Заклятые соперники

К двадцати восьми годам у Реджи Смита по прозвищу Рэд было всё: потрясающая карьера, стильные апартаменты в центре, спортивная тачка последней модели, множество полезных знакомств и бесчисленное количество красивых женщин в его постели. А ещё внешность на зависть любому манекенщику, благодаря которой в том числе он и добился успеха. В рекламном бизнесе по-другому никак — клиенты любят красивую обложку. На высокого, стройного, смуглого блондина с раскосыми опаловыми глазами все слетаются, как мухи на мёд. Добавьте к этому хорошо поставленный низкий голос, самоуверенную, но при этом обаятельную полуухмылку и манеру держаться вальяжно-расслабленно в любой ситуации, и не останется сомнений, что такому парню, как Реджи, просто невозможно сказать «нет», или даже пресловутое «мы вам перезвоним». Нажимая на кнопку вызова лифта, он представлял, как чудно будет смотреться название новой должности рядом с его именем на свежеотпечатанных визитках — «Реджи Смит. Заместитель директора компании П.С.Р.». Сложное и официальное наименование компании все расшифровывали просто — Просто. Суперская. Реклама. И Реджи приложил немало усилий, чтобы она оправдывала свое негласное название. Сколько за плечами трудов, сколько бессонных ночей, сколько передряг, ловко заполученных контрактов, с головы до ног облизанных клиентов… Но Реджи готов был платить столь высокую цену, и даже заплатить сторицей, ведь очередной шанс подняться по этой головокружительной лестнице он не упустит. И уж подавно не уступит какому-то серому мышу Мартину Хоупу. Створки лифта, почти закрывшиеся, остановлены всунутым в последний момент кожаным портфелем. Ну разумеется. Мартин собственной персоной. Жаль, что нельзя выпихнуть его отсюда силой, ведь им уже давно не по восемнадцать. — Мартин. — Реджи. Холодное, со стороны почти равнодушное взаимное приветствие. Но кабина лифта вмиг наполняется электричеством, как и всякий раз, стоит им оказаться в непосредственной близости. — Надеешься заполучить это место, Реджи? — Это ты можешь лишь надеяться, мышонок-Марти. А я уверен, что должность моя. — Ах, какая самонадеянность. Просто прелесть. Реджи насмешливо хмыкнул, скосившись влево и вниз. Мартин был на голову ниже, и его черноволосая макушка матово бликовала от светодиодных лампочек. Марти тоже обернулся, издевательски выгнув бровь. Но ответа не последовало, лифт уже доставил их на последний этаж. Дверцы были пафосно-широки, но Смит не смог удержаться — пихнул мускулистым плечом. Лишь слегка, но Мартин с трудом удержался на ногах, предоставляя возможность Реджи «благородно» подхватить себя под локоть, а на деле доказать физическое преимущество и хоть немного деморализовать соперника. — Мистер Хоуп, вы в порядке? Люси, милая, ты сегодня выглядишь сногсшибательно. Буквально. Секретарша, будто сошедшая с обложки «плейбоя», зарделась как школьница. Марти лишь закатил глаза и нахмурил брови. Брови у Марти были слишком, кстати. Слишком ухоженными для молодого мужчины. Он вообще был слишком холеный, лощеный. Весь — от уложенной макушки до носов дорогущих туфлей. Вечно в неизменном сером, будто нарочно оправдывая данное Реджи прозвище — «мышонок». Острый маленький нос и сощуренные прозрачно-ледяные глаза с по-девичьи завивающимися ресницами прекрасно подпадали под образ. Они были соперниками почти столько же, сколько были знакомы. Около десяти лет. Но не сразу. Познакомившись на первом курсе, сначала сдружились, были не разлей вода. Оба отличники учебы, первые во всём, целеустремлённые и амбициозные, умные и хваткие. Они прекрасно дополняли друг друга и при этом гармонично уравновешивали. Реджи и подумать не мог, что однажды они станут конкурировать и рассорятся в пух и прах. И было бы из-за чего? Мартин сам виноват, это было исключительно его решение. Рэд же был слишком горд, чтобы унижаться и выяснять мотивы бывшего лучшего друга. Он всего-то рассказал ему о лучшем сексе в своей жизни наутро после бурной попойки в особняке отца Мартина. — Представляешь? Эта малышка была великолепна! Как она отсасывала, боже мой! Никогда не смогу забыть. Только я кончил, как она уже насаживалась… не поверишь, Марти, своей попкой! У меня был анальный секс этой ночью. Прямо в твоей комнате! И я официально заявляю — пусть там было темно, и я был в жопу пьян, но это лучший, самый-самый лучший секс в моей жизни. Жаль, что я не запомнил её имени… — Вот как. По ледяному взгляду и такому же пробирающе-холодному голосу Хоупа уже можно было догадаться, что что-то явно не так. Но Реджи этого не заметил и продолжал. — Именно. Только трусики остались, вот эти красные, как напоминание о сладкой ночи. Мартин, сверля яростным взглядом раскачивающийся на пальце Реджи алый кусочек ткани, побелел лицом сильнее обычного, сжал кулаки и губы в тонкую нитку. А потом покрыл светлую голову Рэда многоэтажными матерными конструкциями и стал почти такого же цвета, как злосчастные трусики. После этого случая Рэд получил своё прозвище и потерял друга. Но обрёл своего личного вечного соперника. И нужно отдать должное Марти — без этой острой, изматывающей борьбы Реджи мог бы и расслабить булки, не поднялся бы так высоко. Да и Марти тоже мог сложить свои маленькие наманикюренные лапки (то есть ручки) и почивать на специально подготовленной для него должности в крупнейшем издательском доме, во главе которого стоял его отец. Но нет, Мартин не желал прослыть папенькиным сынком и из кожи вон лез, прогрызая себе дорогу в мир большой рекламы наравне с Реджи. Причем в одной с ним компании. Босс П.С.Р. сразу увидел в двух стажерах-выпускниках огонь и страсть, часто намеренно сталкивал их лбами с целью извлечь коммерческую выгоду. Вот и сейчас мутные маленькие зенки шефа следили поверх очков за безмолвной перепалкой двух заклятых соперников, мысленно потирая ладони и жадно подсчитывая прибыль. — Миссис Элизабет Граббс-Шольтовски, небезызвестная вам владелица сети ювелирных бутиков, по моим сведениям размышляет о том, чтобы сменить рекламщиков. Разумеется, вы уже уяснили, к чему я клоню. — Она вдова, насколько я помню? Реджи вальяжно перекинул одну ногу через другую, удобнее устроившись в кожаном кресле. — И весьма любвеобильна. — Кивнул босс, довольно оскалившись. Мартин только нервно фыркнул, сложив руки на груди. — Знаете, это мерзко. Не все могут позволить себе столь дешёвые методы и опуститься до… — А мне плевать, Хоуп, до чего вы опуститесь, чтобы заполучить этого клиента. Я даже позволю себе поднять ставки и назначу новое условие: останется только один из вас. Он и получит должность. А если упустите эту дамочку и её состояние, то оба проваливайте ко всем чертям. Когда приемная шефа осталась за спиной и дверцы лифта вновь закрылись, двое мужчин с вызовом глянули друг на друга. — Даю возможность уйти самостоятельно, избежишь позора, мышонок-Марти. — Вот ещё. — Фыркнул Хоуп и быстро затапал большим пальцем по экрану смартфона. — Ты в любом случае останешься в шоколаде, отец устроит тебя к себе. — Завидуй молча, красненький. — Что ты там печатаешь? Дай угадаю, папочка через свои связи уже устроил для тебя обед с госпожой Граббс-Шольтовски. — Я давно знаком с ней лично, дорогуша. — Как мило, значит, и я скоро буду. — Не сомневаюсь в твоей беспардонности. Только обязательно надень свою любимую рубашку. — Язвительно бросил Мартин, прежде чем выпорхнуть из лифта. «К чему эти намёки?» — подумал Рэд. Через полчаса, нарыв по своим каналам информацию о потенциальной клиентке, Реджи усмехнулся. Мадам в молодости попала в автокатастрофу и с тех пор на дух не переносит красный цвет. Что ж, о счастливой рубашке придётся на время забыть. Вычислить нужный ресторан труда не составило, как и очаровать мадам Граббс-Шольтовски, которая уже через полчаса стала «просто Элизабет». Мартин, явно смирившись с собственным поражением, поспешил удалиться. Правда, неожиданно повстречался тем же вечером. И снова в лифте. — Решил подкараулить её возле дома? Как низко, Марти. — Ниже, чем заключать сделки в постели пожилой клиентки, уже некуда, Рэд. Я живу напротив мисс Граббс-Шольтовски. «Ах, так вот откуда они знакомы». — Я не сплю с клиентами, чтобы ты знал. — Мне плевать. И знаешь… — Мартин стряхнул ладонью с плеча Реджи невидимую пылинку, аккуратно поправил ворот его пиджака. — Ты прав, к чёрту эту должность. Отец примет меня в любом случае, но я могу занять и его место при одном маленьком условии. Только это секрет. — Хм. На душе Реджи от слов заклятого соперника вмиг стало тоскливо и как-то пусто. Как же он теперь без мышонка-Марти? Он же всегда был рядом, буквально стал частью его жизни. Большей её частью. — Ну… И тебе удачи, Хоуп. — Ага. Ну пока, красненький. Держи себя в трусах, то есть… хотя да, именно так. Мартин подмигнул ему и вошел к себе. А Рэд решился нажать на кнопку звонка. Миссис Граббс-Шольтовски была уже изрядно пьяна. Распускала руки, стараясь коснуться Реджи, ущипнуть «за сочную молодую задницу», да и вовсе усесться ему на коленки. Попытки отстранить её от себя становились всё более жалкими, а после — неминуемо тщетными. — Я так ненавижу эти чёртовы рубины, Реджи, если бы ты знал как… — Да-да, они ужасны, дорогая Элизабет… Рэд уворачивался от назойливых рук и вездесущих напомаженных губ, уже мазнувших по щеке. — Мы можем перенести встречу? Я хотел обсудить контракт… — Конечно-конечно, обязательно обсудим, только поцелуй меня, милый, ну же! — Я не могу, это не в моих принципах. — Я куплю все твои принципы и тебя целиком, сладенький… Ч-что… Что это?! О Боже! Убери! Убери это с моих глаз, ничтожный ты… Ненавижу! Ты хотел убить меня? Довести до приступа? Признавайся! — Что? Нет! Это… я не понимаю… Но пазл уже сложился. Марти не просто поправлял его пиджак, на самом деле он сунул в нагрудный кармашек… — Эти ужасные красные трусы! Они убивают меня! Убивают! Кровь! Повсюду кровь! — Миссис Граббс-Шольтовски, пожалуйста, успокойтесь. Я всё объясню. — Убирайся! Вон! Убийца! В затылок прилетел алый комок, за спиной громко хлопнула дверь, а перед глазами стоял грёбаный Мартин Хоуп, широко и довольно улыбаясь. — Это было жестоко. — И красиво. — Не спорю, эффектно. — Есть хочешь? Как насчет стейка? Да, Марти умел потрясающие готовить красное мясо. И за эти годы наверняка не растерял этот навык. — Ты должен мне гораздо больше, подлый мышь. — Вина? У меня есть отменное красное… Реджи усмехнулся, подхватил с пола злополучные стринги и швырнул ими в лицо бывшего лучшего друга. Наглая улыбка от этого никуда не делась. Марти поймал трусики и сунул в карман домашнего костюма. Серого, естественно. После восхитительно-умопомрачительного стейка и половины дивно-ароматного вина, они уже болтали, как в старые добрые времена. — Мне не даёт покоя один вопрос, мышонок. Слишком уж очевидное совпадение, не находишь? Мартин проследил за его кивком, хитро улыбнулся, глядя на трусики, лежавшие на столе возле ведёрка со льдом. — Мне всегда нравился твой быстрый, живой ум, Реджи. Жаль, что он проявлял себя не всегда. — Это был ты. — Твой самый-самый лучший секс? Да. — Марти как ни в чем не бывало пожал плечом и сделал мелкий глоток. — Мартин… — Забей, Реджи. Мы были слишком молоды. Я тоже был неправ, не признался сразу. Мы бы всё равно не сошлись, а если и так — то разбежались бы и возненавидели друг друга. — А мы не ненавидели друг друга все эти годы? — Разве? Я так не думаю. Мы смогли многое друг другу дать, несмотря на конфликт. — Мы могли дать больше… Можем и сейчас. — Убери руку с моего колена, красненький. — Мышонок… — Я не стану очередным трофеем в череде твоих шлюх. — Ты всегда будешь больше, чем моя шлюха. — Проговорил уже возле губ, блестящих от слюны и винного сока, желанных и манящих. — Почётное звание, конечно. Но мне этого мало. — Чего ты хочешь? — Доедай свой стейк, допивай вино, уйми стояк, обжигающий мою ногу, и езжай домой. Мне ещё нужно наведаться к Граббс-Шольтовски, проследить, чтобы она окончательно успокоилась, приняла свои лекарства и легла спать. — Ты кошмарный обломщик, Марти. — А ты думал, всё будет так просто? Нет, всё было ой как не просто. Марти исчез, не отвечал на сообщения, не принимал звонки. Это злило намного, намнооого больше, чем скандальное увольнение из П.С.Р. Однако… — Да? — Мистер Реджи Смит? Я звоню пригласить вас… — Я не хожу по собеседованиям, милая леди. — О, в таком случае я не ошиблась. Я приглашаю вас занять должность главы рекламного отдела издательского дома «Хоуп корпорейшн». «Да ты прикалываешься, мышонок». — Осталась одна единственная формальность, мистер Смит. Вы должны подписать это у мистера Хоупа. Он уже ждёт вас в своём кабинете. Уже готовый встретиться с новым боссом, отцом Марти, человеком, которого всегда безмерно уважал, Реджи вошел в роскошный стильный кабинет. Всё здесь было в оттенках серого. — Ну привет, красненький. — Мышонок-Марти. Значит, условие, которое… — Да-да, переманить тебя, акулу рекламы, сюда. Я это сделал и ву-а-ля! Мартин показушно развел руками в пустоте. — Чёртов ты говнюк. — Эй, я твой начальник, соблюдай субординацию. — К чёрту субординацию, сволочь. — Реджи скинул пиджак на пол, надвигаясь на него. — Ты хреново динамо, ты… — Реджи, я не сплю с подчиненными. — Невинно похлопал ресницами Мартин, подходя навстречу. — Ещё как спишь. Страстный, дикий поцелуй не продлился долго. Реджи развернул Мартина, уткнув грудью в широкую столешницу, сдернул с него брюки. — Ты издеваешься? Те самые? — Нет, глупый, я всегда ношу красные стринги. — Готовился? — А ты проверь… Аа! Не так грубо, Рэд, ох, даа… — Грубо, нежно, как попросишь, мышонок. — Не останавливайся! — Уже приказываешь? — Чёрт, Рэд, войди в меня снова, прошу… — Другое дело. Ну-ка, постони так ещё… Мм, как сексуально. Сексуальнее, чем эти грёбаные стринги… — Не оттягивай их так, я так быстро… аа… — Быстро, что? Кончишь, мышонок? Давай. — Мкх…мм… Рэд! Ещё! Поцелуй меня… Реджи целовал, придушивая взмокшую тонкую шею, грубо вколачиваясь, и стискивая в кулаке шелковые алые петельки. Потом провёл пальцами по животу, запустил руку под нежную ткань и сжал твёрдый член. Мартин прохрипел в поцелуй, дрожа всем телом, изливаясь в его кулак. — Как же я скучал, Марти. — Я тоже. Ты собираешься продолжать, или так и будешь ностальгично тупить внутри меня? — Ну держись… Нет, их соперничество однозначно никуда не денется. Просто теперь перейдёт в другое, более приятное русло.