Соседи

— Ты не можешь поступить со мной так! Он же… Он выглядит, как тёлка! — Ну и что? Что ты имеешь против? Нельзя судить о людях по внешности! Да, он выглядит, как тёлка, но человек-то он хороший! — Ребят, я же рядом с вами стою. Оба брата переводят на меня взгляды. Слава, старший брат и мой новый сосед по комнате, — смотрит хмуро и как-то потерянно. Мишка, мой лучший друг и одногрупник по совместительству, — с сочувствием. — Он точно из этих. — Заключает Слава, сканируя меня с головы до пят. — Ну как можно быть таким непрогрессивным, таким нетолерантным? Мы же воспитывались в одной семье! — Сокрушается Мишка, разведя руками. — Эй, я всё ещё рядом! На самом деле, ситуация не столько абсурдная, сколько забавная. Она мне показалась таковой буквально сразу, ещё несколько часов назад. Не успел я порадоваться, что общага с плесенью и тараканами останется в прошлом, как чуть не умер от новой радости, войдя в свою новую комнату. Большая кровать, окно на полстены, даже письменный стол! И шкаф! Нет, не этот для шмотья, а вот этот, огроменный, с книжными полками. Всегда любил печатные. Шорох бумажных пожелтевших страниц, или запах новой хрустящей книги со свежей типографской краской… У меня только старенькая глючная читалка и телефон. А тут столько всего, самого разного, обещающего приятные вечера после учёбы и подработки. И ни пылинки нет, если провести пальцем возле стройного ряда корешков. Чего тут только не было. От захватывающих приключений Жуль Верна, напоминающих о детстве, до эталонной классики юмора Ильфа и Петрова, и даже — глазам не верю — полного собрания Вудхауса! Рассказы о Дживсе и Вустере затмили и Ремарка, и Фицджеральда, и Кинга, кого ими вообще удивишь? Кажется, мне чертовски повезло с новым соседом. Именно на этой мысли меня оборвал Мишка, появившийся в дверях. — Мы с Элькой уже всё раскидали, а ты что телишься? Сань, ты чего, это же Славкина кровать. Тебе вот этот диван… — Вот это доисторическое раскладное убожество? — А ты что хотел? Мой брат не настолько гостеприимен, чтобы предоставлять свою койку незнакомцам. Кстати, Слава написал, что идёт в качалку, тут буквально через пару домов. И нам предлагает, пойдём? Сразу познакомишься. Я согласился, мне не терпелось посмотреть на нового соседа. Человека, от которого свинтили три приятеля, и которому срочно понадобилась платежеспособная замена без вредных привычек в лице Мишки, его девушки Эльки и меня. Нам четверым предстоит делить двушку и мирно сосуществовать как минимум ближайший месяц. А когда я Славу увидел, понял, что мне не просто повезло — я сорвал грёбаный джек-пот! Падок я на таких вот брутальных короткостриженых качков с альфасамцовыми повадками и наглыми самовлюбленными ухмылками. Такой вот кинк, ничего с собой поделать не могу. Только облизывать взглядом эту прелесть и улыбаться, как похотливая милфа. — А это твоя девушка? Эля, да? Приятно познакомиться. Он протянул широкую, с загрубевшими мозолями ладонь, и я вложил в неё свою — контрастно маленькую и узкую. — Саша, твой новый сосед по комнате. Взаимно. Вот тут-то ситуация и превратилась во что ни на есть забавную. Я привык к таким ахуевшим взглядам. С моей генетикой никакие безразмерные худи не помогут, чаще всего меня принимают за девушку. Слишком тонкие черты лица, слишком огромные голубые глазищи и пухлые губы, которые часто принимают за «сделанные». Но нет, такие же натуральные, как Славкина ориентация, судя по пиздецу осознания в светло-серых глазах. Я с победной усмешкой двинул в раздевалку вслед за сбежавшим от греха подальше Мишкой. Оттуда сразу же прилетело вполне ожидаемое: «девушка, вы ошиблись». — Это ты ошибся, красавчик. Дежурная фраза, после которой начинается всеобщий гогот и истерия в переполненном тестостероном пространстве. Тоже не привыкать, как и к тому, что они всё равно будут пялиться. И после тренировки, в душевой, будут пялиться особенно, но уже иначе. Плотоядно-сальными липкими взглядами. И стыдливо одергиваться, стоит мне зыркнуть в ответ. И перешептываться, разумеется. — Славка, с тобой будет жить баба с членом, поздравляю. — Как в Тайланде, ёпт. — Гы-гы-гы. — А что, удобно, почти не отличишь. С таким и пару раз — не пидорас. — Гы-гы-гы. «Ага, щас. Я, между прочим, убежденный после одного не самого приятного случая актив. Так что ещё кто кого». — Да завалите, придурки. Не будет он со мной жить. «А вот это неприятненько было, но в целом тоже ожидаемо. Слава-Слава, мы же с тобой ещё подружимся и книжный клуб будем устраивать». — Нет уж, братишка. Так дела не делаются. Саня мой друг, тебе нужен был сосед, мы уже оплату отдали. Так что имей совесть… — Может, он пусть живёт с твоей Элей? Им там удобно будет девочками, а нам с тобой… — Нет, дорогуша. Я весь твой на ближайший месяц. От его свирепого взгляда на мою ухмылочку всё внутри штормит высокими приятными волнами. Но оказалось, что я выиграл битву, но не войну. В бытовых вопросах Слава лютый деспот, даже Эля была поражена строгостью надуманных правил. Зато мы поняли, почему от него сбежали друзья-соседи. Но больше всего, конечно же, доставалось мне. И, что самое ужасное, — книги трогать мне было категорически запрещено. — Почему это? Что такого, если я возьму почитать? — Потому что я сказал «нет». — Тц. — И не цыкай. — Пфф. — И не пфыкай. — Он отвернулся, перекатившись на своей большой мягкой кровати лицом к стене и издевательски громко перевернул страницу. — И не пялься на мою задницу. Ну вот ещё, уж это он мне не запретит. Когда на расстоянии вытянутой руки возлежит эта груда мышц и заинтересованно бегает глазами по строчкам моей любимой книги… Чистый секс. И пусть отворачивается сколько угодно, демонстративно не желая на меня даже смотреть, — сзади ничуть не хуже, чем спереди. Эти мощные икры, эти бёдра, эти каменные ягодицы с ямками на боках. Ну вашингтонское яблоко, так хочется вонзить зубы в сочную упругую… — Хватит пялиться на мою жопу! Да, самое время пойти на неё подрочить. А потом попить чайку в соседней комнате в гостях у сладкой парочки. Элька в очередной раз пожаловалась на старшего брата своего парня, а ещё в сердцах предположила, что у него недоёб, поэтому и бесится. Я же считал, что бесится он только из-за меня. — Вот это-то и странно. — Почесал затылок Мишка. — Я ж его всю свою жизнь знаю, и несмотря на круг общения и всю свою защитную скорлупу ярого гомофоба, я отказываюсь верить, что мой брат настолько узколобый и зашоренный… Что-то тут нескладно, что-то с ним не так… — Даёбтвоюмать! Почему в душевой опять мокрый пол? И патлы свои длинные можно из слива доставать, Саша, блять? — Раздался возмущенный крик из-за дверей. Элька в очередной раз закатила глаза, Мишка глянул исподлобья с сочувствием. А я для себя кое-что решил. Следующую битву обязательно выиграю я. — Это… это что такое? — Подбери челюсть с пола, Славочка. Нравится? По-моему, мне очень идёт. Да, шелковый розовый короткий халатик, белоснежные чулки с игривой кружевной резинкой, тапочки на каблучке-рюмочке с пушистыми кисточками. Как же сложно было их найти, сорок четвертого-то размера. — Это же женское… — Ну ты же постоянно говоришь, что я тёлка. Вот, решил соответствовать. В добивку тряхнул волосами, рассыпая черную густую копну по плечам. У Славы от этого взгляд помутнел, на скулах выступили багряные пятна. — Слава, тебе плохо? Что случилось? — Не подходи! — Дай лоб попробую, вдруг температура? Так, схватил за руку. Но он же меня не ударит? Не поднимет же он руку на жен… На меня, короче. Вся жизнь пронеслась перед глазами, когда он впечатал меня в стену спиной и сильно стиснул запястья. Он меня не ударит. Он меня убьёт. Или выебет. Пожалуйста, только не выебет, если у него такой же огромный член, как весь он, то я точно сдохну… Видимо, мои глаза брызнули откровенным испугом. Слава отпустил, отступил на шаг. — Бери книги, только не надевай… это. — Идёт. Ура! Победа! — И прикрой свой стояк, хосподибоже. — Ой, и правда. Эти, блин, халатики, конечно. Слава мученически скривился и вылетел из комнаты. Бедненький. Я даже не стал его подъебывать вечером, когда мы погасили свет, начитавшись каждый своё, и легли спать. Но обычно молчаливый и злобный Слава сам разговорился. — Тебе нравится носить такое? От этого ты возбудился? — Честно? Не нравится. Это из-за тебя, ты уж не обессудь. — Ты хочешь, чтобы… ну… — Слушай, если скажу, чего я хочу, ты меня точно убьёшь. Спи. — Ну скажи. И потом забудем. Я вздохнул, перекатился к нему лицом, хоть и не видел его в темноте. Ну вот зачем ему это? Подразнить? Если этого всё равно не случится, то что это ему даст? Потешить самолюбие? С другой стороны, что я теряю? Я выдал всё как на духу. В грязных подробностях рассказал ему, что бы я с ним сделал. Как бы отходил его ремнём по жопе до красных полос, как напускал бы слюней между булок и до скрипа вылизал очко, а потом засадил бы туда сначала пальцы, а потом и кулак целиком. Как трахал бы его в рот и лупил членом по щекам, и… — Мхм… — Ты… ты что сейчас… — Нет. Заткнись уже, хорош мечтать. Мне противно это слушать. Ага. «Противно» о простыню не вытирают, это-то я вижу, в отличие от бесстыжих брехливых глаз. — С моим братом творится что-то странное… — Мишка с заговорщицким видом почесывал подбородок. — Но я никак не пойму, что именно. — Понятия не имею, о чем ты. — Пожал плечами я. — Он такой же хмурый и злой хер, как обычно. — Да в том-то и дело, что… О, привет, Слав. Как дела? Эля нервно дёрнулась, чуть расплескав кофе из турки по плите. — Тц. Только попробуй не убрать это сразу, если пригорит… — Слава! — Рявкнул Мишка, глядя с укоризной. Бедная Эля, как же он её достал. Ко мне-то теперь он не лезет. Хотя… — Ты… Ты опять? — А что такого? Увидел эту юбочку и подумал, почему бы не походить по комнате развратной балериной? На мне только чулки, на этот раз черные в гигантскую сетку, и эта черная юбочка. Я поиграл с торчащими в стороны краями тафты, искоса поглядывая, как наливаются кровью бешеные глазищи, как сжимаются до белёсых костяшек кулаки и бугрятся сильные мышцы. Хорошо, что юбочка прикрывает стояк. — Что ты хочешь на этот раз? — Отвали от Эльки и общайся с нами нормально. Ты умеешь, я знаю. Широкая грудь тяжело вздымалась, губы сжаты в тонкую нитку, на скулах выступили желваки, а в глазах Славы такой пиздец, что на этот раз я явно просто так не отделаюсь. Видимо, перегнул палку, нужно было хоть майку надеть, а не светить торчащими сосками. — Ладно, сссука. Я сейчас уйду, а когда вернусь, эта херня будет глубоко зарыта в шкаф, а на тебе снова растянутые треники и затасканная футболка с Пикачу, ясно? Ответа он не дождался, вылетел из комнаты ураганом. — Да что с ним такое? Сань, ты с ним чаще контактируешь, что с ним не так? Почему он ведёт себя так странно? — Да не знаю я… — Нет, нужно выяснить… Вдруг у него шиза или какое-нибудь расстройство личности? То рычит на всех, то весь из себя мистер-дружелюбие. Меня это очень даже устраивало. Потому что мою кандидатуру одобрили на ещё один месяц соседства, да и лёд постепенно трогался. Мы действительно стали общаться по вечерам, и для меня это уже было ценно. Я чувствовал, что медленно, но верно «подсаживал его на себя», что он привыкал к моему обществу. Близко к себе всё же не подпускал, но я был уверен, что однажды подберу ключик к этому хитросделанному замочку. — Отстань ты от него, всё же хорошо. Уже месяц прошёл, как душа в душу живём. Или ты к Эльке его ревнуешь? — Пфф… Вот ещё. У меня есть подозрения, что для этого нет никаких причин. — Ну конечно, я в Элькиной верности не сомневаюсь. — Да не в ней дело, Сань. Но я пока не скажу, для таких заявлений улик недостаточно, а рука у брата тяжелая. Вот завершу своё расследование… О каких-таких уликах он говорил, я увидел собственными глазами уже в выходные. Поездка в родной город сорвалась, и я вернулся, застав Славу врасплох. Нет, врасплох — это мягко сказано. Я застал Славу в чулках! В юбочке, той самой юбочке! Глазам не поверил сначала, думал всё. В больничку нужно. Так и стоял с раскрытым ртом и вставшим хером. А как тут не встанет, когда мой личный, персонализированный идеал стоит полуголый в шлюшьих шмотках, с дилдо в руке и перепуганным взглядом обосравшегося щеночка. — Сань… — Повернись. Опускает глазки, как скромная восьмиклассница, но послушно поворачивается, шатаясь на тех самых каблучках-рюмочках. Кончить можно от этого зрелища. Всё. Я сейчас сдохну или умру. — Это нахер… Вырываю из ладони резиновый член и отбрасываю в сторону, сразу прижимаюсь к мускулистой спине, наглаживаю точеный пресс, твёрдые бусины сосков. Слава стонет блядски-сексуально, юбочка хрустяще шуршит, когда трётся ягодицами о мой стояк. А под юбочкой у него не такой уж и огромный член, в самый раз. Мой любимый размер. И простыни у него нежные, и дырка уже растянутая, и смазка с запахом арбуза, вот чем так пахло в комнате. Точно, тогда он был сразу улыбчивый и загадочно молчаливый. — И как часто ты это делал, а? Приставляю головку ко входу и пожираю взглядом взмокшее рельефное тело с задравшейся вверх юбкой. Он закусывает губу, мнет простынь в пальцах. Скольжу ладонями по бёдрам в сетке чулок, раздвигая их шире, и толкаюсь глубже. Сука, ну песня, а не стоны. Такие томные, почти жалобные, до мурашек нежные. И улыбка на тонких губах, когда шепчу в разгоряченное ухо: «моя невозможно красивая блядища» и «никому тебя не отдам». И правда ведь, не отдам. Как такое совершенство можно отпустить? Когда фембой-актив находит качка-пассива, и им обоим это нравится, разве это совпадение? Это чёртовка-судьба собственной персоной! Мы оба взмокшие и запыхавшиеся помогаем друг другу обтереться салфетками. Смеёмся и целуемся. Чулки изодраны, а юбка вся в конче. — Может, выбросим её? Смотрит так, будто я только что его оскорбил. — Ладно-ладно, спрячу в шкаф. Но чулки потом новые купишь. — А может, ты купишь? — Стесняшка ты моя. Льнёт кошаком, подставляя колючий затылок под ладонь. Такой тактильный, надо же. — Ладно, беги в душ. — Присоединишься? — Мм, конечно. Только приберусь сразу, ты же любишь… — Санечка, ты идеальный. — Нет, ты идеальный. Спустя еще пару минут сюсюканий Слава ушел, а я принялся за уборку. На седьмом небе от счастья, предвкушая предстоящее совместное купание, распахнул шкаф. И чуть не свалился с сердечным приступом. Мишка бледной тенью, как призрак, молча прошел мимо меня и закрылся в их с Элькой комнате. Я постучал к нему через час. — Как ты оказался в шкафу? — Хотел поймать с поличным. — Увидел? — Услышал. — Ну и хорошо, что не видел. Видел бы ты то, что я видел, ты бы не только в шкаф, ты бы в Нарнию ушел. Больше Мишка попыток проводить свои расследования не предпринимал. Никогда. Зато мы жили вчетвером душа в душу. Они своей парочкой закрывались по вечерам в своей комнате, а мы — в своей. А ещё у нас был свой личный книжный клуб. С дресс-кодом.