Он

Я думаю, он появился в моей жизни тогда, когда он был нужен мне. «Ну, ты заходи, если захочешь», — сказал он мне смущённо, когда я на радостях обняла его. И я зашла. Не раз. Несчётное число раз после это на протяжении нескольких лет. Он появился в моей жизни тогда, когда мне очень был нужен кто-то. То лето выдалось ужасным, оно подкосило меня, но положило начало той, кем я стала теперь. Он был мне рад, я думаю. Он находил время для меня почти каждый раз, когда я приходила. А приходила я всё чаще и чаще. Он давал всё, что мне было нужно, даже немного больше. И он не просил ничего взамен. С меня не много тогда можно было попросить, вообще-то, наверное, только одно. И он не просил. Я могла дать не много: свою улыбку, свои шутки, свой восторженный взгляд и рисунки. Много рисунков. Я думаю, ему нравилось. Обычно людям нравятся, когда их рисуют. А мне нравилось рисовать людей, которых я люблю. Я думаю, по-своему я его любила. Он был такой один, и я это очень ценила. Я смотрела, как он работает. Он рассказывал, что делает, и предлагал помочь. Мы шутили дурацкие шутки и разговаривали обо всём на свете. Он курил у вытяжки трубку, а я сидела рядом. Потом я тоже курила. Когда он уезжал, я скучала и писала, спрашивая, когда снова смогу к нему заглянуть. Он с доброй укоризной спрашивал, куда я пропадаю, когда водоворот событий уносил меня далеко от тяжёлой тёмной двери. Когда я возвращалась, я писала ему об этом первому. Такая милая маленькая игра, правила которой никто не озвучивал. Мне было хорошо. Потом — я не помню когда — вещи стали… тактильнее. У него была жена и дочь, а у меня — много всего не так. Я чувствовала, что со мной можно всяко — и так тоже. А ещё я верила: если не поцелуи и не секс, если не обоюдное признание — то всё ещё в порядке. Ещё немного позже встречи вышли за его тёмную тяжёлую дверь. Когда угнали его машину, мы бродили по вечернему лесу. Он говорил, что иногда машины оставляют скрытыми в лесах, пока полиция не ослабит бдительность. Не знаю, всерьёз ли он рассчитывал её найти — мне было просто хорошо идти рядом и говорить, говорить, говорить… Я показала ему своё любимое место с кофе, он возил меня туда на своей новой машине. А иногда мы ездили обедать, как-то раз даже в этот лес. Шёл мелкий дождь, я ела вкусную еду, которую он мне купил, и была счастлива. Как-то раз он приезжал, чтобы наутро забрать меня, с ужасным похмельем и в кошачьих волосах, из чужой квартиры. Он помогал перевезти вещи при переезде. Я сопровождала его, когда он бронировал место для празднования дня Рождения своей дочери, а ещё мы катались в магазин стройматериалов, чтобы купить нужное для его дачи. Я слушала в его машине свои любимые группы и подпевала во весь голос. Я всегда обнимала его при встрече и чмокала в щёку на прощание — когда вокруг никого не было. И всегда обращалась к нему только на «вы». Шёл четвёртый год нашего общения. В этот раз он позвонил мне, чтобы поздравить с днём Рождения. Я думаю, он стоял на балконе. Он улыбался, говорил негромко и немного сбивчиво, а на заднем плане был слышен домашний шум. Я была счастлива. Однажды мы гуляли, когда позвонила его жена, и он сказал, что ещё занят по работе. На звонке у него стояла сирена городского оповещения. Я помню, как звуки этой сирены отдавались у меня в голове. А ведь я видела его жену, она была обаятельной и они так похоже шутили. Помню, как подумала, что, кажется, всё совсем не так. Через какое-то время он подвозил меня, когда я должна была оплатить коммунальные услуги в месте, в котором после переезда я толком и не жила. Мне предстояло зайти в квартиру. Я не хотела заставлять его ждать, поэтому выскочила из машины, едва та остановилась, и убежала в подъезд. Когда я возвращалась, он выглядел растерянно. «Я думал, ты пригласишь меня в гости». Я смутилась. И правда, как неловко, мне совсем не пришло это в голову. Я извинялась всю дорогу, а он посмеивался: «В другой раз тогда». И другой раз настал. И мне было очень странно, ведь я могла почувствовать тогда это в самом воздухе: один мой шаг, одно моё согласие на предложение, которого никогда не было, — и ничего уже не будет как раньше. Если я сделаю один шаг в полумрачной комнате — он не откажет. Всё стало совсем по-другому. Не так, как я хотела бы это запомнить. Мне стало страшно. Это не то, чего я хотела. Когда мы ехали обратно, я чувствовала себя непривычно рядом с ним: в машине играла моя любимая музыка, но мне совсем не хотелось петь. Я спросила, есть ли у него закурить. «Так я же бросил». Точно, да, я тоже. Он высадил меня там же, где и забрал. Не дома. Я бы не сказала, что тогда у меня вообще был дом. Мне хотелось сидеть у подъезда и никогда больше никому не смотреть в глаза. Я чувствовала себя грязной, отвратительной, мне хотелось свернуться в клубочек и плакать. Ничего не произошло там, но по-прежнему стать уже не могло. Мне сказали, что я должна прервать это общение. Просто вычеркнуть из жизни человека, занимавшего так много в моём сердце все эти годы. Мне сказали, что я не обязана ему ничего объяснять. Что это всё — для моего же блага. Я согласилась. Это было для моего блага. Спустя несколько лет я понимаю, что я и правда не должна была ему никакого объяснения. Я должна была его себе. Я должна была посмотреть ему в глаза и сказать: «Что бы это ни было, это неправильно. У вас семья, у меня — партнёр. Это подло по отношению к ним». Возможно, если бы я смогла сказать это тогда, призрак его не являлся бы мне снова и снова. Возможно, меня не тянуло бы так невыносимо назад — за тяжёлую тёмную дверь. Особенно по осени, когда природа так прекрасна, а воспоминания — так сильны. С тех пор я встретила его лишь однажды — случайно. Он подождал меня, мы перекинулись парой ничего не значащих фраз. «Ну, может, зайдёшь как-нибудь?» — спросил он в конце. «Нет», — улыбнулась я. Он только кивнул. Как бы тяжело это ни было, я гордилась собой. Теперь я могла сказать, что я стала другой. В те годы я редко чувствовала свободу и безусловное счастье. Чаще всего — в алкогольном дурмане, а трезвая — с ним. Сейчас всё иначе. Я нашла себя. Я нашла дом. Я ловлю себя на счастье чаще и обычно без конкретного повода. Но я никогда не испытывала больше ничего похожего. Скорее всего, не испытаю. И это нормально.