Невозможное сочетание. Книга 4. Проклятые острова.

POV Саске. -... но все же вынужден признать, несмотря на все ее закидоны, даже от одного из которых обычный крестьянин бы поседел, я люблю эту рыжую хвостатую лисицу, которая в конце концов добилась своего. – закончил рассказывать я нашу историю. От которой откуда-то изнутри потянуло недовольством. -Это... – только и прошептал Неджи. – Так романтично! -Это да... – хмыкнул я, носом зарывшись в мягкую шерсть белого лиса. – Только все шиворот навыворот. А ведь с такой стороны посмотреть, то у Курамы и в правду все, наоборот. Для неё секс это наподобие рукопожатия или даже приёма пищи. А вот наполнение эмоциями... Это уже начинается для неё то самое интимное. Стоим ли мы ночью и любуемся на звезды или же я вжимаю ее в кровать и жёстко долблю, шепча ей на ушко всякие грязные слова. Для неё именно эмоции, а не секс являются интимом. Хотя по приоритетом именно секс перевешивает, а уж если совместить... В голове сама собой предстала картина. Ночь, звёздное небо, Луна... и Курама стоят передо мной, оттопырив свои попки и положив головы на лапы, словно бы приглашая делать с ними все, что только я пожелаю. -А дальше начался форменный разврат... – пробормотал я и старательно отогнал от себя фантазию. -Он ещё не начался, но уже скоро. – важно кивнул Неджи. – Посмотрим? -Что? – как-то невпопад выдал я. -Ну, разврат. Там мама-Наруто и мама-Курама что-то готовят. – как маленькому сказал мне Неджи. – Пойдём посмотрим? -Ну пошли. – хмыкнул я. - Поднимаясь на ноги. И что бы я там не говорил Кураме, она права. Я законченный вуайерист. POV Курама. -Ты точно уверен? – спросила я, заканчивая готовить сцену. – Учти, Наруто, то, что сейчас произойдёт я смогу исправить очень не скоро. Из-за гормональных... -Буп. – внезапно ткнула мне в нос пальцем Наруто. – Расслабься, Курамушка. Раз ты что-то хочешь, то ты это получишь. В моем сердце разлилось невероятно тёплое чувство привязанности к этой блондинистой голове. С самого детства я воспитывала его, обучала, утешала, подбадривала. И теперь мне кажется, что наши отношения подошли к какой-то промежуточной кульминации. Этот человек, что в обычной жизни хоть и немного дурашлива, весьма оптимистична и открыта, но при этом собрана и серьёзна, этот человек, что вынесла настолько много, что ее воле и внутреннему стержню позавидуют многие ветераны. Этот человек САМА, лишь только по моей осторожной просьбе и имея возможность без каких-либо последствий отказаться, вкладывает мне в руки свою мужественность, адекватно осознавая ее дальнейшую судьбу. Настолько сильная преданность и готовность потакать любым моим прихотям в купе со здравомыслием и трезвым взглядом на жизнь... подкупает. Подкупает с потрохами. -С одним условием. – важно подняла я палец вверх. -Нет, ну вы посмотрите на нее. – притворно возмутилась Наруто. – Я тут ей яйца чуть ли не под нож сую, а она кочевряжится! -А я тут свои яйца ей в руку хочу сунуть, а она отмахивается. – в тон насупилась я. -Что... – как-то потерянно спросила она. -Что слышала. – хмыкнула я. – Хотела тебя попросить в бедующем, после того, как я получу материальное тело, так же меня кастрировать. -Эм-м-м... – как-то даже замялась Наруто, несколько даже покраснев. Непоняла, она что, смущается?! Вот это прикол. -Что? – подняла бровь я. – Не тебе же одной так развлекаться. К тому же иногда они довольно мешают. Пусть я и могу их убрать, но это требует дополнительной концентрации. Гораздо больей, чем если бы я просто их игнорировала. -Но разве стоит только из-за этого так радикально... – попыталась была сказать Наруто, но тут же получила от меня улыбку. -А разве стоит мне давать резать своё хозяйство только по моему желанию? – с улыбкой посмотрела я на Наруто. -Ради того, чтобы дать тебе тело я готова и не на такие жертвы. – сказала, как отрезала она. И сразу видно, что тут она от своего не отступит. Нашла идеальную точку опоры. -Если тебя это успокоит, то я практически уверен, что как минимум способна пришить их обратно. – сказала я. – А вот с твоими к сожалению не прокатит, ибо я хочу их использовать в качестве одного из компонентов. -Просто честно скажи, что тоже хочешь попробовать. – вздохнула на, понимая, что меня не переубедить. – Так и быть, обещаю. -Вот и ладушки. – потёрла ладошки я. – Так давай же начнём. Взгляд со стороны. Когда-то на поверхности парящего нигде и везде камня была лишь каменистая пустошь. Затем, словно по мановению чьего-то рыжего хвоста, пустошь зазеленели и покрылась густым лиственным лесом, изобилующим большими полянами, залитыми солнцем. На которых так сладко дремать... Но не только лесом единым. Сначала появился ветер, что качал ветки и прогонял стоящую тишину. Потом были запущены птицы и прочая живность, вырыто озеро с рыбой, созданы беседки и скалы с водопадами. В общем место превратилось в излюбленное место отдыха для всех и каждого, кто имеет сюда доступ. Однако сейчас оно снова изменилось. В центре одной из полян словно бы из неоткуда появилось огромное витое дерево, поражающее своими размерами. Да и сама поляна обратилась здоровенной каменной плитой, из центра которой и росло это дерево. Все на этой поляне дышало древностью. Изрезанная рунами плита, была покрыта толстыми слоями мха, что практически полностью закрывали его. Само дерево выглядело так, словно застало рождение материального мира. И вполне может просуществовать до его конца. Именно это и увидела любопытная парочка в составе белого лиса и Учихи Саске, что робко выглядывали из-за кустов. -Какое же все тут древнее... – сказал Саске осматриваясь шаринганом. – Точнее новодел, но древний. И такой гармоничный ансамбль. -Новодел? -Отдыхал недавно... -хотел было пояснить Саске, но его рот тут же был зажать пушистой лапой. -Идут. – тихо сказал он. И вправду. Из-за окруживших поляну каменных резных колонн, что напоминали сплетённые между собой лианы, начали выходить фигуры в серых балахонах. Словно бы плывя по земле, они расходились кругом вокруг дерева. А за тем вытянули руки квершу и началось низкое горловое пение, чем-то напоминающее гул земли. -Иллюзии. – прошептал Саске, рискнув на мгновение активировать Мангеке Шаринган. Вот только ответ на его вопрос пришёл тут же. -Курама, ты уверена... – раздался робкий голос Наруто. -Ну ты же сама хотела что-нибудь эдакое. – раздалсыя ответ лисицы. – Или ты стесняешься? На аукционе ты и то вела себя более раскованно. -Наверное ты права... – вздохнула она. -Просто расслабься и делай, что я тебе скажу. – напутствовала Курама. – Обещаю, тебе понравиться, что я подготовил. А минуту спустя и Неджи с Саске смогли лицезреть, что же такое Курама задумала. И посмотреть и вправду было на что. На поляну выходила торжественная процессия, что нпоминала бы словно небольшой караван манахов, что перевозила какую-то священную реликвию из храма в храм. Только вместо священной реликвии была... Наруто. Что облачённая в белоснежного цвета рубаху, восседала на громадном лисе, что словно под охраной десятка фигур в простых балахонах вёз ее к алтарю. Словно бы в качестве подношения. Или даже не словно. По мере того, как процессия приближалась к дереву, горловое пение становилось все громче и громче, пока в конце концов не стало казаться, что по всему лесу реально реально гуляет дрож. Пока в один миг все иллюзии не смолкли, обрушивая на поляну оглушающую тишину. -Да начнётся же ритуал плодородия! – провозгласил подозрительно знакомым голосом предводитель процессии. Вместе с этими словами, окружившую поляну фигуры в капюшонах снова запели медленным низким голосом. Вот только в этот раз в низкий гул вплелась... музыка. Тонкая, лёгкая музыка флейты вплелась в раскатистое хоровое пение фигур, словно бы тончайшая шёлковая нить проскользнула между валунами. При чем ни хоровое пение не заглушало мелодию, ни мелодия не перебивала пение. Они сплелись в удивительную мелодию, которая словно бы повествовала о хрупкости жизни... и неумолимом движении вперёд. А пока играла музыка, большой лис элегантно наклонился позволяя Наруто сойти по его голове на землю. Где его сразу же под руки подхватили фигуры в балахонах и начали подготовку к ритуалу. Сам же лис тоже оказался частью ансамбля. Стоило его драгоценной ноше сойти с него, как лис снова встал на четыре лапы и величественно направился к витому дереву. Быстро преодолев небольшое расстояние, он развернулся к нему задом и начал медленно опускаться на высокий ребристый корень, торчащий из земли. Корень был весь в коре, сухом мхе и занозах, словно специально создавался для того, чтобы проникновение было как можно более болезненным. Особенно на сухую. Но лису было будто бы все равно. Стоило верхушке корня только коснуться тёмного кружочка ануса, как он с силой навалился, чуть ли не протыкая себя насквозь и стремясь как можно быстрее насадить себя на корень. Обычное существо из плоти и крови уже бы умерло если не от боли, то от кровопотери. Но Кураме боль была лишь в радость. Он даже ещё сильнее навалилась на корень, чтобы анальная смазка не успела пропитать поверхность корня и облегчить скольжение. А когда достиг основания корня, то и вовсе совершил резкий толчок, вдавливая его в себя и окончательно закрепляясь на месте. И в конце концов неподвижно замер, словно статуя, распушив хвосты и частично обхватив ими извивающееся дерево. И тот час же поляна приобрела некую завершённость. Теперь это не просто древо, а самый натуральный алтарь поклонения какой-нибудь высшей сущности. Если бы у кого-нибудь хватило дерзости ее так изобразить. А к тому моменту, как Наруто подвели к подножию алтаря, из члена Курамы уже во всю, сочился прекум, стекая по стоящему колом лисьему члену и капая густыми каплями с яиц, проистекал по каменному жёлобу в большую чашу. -Надеюсь, ты готова? – почти шёпотом спросил Проекция, слегка приподняв капюшон. -Как никогда. – твёрдо прошептала Наруто. На что проекция лишь только кивнула и вернулась к своей роли. По кивку проекции, Наруто скинула длинную рубаху и предстала перед всеми в своей первозданной красе. Десятки глаз иллюзий, что продолжали петь свою гортанную песнь, словно бы обжигающие лучи заскользили по ее телу, вызывая к нее такое смущение, что даже события аукциона с ним не сравняться. Пусть это и были всего лишь иллюзии. Курама обещала сделать это незабываемым опытом. И она это сделает. А тем временем другие плотные иллюзии, изображающие все те же фигуры в балахоне, начали действовать. Словно из воздуха они достали золотистые браслеты и прочно защёлкнули на руках и ногах Наруто. Может быть у Нруто и возникли бы вопрос, возражения или даже пожелания. Но любые эмоции из неё выбил ВЗГЛЯД, оставив только подобострастное благоговение. Сколько лет прошло с того момента, когда она встретилась с Курамой? Много. Очень много. Она привыкла считать лиса... чем-то плюшевым. Мягким. Любовником, возлюбленным и другом, который всегда придёт на помощь. Привыкла к его позитивному, мягкому и ранимому характеру. Не без заскоков, но тем не менее. Сейчас же перед Наруто предстал совершенно другой Къюби. Величественный. Властный. Могучий. Обладающий абсолютным правом творить, что ему вздумается по самому древнейшему праву. Праву Силы. Образ возлюбленного смешался с образом сильного и властного и породили... благоговение. Даже если у Наруто глубоко в душе и были сомнения, то сейчас от них не осталось и воспоминаний. Вместо них в груди разливалась гордость. Словно бы ей оказана была величайшая честь. И если для этой чести нужно «всего лишь» лишиться яичек... То Наруто сама себе их отрежет тупым кунаем и принесёт их в дар своему... богу. Благо наваждение схлынуло быстро и Наруто не успела сделать ничего такого, что поломало бы сценарий. Впрочем, кое-что изменилось. Словно вспомнив об истинной силе Курамы, Наруто прониклась к нему ещё более тёплыми чувствами, чем когда-либо ранее. Так что без внутренних сомнений, нерешительности и страхов, она позволила прикрепить к браслетам и ошейнику тонкие золотые цепочки, что не под силу порвать даже ей, по крайней мере пока. А затем потянули ее прямо в центр озера. -Окунись в священные воды. – продекларировал проекция. – Смой с себя все наносное. Словно бычок на веревочке, Наруто ла по направлению натяжения цепочек, пока в конце концов его ноги не коснулись прекума. Но на этом не остановились. Шаг за шагом она погружалась все глубже и глубже, пока наконец не погрузилась в него с головой. Чтобы затем выйти на небольшом островке посреди чаши. -Восславим же частоту формы! – провозгласил Проекция. Музыка стала торжественной. К флейте присоединилась свирель. А к хоровому пению, барабаны. Эта музыка, казалось бы, отдавала в голове. Погружала в своеобразный транс. Наруто все видела. Все осознавала. Но двигаться или вообще как-то напрягаться, желания не было абсолютно. Да и зачем? Она с интересом наблюдала, как ее за конечности немного приподняли в воздух, а тройка фигур в балахонах под руководством проекции начали споро разрисовывать его тело плавными линиями, больше походящими на лозы лиан. Которые словно корнями проростали по всему телу и замыкались на татуировке патки на лобке. Которая светилась насыщенно розовым светом все ярче и ярче. -Курама… - из последних сил прошептала она. – Я… -Нет-нет-нет. – тут же погрозил пальчиком Проекция. – Нельзя. И легонько взмахнув кистью, парой движений рисуя на больших яйцах Наруто по крестику. А сама Наруто буд-то бы резко остановилась. Точнее не он, а его оргазм, что уже вот-вот был готов сорваться со скалы и разродиться тугими струями белесого семени. Вот вот был готов… Но словно бы споткнулся у самого финиша и врезался в стенку. -Мне они пригодятся наполненными. – хмыкнул Проекция. И, откровенно плюнув на сценарий, он обернулся к Основе, хитро подмигнул, а затем… А за тем полностью, практически по самое горло заглотил такой длинный, толстый и самое главное манящий член Наруто. -О-О-О… - только и смогла выдать Наруто, слегка подергиваясь в цепях. -… - старался не слишком сильно скрежетать зубами Курама. Тем не менее, его взгляд был буквально приклеен к ухмыляющейся морде проекции, которая с жадностью заглатывала такую вкусность. Как он облизывает его языком, словно бы огромный леденец. И уздечку с аппетитом вылизывает. И уретру кончиком языка щекочет А уж когда Проекция, оторвавшись от пениса, обратила свой взор на темную дырочку ануса под пульсирующими яйцами, то Курама попросту закрыл глаза, дабы не поддаться искушению. Впрочем, это оказалось лишнее. Стоило только Проекции прикоснуться к попке Наруто и лишь на пол пальца ввести язык внутрь, как крестики на мошонке начали пульсировать насыщенно розовым светом, постепенно переходя в красный. Окончательное извлечение тестостерона из организма было завершено, а яички насытились спермой практически до физиологического предела. Еще чуть-чуть и они буквально лопнут. Но Наруто на это было абсолютно плевать. Он буквально трясся в предоргазменном состоянии. Метался в полубреду, желая лишь одного, кончить. Избавиться от всего этого груза, наконец-то выйти за пик. И его желание исполнилось… не самым тривиальным образом. Сначала он почувствовал легкую щекотку, на которую даже не обратил внимания. Потом нарастающий дискомфорт… А за тем по нервам резанула боль, позволяя разуму слегка проясниться. -…во имя плодородия и процветания. – бормотали фигуры в балахонах, раскачиваясь под ритм. – Благоговеем и жертвуем во имя плодородия и процветания. А стоило ему скосить взгляд вниз, как он увидел, как между его ног примостился скаливший зубы в улыбке девятихвостый лис, что в одной руке держал его мошонку, а другой… Другой рукой он водил вокруг основания мошонки, слой за слоем прорезая клетки кожи. Именно эти движения и стали причиной все нарастающей боли, ибо прочность Наруто в этот раз сыграла с ней злую шутку. Ведь обычным скальпелем или даже обсидиановым ножом, что острее большинства высокопрофессионального медицинского инструмента, кожу Наруто даже не поцарапаешь. А значит проекции пришлось воспользоваться своими когтями, что спокойно могли полосовать металл, а значит смахнуть висящую мощенку одним движением. Но так даже лучше. Вот только Наруто сама хотела все прочувствовать. Без всякого обезболивания, да так, что бы запомнилось. И такое точно запомниться. Под гул барабанов и горлового пения. Под мелодичный и певучий звук свирелей и флейт, острейший коготь все глубже и глубже вгрызался в кровоточащую плоть. Пусть Наруто и не боялась боли, однако эта боль была другая. Острая. Проникающая. Словно бы катану в пузо воткнули. Очень больно… Он видел, как на коже проступают алые капли, чувствовал их… и будто бы слышал, как они срываются вниз и разбиваются о камень. Ему было страшно. И при этом так же интересно, ведь возбуждение никуда не делось. Наоборот, оно только росло, несмотря на мучительную боль. Которая все больше и больше усиливалась. Пока в конце концов не достигла апогея. Именно этот момент, когда Курама наконец полностью прорезал кожу и начал стягивать мошонку с яичек, словно бы носок. Оставляя тестикулы полностью обнажёнными… Беззащитными… Уязвимыми… Словно в том самом сне в подсознании Наруто видит свои обнаженные яички, что соединяться с телом только тоненькими ниточками семенных канатиков. Даже боль и возбуждение отступили на второй план, настолько было велико некое чувство нереальности происходящего. -Во имя плодородия и процветания. – практически перекрикивая музыку скандировали фигуры в балахонах. -Наруто из клана Удзумаки. – торжественно произнес проекция, держа в руках его яички, словно бы величайшие драгоценности мира. – В трезвом ли ты уме и твердой памяти? -Да… - слабо сказал он, стараясь держать себя в руках. - Во имя плодородия и процветания. Я отдаю всю мужественность, что у меня была, есть и будет в твои руки. -Во имя плодородия и процветания. – кивнул Проекция. – Да будет так. А в следующую секунду он мягко, но крепко сжал эти драгоценные тестикулы… И попросту выдернул их из тела, заставив Наруто забиться в болезненном и сладком припадке псевдооргазма. И пусть тело Наруто уже неспособно больше произвести ни капли спермы. Но секрет простаты, что тугими полупрозрачными струями выстреливал из дергающегося в припадке члена. Впрочем, тоже недолго. Ведь одно отточенное движение когтем и уже абсолютно бесполезный отросток отделяется от тела, так же срезанный под корень. -Охренеть! – только и смог выдавить из себя Неджи, непроизвольно прижимая передние лапы к паху и с восторгом в глазах наблюдая, как Проекция раскладывает по ритуальным чашам отрезанные части. -… - а вот Саске ничего не сказал. Впрочем, уже то, что он не мог оторваться от странного зрелища, от которого внутри живота завязывался узел, а руки так и тянулись прикрыть пах, говорило само за себя. Саске так и не смог оторвать свой шаринган. Особенно тогда, когда Проекция вновь опустилась на колени при помощи острых когтей, зелий и магии, начала буд-то бы перекраивать по своему вкусу прочную словно железо плоть.