***
4 апреля 2023 г., 13:06
Концерт закончился. И после него все могло быть как обычно, пустой номер и беспокойный сон, но не сегодня. Потому что сегодня первый раз, когда Луи был на его концерте. Смотрел на него, слушал, улыбался. Наверняка улыбался, хоть Гарри и не мог видеть этого, но он был уверен, что так и было. Потому что они поддерживали друг друга и гордились. И потому что любили, очевидно.
Голова немного гудела после нескольких часов шума, но это было приятное ощущение. Как будто огромная пчела, кружившая возле тебя несколько минут, теперь улетала вдаль, оставляя за собой отголоски гудения своих крыльев, и можно было вздохнуть с облегчением. Уши постепенно привыкали к отсутствию громкого звука и тело накрывало волной усталости.
Идея выкупить вип-ложу для одного единственного человека пришла в голову вообще не им. Первым это предложила его мама, которая каждый раз отказывалась от посещения концерта по всяким разным причинам. И как бы Гарри не уговаривал, она каждый раз находила веские или не очень причины, чтобы отказаться от поездки.
— Солнце, ну зачем мне ехать в такую даль? Вот когда будешь рядом с домом, тогда и схожу. Я уверена, дома ты выступаешь намного лучше, ведь тут даже воздух тебе помогает.
— Наверное, — расстроенно выдохнул Гарри, а Энн удовлетворенно кивнула и потрепала его по голове, извиняясь одной улыбкой. — Знаешь, мам, иногда так не хватает рядом кого-то близкого.
— Я знаю, мой хороший, но почему бы тебе не предложить Луи?
А ведь правда. Они так давно привыкли прятаться и шифроваться, что эта мысль даже не приходила в голову. Все-таки мировая известность имеет свои недостатки, а невозможность быть рядом открыто, когда так хочется, — один из самых главных.
Но они совсем забыли об одном преимуществе — они невероятно богаты, а большие деньги открывают даже самые прочные двери. Они ведь могут все продумать так, что никто даже не узнает и не увидит Луи.
На этом и условились. Конечно же, пришлось пройти через долгую стадию переговоров и отрицания, но в конце концов желание быть молодыми и рискованными пересилило все остальное. Они были уверены на девяносто девять процентов, что все пройдет гладко, а оставшийся один процент был приятным бонусом, добавляющим адреналина в кровь и разгоняющим сердце до безумных скоростей.
И вот они здесь. Гарри на сцене смотрел наверх на вип-ложу, когда пел о Луи. Махал рукой темному силуэту, улыбался так ярко, что слепли все вокруг. И это принадлежало только им и больше никому, пускай вокруг толпы людей и все взгляды были устремлены на него. Быть у всех на виду и одновременно прятать кое-что самое важное оказалось невероятно занятным ощущением. Несмотря на легкую нервозность, энергия волнами исходила из Гарри. И вечером он совсем не удивится, когда обнаружит, что фанаты опишут сегодняшний концерт как нечто особенное.
Концерт закончился. Гарри спешно покинул площадку, чтобы узнать, каково было Луи, и поделиться, что чувствовал он. Его уже ждут у машины. В этой капусте из одежды, маски и кепки несложно угадать Луи, но только для него. Потому что он бы узнал его с закрытыми глазами, ушами, носом, в кромешной темноте. Достаточно всего лишь находиться на расстоянии нескольких десятков метров, чтобы сердце начало биться как бешеное. Он кожей ощущал его присутствие, его магнитом тянуло к нему. Присутствие Луи воздействовало на его состояние, как луна влияет на приливы и отливы.
— Ты бы знал, как я тобой горжусь! — Они уже сидели рядом, укрытые затонированными окнами автобуса и договорами о неразглашении с членами команды Гарри. Здесь Луи мог стискивать его в объятиях сколько влезет, чем он сейчас и занимался. — Ты светишься ярче прожекторов, когда на сцене. Я и раньше догадывался, но чтобы так.
Слова лились из прекрасного рта Луи без остановки, но Гарри не возражал. Все, что он хотел ему сказать, вдруг потеряло всякий смысл. Теперь было важно только таять в объятиях Луи, слушать его голос, смеяться с ним вместе и смотреть на его счастливые сияющие глаза.
— Устал? — спросил Луи, глядя с беспокойством на Гарри. — Я могу помолчать, если тебе хочется побыть в тишине.
Он наклонился к Гарри и невесомо коснулся его щеки холодным кончиком носа. Опять замерз, хоть и тепло одет. Гарри покачал головой и лишь глубже зарылся в его объятия, всеми силами пытаясь передать все свое тепло ему. Хотелось навсегда раствориться в этом мгновении, посвятить всю свою жизнь тому, чтобы прижимать к себе Луи. Мир нужен очень маленький, когда есть, кого обнять и кто обнимет в ответ.
— Мне нравится тебя слушать. Даже когда я устал. Все-таки я тебя уговорил приехать сюда, а если бы я хотел побыть в тишине, то вряд ли стал бы это делать.
И это была правда. Луи и тишина вещи не только противоположные, но и несовместимые: находясь рядом с ним, чувствуешь прилив энергии, хочется издавать и поглощать звуки, танцевать и смеяться. Рядом с ним Гарри хочется жить и чувствовать жизнь во всех ее проявлениях, пусть даже у него совсем не было на это сил, нельзя было упускать ни минуты.
Когда Гарри предложил провернуть эту аферу, Луи, несмотря на его любовь к авантюрам, был категорически против. Он всегда говорил, что его пугала излишняя, по его мнению, открытость Гарри. Пугала не потому что отталкивала, а потому что эта открытость была присуща ему самому. Сколько раз он давал себе слово писать песни о чем-то отвлеченном, но каждый раз проигрывал эту войну с самим собой. И вновь в его текстах появлялись строчки о Гарри, которые моментально вычисляли фанаты, вновь он слишком много о нем думал, кода выступал.
И если Луи опасался этой своей черты, то Гарри целиком и полностью принял ее в себе и просто наслаждался процессом. Это бесило и восхищало одновременно. Но эта чрезмерная открытость могла сыграть с ними злую шутку. Пусть не сейчас, но однажды обязательно, и этого однажды Луи с тревогой ждал.
Гарри прижался к Луи посильнее, заметив, что тот вдруг затих. Он видел по его лицу, что в голове происходил какой-то мыслительный процесс. Больше, чем Луи громкого и веселого, Гарри любил Луи задумчивого и серьезного. Он появлялся нечасто и ненадолго, но ему никогда не хотелось его тревожить. Для каждой грани его золотого мальчика было место в сердце Гарри, и каждая грань неимоверно ценилась, потому что они делали Луи таким, какой он есть.
Вдруг его лицо озарила улыбка, словно солнце вышло из-за облаков, и Луи вновь принялся болтать о том, как прошел концерт.
— Ты звезда, Гарри. Я вроде всегда знал и всегда тебе об этом говорил, но сегодня это было как-то совсем по-другому. По-настоящему. Ты и раньше сиял на сцене и чувствовал себя уверенно, но теперь… Теперь я почти поверил, что на сцене ты более настоящий, чем в жизни.
Гарри благодарно чмокнул Луи в плечо и вдохнул его запах. Знал бы он, что это все благодаря его присутствию, но пока он не будет говорить об этом. Может, скажет позже, когда они останутся совсем одни. В этом не было секрета. Просто некоторые вещи хотелось оставлять неприкосновенными, доступными только им двоим. И то, как Луи способен влиять на Гарри, было как раз в числе этих вещей.
— Мне бы так хотелось, чтобы ты мог увидеть себя моими глазами, — мечтательно произнес Луи.
Мимо проносились огни фонарей и домов, где кипела жизнь. Где люди ложились спать или ужинали, или смотрели телевизор. Но ни один из них никогда в жизни не сможет даже представить, как сильно сейчас разрывалось сердце Гарри от любви к человеку, сидящему рядом. Ни один человек на планете не сможет понять, насколько сильно Гарри способен любить и восхищаться кем-то. И даже Луи.
Потому что он уверен, что каким бы он ни был в его глазах, сам Луи в глазах Гарри сиял в тысячу раз ярче. Потому что такого человека не заслуживает этот мир. Потому что красота его души сияет ярче самой яркой звезды во вселенной.
А Гарри по какому-то невероятно счастливому стечению обстоятельств заслужил право быть с ним.
— Знаешь, иногда я думаю, что было бы здорово вновь оказаться в прошлом, — произнес Луи, рассматривая мелькающие за окном огни, а на лице на несколько секунд вновь появилось то задумчивое выражение, — Когда мы могли уезжать вместе с каждого концерта и я мог обнимать тебя так, как сейчас.
Гарри хорошо помнил то время. Когда от волнения и трепета во время первых неловких касаний темнело в глазах и дрожали колени. Какими же они казались себе смелыми, но на самом деле внутри все переворачивалось и сжималось от неуверенности. Когда хотелось считать каждую секунду, проведенную вместе. Знали бы они, что со временем этих секунд станет меньше, но насколько же ценнее они будут.
Когда одно неосторожное слово влекло за собой часы объяснений истинного смысла, которое было в него вложено. Когда вдруг стал относиться к Луи словно он самое хрупкое создание на планете, хотя он был полностью противоположным этому описанию.
Тогда они были полны надежд, сейчас от них осталась легкая меланхолия. Впереди у них целая жизнь, но иногда грусть от того, что как раньше уже не будет, появлялась в его сердце. Он с теплом смотрел на Луи, на самого близкого человека во вселенной, и больше не гадал, что он чувствует и о чем думает. Теперь он знал точно, что где бы они ни находились, они вновь и вновь будут возвращаться друг к другу. Потому что это правильно, потому что так и должно быть.
Тогда были эмоции. Яркие, сбивающие с ног и сносящие голову.
Но теперь из них выросли крепкие, настоящие чувства. И именно ради таких чувств стоит жить на этой планете и терпеть гравитацию, не дающую улететь куда-нибудь далеко-далеко.
— Скрываться было сложнее, конечно, — продолжил Луи. — Но я совсем об этом не думал. Глупо, наверное, но я скучаю по тому времени.
Гарри отрицательно покачал головой и выбрался из объятий, чтобы взглянуть на Луи.
— Совсем не глупо. Я тоже иногда об этом думаю. Мы и виделись чаще.
— Намного чаще, — Луи закивал. — Как ты не уставал от меня?
— Потому что это ты, — Гарри пожал плечами, — И ты мне нравился. Всегда слишком сильно нравился.
И будет нравиться, он уверен. Впереди его ждет миллион вариантов будущего, и какой бы он ни выбрал, в каждом из них будет Луи.
Повисла тишина. Но не та, от которой тревожно и неуютно: эта тишина обволакивала, как плед, оставляя их рядом и одновременно наедине со своими мыслями. Много воды утекло с тех пор. Они изменились, стали взрослее, серьезнее и осознаннее, но вместе с тем менее наивными. Теперь они оба понимали, что с ними происходит и что происходит друг с другом, они смогли пройти трудный путь, чтобы разобраться и принять все достоинства и недостатки.
Однако теперь приходилось намного больше скучать. Но и встречи от этого становились радостнее, а дни вместе – значимее. Как бы ни было грустно расставаться, они никогда не задумывались, что было бы, если бы они жили по-другому. Если бы не было этой мировой известности, сцены, песен. Потому что свое творчество они любили не меньше, чем друг друга. И не могли представить свою жизнь без одного и без другого.
Они и есть музыка. Вместе и по отдельности.
— Не забудь надеть бейсболку, — шепнул Луи ему на ухо, хотя в этом не было необходимости. Рядом с домом не было ни души, но осторожность уже давно вошла в привычку, — Мы уже приехали.
Они вышли из автобуса и направились в небольшой арендованный дом, которые на пару дней станет их уютным гнездышком. Пока не настанет время лететь в другой город на следующий концерт. На котором будет выкуплена вип-ложа для одного человека.
На нем и на всех последующих.
