Нерешительность

Маринетт.

      Если вы не видели весенний Париж- я очень вам сочувствую. На самом деле, мне кажется что данное время года создано для того, чтобы приехать в Париж и влюбиться в него без памяти. Особенно начало весны. В марте еще не очень много зелени, природа только-только просыпается, покрывая деревья нежной зеленой дымкой. Еще нет такого буйства красок, как в более теплые месяцы, от этого город похож на картину, нарисованную акварелью. Я могу, не прекращая, петь оды весеннему Парижу, могу признаваться ему в любви и знать, что он меня не отвергнет. Париж принимает всех.       Чего не могу сказать о людях. С тех пор, как наш класс вышел на учебу после рождественских каникул, я начала чувствовать что-то неладное. Это касалось Адриана. Алья, конечно, уверяла меня, что ничего не случилось, что я себя накручиваю и вообще, я, наконец, должна поговорить с ним. Но нутром я чувствую, что его отношение ко мне изменилось. Не могу точно сказать, в какую сторону. Иногда он, словно избегает меня, придумывая различные предлоги, чтобы не ходить нашей компанией в кафе. Но иногда я ловлю на себе его взгляд. Смесь мечтательности, теплоты, и потаенного огня, который рвется наружу. Не знаю, я ли тому причина, или это просто бушующие гормоны и желание поскорее вырваться из лап деспотичного отца и прочувствовать жизнь на полную катушку. Хотя, в глубине души я бы хотела, чтобы таким взглядом он смотрел только на меня, чтобы я была причиной всплеска его гормонов и потери концентрации. Чтобы каждый раз засыпая, просыпаясь, делая рутинную работу по дому, он думал обо мне. Чтобы его ночи были жаркими, потому что ему снилась я. Чтобы он чувствовал все то же, что чувствую я.       Краем глаза я заметила, что к моему столу подошла Джулекка.       — Маринетт, я бы хотела с тобой поговорить, если у тебя есть свободная минутка.       — Конечно, Джул. О чем ты хотела меня спросить?       — Не здесь, пожалуйста. Давай найдем место потише.       Когда мы отошли дальше от шумных одноклассников, Джулекка посмотрела мне в глаза и постаралась сказать как можно громче.       — Я хочу спросить, как ты относишься к моему брату.       — Джул, это знают все, в том числе сам Лука. Он мой хороший друг.       — Нет, Маринетт, так не пойдет. Соберись, подумай, и скажи, хотя бы сама себе, кем для тебя является Лука. Ведь ты же знаешь, что он тебя любит. Ты знаешь, что по твоему зову, он придет в любое время. Он готов, словно собачонка быть у тебя на привязи и ждать, когда ты поманишь его. И меня, как сестру, это беспокоит. Я не могу спокойно смотреть на то, как ты вздыхаешь по Адриану, но при этом каждый день гуляешь с Лукой, рассказывая ему о своих чувствах к Агресту. Мне больно. Мне больно видеть, как мой родной брат закрывается в своей комнате каждый раз, как проведет с тобой время. Мне больно от осознания того, что я ничем не могу ему помочь. Но ты сможешь.       — Но мы же пытались. И у нас ничего не вышло, ты же сама была этому свидетелем!       — Значит, не встречайся больше с ним. Обруби все связи. Поговори, объясни. Он не глупый, он поймет. Да, первое время ему будет нестерпимо больно, но я верю в его силу. Он справится, если тебя не будет рядом. Его рана затянется, и он сможет найти ту, которая будет им дорожить. Только, прошу, Маринетт, не играй с чувствами Луки, не используй его как запасной аэродром. Разберись со своим сердцем прежде, чем разбивать чье-то еще, останови, наконец, свой выбор на ком-то одном. Это все, о чем я хотела с тобой поговорить.       Джулекка резко развернулась и, опустив голову, вернулась в класс. Я же осталась в растерянности от прошедшего разговора. Конечно, Лука мне просто друг. По-другому и быть не может. И все об этом прекрасно знают. Как и он сам.       Правда, все чаще я оказываюсь у него в объятиях. То он обнимет меня в кино, которое мы начали посещать с завидной регулярностью, то задержит свои руки на моих плечах чуть дольше, чем того позволяет дружеский жест. И я чувствую себя при этом необыконвенно уютно, словно так и должно быть. Мы чаще держимся за руки, когда гуляем по городу. С ним я могу болтать о всякой ерунде, зная, что он меня внимательно слушает. И я все чаще задерживаю взгляд на его лице, подмечая каждый раз новую деталь: будь то маленькая родинка возле носа, или небольшое пятнышко на радужке глаза.       Но это ничего не значит, ведь я…       Я запуталась.       Я опять вспомнила взгляд Адриана, когда мадам Менделеева объединила нас в пару, для совместной лабораторной работы. Его первая эмоция — ужас. Конечно, потом она сменилась приветливой улыбкой, но я — то знала, что эта не та улыбка, которая была раньше. Что ж, возможно, он никогда не сможет смотреть на меня так, как смотрел раньше. Как знать, может это из-за того злополучного «Секса на пляже», в который Нино влил слишком много алкоголя. Представляю, какой я предстала перед Адрианом. Лохматая, с красным носом, язык заплетается еще хлеще, чем обычно.       Тогда почему, когда ему кажется, что я его не вижу, его взгляд плотоядно скользит по мне? Почему я нутром чую, как Агрест мысленно раздевает меня, из-за чего на его щеках появляется несвойственный ему румянец?       Нет, это все выдумки, Маринетт. Джулекка права, хватит неопределенности. И, в первую очередь, хватит обманывать себя. Настало время расставить все точки над i. Сегодня, когда мы с Лукой встретимся вновь (это уже происходит так естественно, что я даже не говорю «если»), я сама предложу ему начать все с начала. И ни один Агрест мне в этом не помешает!