще один. Демон, с кожей, что белее снега, опустился перед Се Лянем и начал медленно и плавно, словно этим жестом боялся испугать своего мужа, растягивать пояс. Божество залилось краской, спросило: -К-какой... Метод? Сань Лан! Пояса на Се Ляне уже не было, а Хуа Чэн, как ни в чем не бывало, принялся снимать верхние одежды со своего Божества. Спустя некоторое время неудачных попыток отговорить мужа, Се Лянь сдался. Покончив с верхними одеяними своего возлюбленного, взору Князя Демонов предстала удивительная и весьма дивная картина. Кожа Се Ляня от рождения была белоснежной, словно сделанная из чистейшого нефрита, а бледно-розовые соски предавали этой картине свое очарование. Пресс из шести кубиков выглядел напряженно, а грудь Бога Войны учащенно поднималась и опускалась, словно в ожидании чего-то. Увидев Се Ляня в таком откровенном облике, Хуа Чэн каждый раз не мог налюбоваться Своим Божеством и подолгу наблюдал за его изящным телом, за его прекрасной фигурой, за тем, как соски его Божества нервно вздрагивают. Ему нравилось доставлять удовольствие своему мужу, нравилось слышать громкие и продолжительные стоны Се Ляня , ласкающие его слух, нравилось слушать его прмглушенные мольбы. Он заглатывал и запоминал каждый момент, проведенный с Богом Войны.Прошло достаточно долго времени, и Хуа Чэн вспомнил, что он хотел осуществить. Взяв из-за черного пояса кисть, которую он убрал до нужного момента, он еле-еле, словно боясь осквернить этим жестом Се Ляня, провел кистью по гладкой, нефритовой коже Бога Войны. -Сань Лан... Ах! Ще-щекотно На груди Се Ляня осталась черная линия, портящая всю картину белоснежного "полотна". Хуа Чэн дрожащей рукой продолжал старательно выводить на груди Се Ляня иероглиф "любовь". На протяжении десяти минут Собиратель Цветов старательно выводил слово "Любовь", и каждый раз был не доволен результатом. Он хотел было попробовать ещё раз, но услышал приглушенный голос своего мужа : -Сань Лан.... Оставь. На сегодня урок окончен, ты правда хорошо постарался. После чего он попытался встать, но Демон навис над ним, не давая шанса сбежать. -Ах.... Сань Лан, пусти. У меня много дел. Демон хмыкнул: -Да? И каких же? Божество ответило: -Нууу, прибраться в храме, приготовить еду, постирать од.... Се Лянь не успел закончить фразу, так как его бледно-алые губы слились в поцелуе с алыми губами мужа.