Три желания

«Господи, если ты есть, пусть этот грёбаный пидор услышит моё сообщение и возьмёт трубку!» «Серьёзно, Хью, чёрт возьми, ответь!» «Блять, Хью, вопрос жизни и смерти, ты знаешь, что я не стану звонить просто так! Мать твою, ну почему именно сейчас?» Вибрация противной жужжалкой сместилась со спины. Телефон хлопнулся на пол и пополз, как долбаный червяк, тарабаня корпусом в дичайше противных содроганиях. А домашний продолжал орать голосом бывшей напарницы, периодически сменяясь писком автоответчика. Хью с трудом разлепил один глаз и перекатился, чтобы дотянуться пальцем до экрана и нажать на зелёный кружок. — Да, Салли, грёбаный пидор слушает. Голос ему не принадлежал, но хорошо, что после вчерашнего он мог говорить вообще. — Наконец-то! Хью, адрес в сообщении, сразу поднимайся наверх… — Наверх? — С трудом соображая, Хью растёр щетинистое лицо. — Да, блять, выше уже некуда. Поторопись, все детали… Дальше слова Салли смешались и слиплись в тягучий бессвязный сироп, потому что Хью уже открыл сообщение. Адрес он знал, это самое высокое и пафосное здание в центре, поразило другое. Фото. Смутно знакомое лицо, хотя встреть такого красавчика в реальной жизни, Хью бы точно запомнил. Но такие ему не встречались. Блондин в мантии и шапке выпускника натянуто улыбался на камеру, сжимая подмышкой диплом. Зализанные гелем волосы, глаза непонятного цвета смотрели безразлично, острый прямой нос высокомерно задран вверх. — … И поднимай уже свою жопу, Хью. Надежда только на тебя, сукин ты сын. «Да, Хью, ты опять должен спасать если не мир, то уж сахарную жопу очередного мажора, вздумавшего поиграть на нервах богатого папочки, имитируя попытку суицида». Хью нехотя стёк на пол, уперся ладонями в диван и поднялся резким рывком. Перед глазами заплясали черные точки, сменяясь мутным отражением в зеркале ванной. Из-за засохших брызг воды смотрело то, что должно быть его лицом. Отросшая щетина, резкие хищные черты, тяжелый прищуренный взгляд — всё как обычно. Зубная паста вряд ли спасёт от устойчивого запаха перегара, и парфюм — Хьюго босс для Хью Шеффера, вот умора — тоже не сотворит чудо, но по большому счету плевать. Плевать и на внешний вид, нет времени на душ. Только сменить бельё, натянуть джинсы и куртку поверх майки. Потом можно завалиться обратно и рухнуть прямо так, не раздеваясь. Старичок-Харли как всегда ждал хозяина на парковке. Мощный рёв движка и потёртая кожа сидения под задницей — бодрят не хуже двойного эспрессо, что уж говорить о скорости этого малыша. Утренние пробки мегаполиса остались позади, а Салли, судя по всему, уже позаботилась о том, чтобы «грёбаный пидор» смог беспрепятственно пройти к перекрытому входу. Даже не пришлось лезть в карман за значком. Пентхаус на последнем этаже поразил аскетичностью и дороговизной интерьера, а ещё количеством спецов на квадратный метр. Салли стояла с рупором у панорамного окна. — Сохраняйте спокойствие, Джон. — Джон, значит. Хью свесился из распахнутого окна, облокотившись о край, и посмотрел вверх. Пара подошв потертых конверсов болтались на уровне трех метров от его лица. — Хай, Джон. Имечко отстой, кстати. Не поэтому собрался полетать, нет? — Полегче, придурок, знаешь, чей он сын? — Да насрать. Хью не тревожило яростное шипение Салли, гораздо больше его интересовала показавшаяся за подошвами светловолосая голова и хмурый насупленный взгляд. Вот и контакт налажен. — Я сейчас поднимусь к тебе, поболтаем, Джон. Только ты уж дождись, ладно? На широкую улыбку и подмигивание голова возмущенно дернулась. Отлично. — Если хоть один ебучий волосок упадёт с его башки, Хью… — Завали, Салли, я знаю, что делаю. Сколько их уже было — не сосчитать. По мнению Хью, таким избалованным, слабым и изнеженным цветочкам действительно грешно ходить по этой земле. Там, внизу, люди каждый день выгрызают себе право на существование. Цепляются за жизнь из последних сил. Он видел сотни тех, кто вот так стоял у обрыва, с шеей в петле или с башкой в духовке, будто хренова индейка с яблоками. И между ними и такими, как этот Джон, было одно нехеровое отличие — они делали это от полнейшего отчаяния, а не с целью поиграть на публику и привлечь внимание. Парень не обернулся на шаги, продолжая смотреть вниз, пока Хью садился рядом с ним, точно так же свесив ноги. Вид отсюда был слишком похож на вид из панорамного окна пентхауса. Тысячи высоток, перекрёстки дорог, яркие рекламные вывески и люди-муравьи снуют туда-сюда. Но он отличался как минимум отсутствием стеклопакета, а как максимум — вертушками, разрезающими винтами пасмурное небо, точками в красных касках внизу, натягивающими спасательное полотно, точками в синих, перекрывающими территорию, обтягивая её полосатой желто-черной лентой, точками репортеров, то и дело вспыхивающими от щелчков камер. А еще собственными болтающимися ногами над пропастью с высоты 350 метров. Хью достал сигареты и зажигалку. Чиркнул раз, другой. — Да чтоб тебя… Ты куришь, Джон? Пацан отрицательно кивнул, не оборачиваясь. — Из тех, кто предпочитает убивать себя быстро, да? Хах. — на хмурый взгляд искоса Хью лишь пожал плечами. — Забей, профессиональный юмор. Зажигалка чиркнула ещё пару раз, безрезультатно. Он выругался под нос, замахнулся и швырнул её. Маленькая металлическая коробка быстро полетела вниз. — Это твой метод? Голос был тихим и безжизненным. — А? — Притворяясь, что не расслышал, Хью достал из кармана пачку спичек. — Брось, конечно нет. Ты и сам знаешь, как некрасиво будет выглядеть твоё тельце, если сиганёшь. От него ничего не останется, даже этот сраный тент не спасёт, смекаешь? Он прикурил, пряча огонёк в ладонях, и со смаком затянулся. К перегару, Хьюго и машинному маслу примешался ещё один свойственный ему запах. — Ты вообще не очень-то похож на суицидника, Джон. Без обид, но сынок кого-то влиятельного, наверняка ахуенно-богатого папаши, да ещё и с такой внешностью, вряд ли взаправду решил свести счеты с жизнью вот так. Пацан обернулся, светлая челка хлыстнула по лицу, в глазах вселенская усталость и безразличие. — Зелёные. — Что? — Глаза твои. Вот как мы поступим, Джон… — Как бы ты это сделал? Хью не скрыл удивление во взгляде, затянулся ещё раз и выпустил дым через ноздри. Вместо ответа он шире расстегнул куртку и достал из кобуры пистолет. Протянул его в раскрытой ладони. Джон лишь пожал плечами. — Он не заряжен. — А ты шаришь. Давай так, Джон. Я пообещаю тебе пулю и… скажем, ещё одно желание. — У Джина их три. — А я похож на херова Джина? Могу исполнить только два. А теперь расскажи мне, чего ты хочешь на самом деле, Джон? Он швырнул тлеющий в пальцах окурок вниз. *** Этот пацан отличался. Он не был похож на прочих, Хью понял это сразу. И убедился ещё раз, когда вместо бабла, наркоты и самолёта в Майами, Джон озвучил совершенно невообразимое первое желание. Группа захвата заняла позиции, по команде из хрипящей рации начала рассредоточиваться по территории фабрики по изготовлению, мать их, долбаных плюшевых игрушек. — Ты уверен? — Да. Джон прислонился задницей к сиденью Харлея рядом с Хью. Он выглядел так же безразлично, напрягся лишь услышав женский крик, когда опергруппа вошла в цех. — Спокойно, они профи, никто не пострадает. — Откуда ты знаешь? — Я знаю главного, мы вместе окончили академию. И только благодаря нашей старой дружбе он согласился работать без подтверждения твоей наводки. Но в том, что Джон оказался прав, все убедились уже через двадцать минут. Хью сам видел, как пара бойцов разрезали брюхо большого плюшевого медведя, и вместо синтепона он был начинен полиэтиленовыми пакетами с белым порошком. — Нихуя ж себе… Да здесь тонны этого дерьма. — Что будет с ними? Хью проследил за взглядом Джона, женщины-работницы рыдали, пока их под руки сопровождали в полицейские автобусы. — Им достанется меньше, чем владельцам фабрики, не переживай. Кстати, кто владельцы? — С завтрашнего дня им должен был стать я. Хью присвистнул. — Почему с завтрашнего? — Потому что сегодня мне исполняется 21. — Вот как. С днём рождения. — Спасибо. Лучший подарок, кстати. Джон впервые улыбнулся. И не так, как на той фотке. Пусть как-то горько и слабо, но… искренне. — Знаешь, Джон, пожалуй, ты заслужил ещё одно желание. Поехали в бар. — Поехали к тебе? Хью вздернул бровь, обернувшись к нему. Ухмыльнулся, встретив решительный взгляд. Не дожидаясь ответа, пацан натянул на голову шлем. *** Им накрыло сразу, едва ржавая дверь захлопнулась за спиной. Мягкие, сладкие губы, сильные руки, стягивающие куртку с плеч, сразу же вцепившиеся в пуговицу на ширинке, вырвавшийся из груди стон. — Ты даже имени моего не знаешь. — И? — Да ты та ещё шлюха, Джон. — Ты будешь моим первым. От слов пацана, поплывшего взгляда термоядерно-зеленых глаз повело сильнее, поддело что-то внутри крючком. От его рта, блуждающих по телу рук, горячего гибкого тела оторваться было выше сил. — Душ. Джон, задыхаясь от поцелуя, усмехнулся. Потянул на себя за шлевки джинс. Приходилось держать, пацан пару раз чуть не рухнул, запнувшись о стул и журнальный столик. Рухнул уже на диван, Хью навалился сверху. Потёрся пахом между разведенных ног, ворвался в податливый рот языком. Тело под ним извивалось, подавалось навстречу, пылало жаром. Одежда кучей упала на пол. Джон уперся в грудь ладонями, выскользнул и уселся сверху. Пятернёй загребая чёлку, потянулся другой рукой к тумбочке. Всё слишком быстро, чтобы успеть осознать. Кажется, вот Джон сидит на крыше небоскрёба с потухшим взглядом, а вот уже в этих глазах пожар и похоть, а он обнажённый на коленях Хью, зубами рвёт ребристый край презерватива и умело раскатывает латекс по члену. — Первый, да? Джон стирает издевательскую ухмылку губами. Шепчет в рот, продолжая ласкать рукой. — У меня целый шкаф игрушек примерно такого размера. Снова мажет языком по губам и приподнимается. Из головы Хью вмиг вылетают шутки про «мягкие игрушки», вертевшиеся на языке. Когда перед глазами такое красивое тело, позабудешь и собственное имя, не то что недавние приключения на фабрике. Острые ключицы, широкая грудь, напряженные кубики пресса, гладкая кожа оливкового оттенка. И его возбужденный член упирается в живот, тычет багряной текущей головкой. Хью приласкал его ладонью, сжал поджавшиеся яйца, пока Джон медленно насаживался, принимал его в себя. Хью впился в его шею, царапая, провел пальцами по спине вниз. От лопаток к ямкам крестца и ниже, сжал ягодицы. Крепкие, напряженные. Джон двигался медленно, глотая стоны, цепляясь за плечи Хью. Диван безбожно громко скрипел. Темп стал рваным, быстрым. Истерзанные до красных следов бёдра дрожали, Джон замер, глухо простонал, стиснул внутри так сильно, что Хью рыкнул, зажмурив глаза. По животу потекло тёплое, тело в руках покрылось мурашками. Хью и рад бы присоединиться, но то ли вчерашний алкоголь ещё бродил в крови, то ли хотелось продлить подольше. Определённо, лучше у Хью ещё не было и вряд ли будет. Не будет таких длинных стройных ног, закинутых на плечи. Не будет гибкой поясницы, роскошной задницы, сжирающей член, и золотистых прядей в кулаке, когда Хью брал сзади. Вколачивался грубо, почти жестоко, выбивая толчками глухие стоны и восторженно-матерное шипение вперемешку с заполошным «ещё». Кончать в резинку не хотелось. Пацан сам проявил инициативу. Стёк на пол, послушно распахнул рот и прикрыл глаза, когда Хью додрачивал кулаком. Белёсые капли стекали по языку, размазались по щекам и подбородку. Джон ещё облизывал головку, когда Хью выплывал из пелены оргазма. — Иди сюда. Хью поднял под руки, усадил на диван, меняясь местами, взял в рот. От второго раза Джона била нервная дрожь, он даже не стонал — хрипел. И бессильно завалился на плечо Хью, когда тот сел рядом. — Джон. — Да? — Насчет третьего желания… Я блефовал. Моя работа — спасать от смерти. Даже не так, я простой полицейский. У меня только байк, эта съемная дыра и херово призвание, которое прилепилось лет десять назад. Я тот, кто берёт за руку и оттягивает от обрыва, понимаешь? — Понимаю. — И ещё никогда это не заканчивалось так, Джон. Думаешь, я смогу после этого позволить тебе застрелиться? Не знаю, чего именно ты добивался, но ты ведь на самом деле не собирался подыхать, верно? Оставайся. Я помогу, мы вместе придумаем, что делать дальше, ты расскажешь… мм… Хью опешил, но ответил на поцелуй. Жадный и благодарный, снова распаляющий всё внутри. Сквозь шумное неровное дыхание прорвался знакомый звук вибрации телефона. Следом трель звонков стационарного и писк автоответчика, сменившийся голосом Салли. — Хью, чёрт возьми, я знаю, что ты дома. Пожалуйста, только не делай глупостей, внизу вас ждут. Блять, я надеюсь ещё увидеть тебя живым, но… приятно было поработать с тобой, дружище. Ты позвони, когда… если освободишься, хорошо? Я буду ждать. Автоответчик умолк. — Значит, тебя зовут Хью. Джон больше никак не отреагировал на услышанное, продолжил улыбаться и водить пальцами по его груди. — Ты знаешь, кто нас ждёт внизу, Джон? — Догадываюсь. — Может, нам обоим все же стоит застрелиться, а? — Брось, всё не так страшно, — Джон лениво потянулся, вздохнул и принялся подбирать шмотки с пола. — Собирайся, Хью. Третье желание откладывается. *** Хью не удивили амбалы в костюмах поверх бронежилетов и тонированные внедорожники. Но вот конечная точка их пути поразила донельзя. В приёмной президента было отвратительно неуютно, несмотря на люксовую обстановку и застывшую силиконовую улыбку секретарши, предлагающей чай-кофе-газировку каждые две минуты. Звукоизоляция широких дверей не спасала от разъяренных криков Джонатана Стенфера старшего. Но Хью был уверен, что Джонатан младший сейчас наверняка смотрит на папашу, как на пустое место. Что в красивых зеленых глазах только самодовольство и безразличие. — Ты хоть понимаешь, что натворил, грёбаный выродок? Каких трудов мне будет стоить замять это перед предвыборной компанией? Ты добился своего, Джон. Проваливай с глаз долой, забудь о деньгах, больше не получишь ни копейки, ничтожество! И передай своему новому дружку, что он теперь может забыть о своей карьере. И чтобы я больше никогда не видел твоей физиономии. Ты мне больше не сын. Последние слова мистер президент говорил уже в спину уходящему Джону. — Супер. Ты мне уже давно не отец. Пошли, Хью. *** Спустя две недели все новостные каналы гудели о разгроме действующего лидера и его партии. За фабрикой мягких игрушек всплыли и другие грехи. Джон вынырнул из воды, ухватился руками за бортик бассейна. Нахмурился, увидев планшет в руках Шеффера. — Хватит уже это читать. — По новостям всё на испанском, чёртова Мексика. Джон усмехнулся, рывком выбравшись на поверхность. Прошлепал к лежаку, брызнул водой с отросшей чёлки и выдернул из рук планшет. Уселся сверху, прямо на бёдра Хью. — Ты должен готовиться к суду, Джон. — Всё будет хорошо. Ты даже сможешь вернуться на работу и продолжить спасать суицидников типа меня. — Ха-ха. — Или соглашайся на меня работать. — Я не работаю с теми, с кем сплю. Джон хитро улыбнулся, нагнулся ниже, обвивая руками его шею. — Уже работаешь. Это моё третье желание.