Мелочевка 23

Этот мир мало походил на прочие. Никто не встретил его по прибытии, никто не вышел навстречу. И сколько бы он ни шел, не попадались ему ни зверь, ни птица, никакая тварь божья. Недвижимы были увядающие травы, неслышны потоки вод, неощутимо дыхание ветра. Впору было подумать, что этот мир - конец всех миров, что нет в нем ни жизни, ни смерти, ни выхода. Но словно тугая струна тянулось от сердца чутье. Вперед. Вверх. Туда, где, он знал, ждала его цель. И он шел за своим чутьем: звучный в молчании, подвижный в оцепенении, устремленный в покое, с каждым шагом приближаясь к бездне, глядящей в него с рождения. Безутешные исполины, застывшие в своем последнем проклятии, беззвучно шептали в такт каждому его шагу: "Тщетны твои надежды! Нет на земле подобного ему. Один вид его повергает в трепет, пляшет перед ним ужас. Отступи! Воротись. Схоронись...." Но неколебимо было его сердце, невозмутима душа и ровна поступь. Едва он приблизился к логову, Зверь сам выплыл к нему из тьмы, и разнесся по миру рык, сотрясающий вышние небеса и земные тверди: "Кто выйдет мне навстречу — поплатится. Все, что есть под небесами, — Моё! Покайся же и подчинись моему слову!" Но воткнул он меч в каменный склон, словно в живую плоть, отпустил плащ вниз по горе, будто огневую реку, и стряхнул корону и почести, как пыль со своих одежд. Он взглянул в очи Зари, протянул руку к чудищу и положил ладонь на пылающий зверев лоб. - Слово твое - слово мое. Сердце твое - сердце мое. Я пришел, чтоб забрать себя себе. Просыпайся! Повинуясь слову Сноходца, мир содрогнулся и исчез навсегда.