Eternal Soul

      Светило солнце, невероятно яркое, даже белое на фоне безукоризненно голубого неба, глубокого, чистого, украшенного пушистыми белыми облачками. Прибой прозрачного, словно в сказке, океана, мыл песчаный берег острова; самого волшебного острова на свете. Душисто пахло фруктами, каким-то незнакомыми, экзотическими цветами. На берегу, сплошь усыпанном мелким и жёлтым песком с крупными ракушками в нём, росли пальмы, изгибаясь, шумя листьями, склоняясь к невероятно прозрачной солёной вода океана; она была настолько чистой, что в ней, как сквозь стекло, можно было видеть разноцветные кораллы и резвящихся в самой глубине ярких, пёстрых рыб. Было тепло и очень тихо; только шум мягко накатывающих на берег воле и шуршание упрощающих в глубину песчинок прерывали эту умиротворённую тишь, да кричали вдалеке какие-то птицы. Невысокие, словно вышедшие из детского мультика про Африку бунгало, рассыпанные по береговой линии, казалось навеки уснувшими, а влажный воздух то и дело мешался с потоками, лёгкого морского бриза. Здесь было невероятно спокойно. И настолько же хорошо.       И всё-таки этот остров — спокойный, невозмутимый, невероятный — был волшебным, и это стоило понимать и считаться с этим. Многие согласятся с тем, что здесь просто волшебно, по-сказочному красиво, но в том-то и подвох, что волшебным он был в самом буквальном смысле, никак не в переносном. Этот остров, красивый, умиротворяющий, светлый — исполнял чужие желания, даже самые безумные и невероятные. Даже самые неисполнимые. Просто исполнял и всё тут. Потому что мог.       Но, если настоящего волшебства на этом острове сразу было не увидеть, то просто невероятно успокаивающие вещи, такие как солнце, океан и всё то, что окружало этот остров, были очень заметны. И всё это сейчас в полной мере ощущала Аляска, Аляска Джессоп, мирно дремлющая на тёплой каменной дорожке, разрезающей песок, словно темная лента. Девочка поморщилась: она потихоньку приходила в себя. С тихим то ли стоном, то ли вздохом приподнявшись на локте, Аляска с трудом приоткрыла слипающиеся глаза, и тут же распахнула их шире от изумления, не узнавая местности вокруг себя. В сознании туманом встала паника, но девочке удалось взять себя в руки.       — Та-а-ак, — мучительно задумалась она про себя, обхватывая голову руками и жмурясь, стараясь не отвлекаться на лезущее в глаза солнце. — Что со мной? Как я здесь оказалась? И где это, «здесь»?       Аляска несколько раз заторможенно оглянулась по сторонам: ничего знакомого, как ей подумалось, в окружающей обстановке не было. Мозг подсказывал, что хорошо бы сходить поискать кого-нибудь или позвать на помощь, но тело пока было слишком слабо для такого. Вновь напряжённо закрыв глаза девочка крепко задумалась.       — Так, ладно, где я и как сюда попала, непонятно. И куда это, «сюда»? — снова также мысль посетила её. От осознания этого неприятного факта стало страшно, но мысли мгновенно, словно защищаясь, сменились: — Значит, и думать об этом бесполезно. Что было раньше? Мы дрались, там был Диего, Антон, в меня выстрелили, я упала… Боли же не было? Постойте! Я… умерла?!       Не зная, что теперь делать и о чём думать, Аляска зарылась пальцами в свои волосы, сжимая их и пытаясь от уже додуманных правильных мыслей пробиться к другим, таким же правильным. Решение, казалось, было близко, но в самый ответственный момент тонкие детские пальцы соскочили с мягких прядей, ощупывая тропический воздух. Ахнув, девочка посмотрела на свои волосы: они не доходили даже до плеч, словно их кто-то срезал.       — Что… — тихо, но уже вслух прошептала она, в шоке прикасаясь к коротким теперь локонам и судорожно щупая волосы на затылке и других недоступных её зрению местах. — Я же хотела всегда длинные… — непонятно кому пожаловалась она, но тут же спохватилась: — Нет-нет-нет! Мои волосы, моя причёска, а-а-а-а!       Она поспешно вскочила на ноги, повертелась из стороны в сторону, придирчиво осматривая себя и отмечая все изменения, коих, впрочем, практически не оказалось. Несмотря на то, что надетые на неё лёгкая белая футболка и короткие шорты такого же цвета были ей совсем не знакомо, тело, в котором она находилось, принадлежало ей несомненно и раньше: всё осталось таким, каким и было, разве что пропал полученный ещё в детстве, при езде на велосипеде, шрам с колена. Полученные известия Аляску и обеспокоили, и удивили: с одной стороны, она — по-прежнему она, никто её не подменял и с ума вроде она не могла, а с другой стороны где, простите, шрам? Почему он пропал?       — Погоди-ка, — медленно проговорила Аляска, не обращаясь, впрочем, ни к кому, — А что, если…       Она приподняла подол футболки, обнажая живот и вглядываясь в знакомое и одновременно незнакомое тело. Шрамов на животе, тех двух самых страшных, по мнению Аляски, шрамов на её теле, теперь не было. Вообще ничего не было.       — Ого… — сама себе удивлённо хмыкнула девочка, пока не понимая даже, как на происходящее реагировать и что вообще теперь делать. — Убили, непонятно куда забросили, спасибо что хоть шрамы убрали, но волосы за что! Может, я сплю? Просто сон…       Но начинающее припекать солнце не оставляло сомнений в том, что Аляска всё-таки жива и не спит, что последней оставалось только признать. Поднявшись, она медленно, не сходя с дорожки, побрела к океану: его прибой был слышен издалека, но сознание отчаянно не принимало того, что дальше, что видно, вообще что-то, и что шум действительно есть, в не кажется. Подойдя к мягко накатывающей на песчаный берег воле девочка первым делом, сама не понимая, для чего, глянула в лазурную воду, рассматривая свою новую невольную причёску.       — Ужасно… — недовольно пробормотала она. Волосы лезли в лицо, колышимые лёгким ветерком, и знатно мешали. Аляска нагнулась, обоими руками зачерпывая прохладную воду и умываясь, а после пригладила волосы мокрыми ладонями. — Ну, хоть ярко розовые.       — Аляска?! — от этого голоса, неожиданно и резко прозвучавшего именно за спиной, девочка, только зачерпнувшая новую порцию воды, подскочила и обернулась. Спустя мгновение её ослабшие от удивления руки опустились; солёная, словно слёзы, вода, звонко закапала по солнечной поверхности такого огромного океана.       — Руби… — если слышно прошептала Аляска, чувствуя, что сейчас она упадёт. — Руби?