Песнь сердца моего

      Впервые за годы работы ей было тяжело отдать долю хозяину трактира. Впрочем, даже без тех сорока процентов денег оставалось очень много. В голове тут же закрутился утренний поход на рынок, красивые серьги с прилавка ювелира, а следом потянулись все те желания, в которых семья себе отказывала из-за фиансовых ограничений.       В любом случае, как потратить эти деньги, решать они будут вдвоем. Да, Варден никогда не приносил столько золотых, но когда-то он отказался от новой брони, чтобы купить ей лекарство. Лирия была уверенна, что страж поступил бы так же, если бы их градоправитель выписал ему премию.       Вечером дочь была отправлена поиграть с соседскими детьми, супруги же закрылись в спальне, чтобы обсудить такую удачу. Страж даже сначала не поверил, что за очередную песню, к тому же не весьма хитрую и философскую, жене дали такой гонорар, еще и эльфы. Лишь увидев кошель, набитый золотыми и серебряными монетами, мужчина продолжил разговор.       — Кто бы мог подумать, что Люксилина окажется к нам так милостива? Конечно, наивно полагать, будто бы так будет всегда. Думаю, нет смысла тратить их на большой дом или какие-то красивые гобелены, но мы могли бы приобрести клочок соседской земли — той, на которой растут сорняки.       — И зачем же нам поросшая бурьянами земля?       — Разве ты забыла о мечте нашей молодости? В память о дестве и юношеских годах, мы мечтали купить двух лошадей, чтобы ездить на прогулки и иметь возможность странствовать по миру. Если на том участке построить конюшню, останется на пару скакунов. Не самых быстрых, конечно, тем не менее для прогулок сойдут.       — Ах, лошади! В дестве у меня была одна, по имени Люмна. Мы скакали через полосу преград, убегали из замка, чтобы выступать в тавернах, но ее забрали… Тогда. Муж знал, о чем говорит рыжеволосая, и не хотел лишний раз теребить те раны. Было достаточно одного кивка — он помнит, а она пусть не беспокоится об этом. Эти животные будут куплены за честно заработанные деньги, и никто — даже сам правитель — не сможет отобрать их.       На следующий день у стража был выходной. Пока супруга отводила дочь в школу, он поговорил с соседями и договорился о цене участка. Встретив Лирию, Варден вместе с ней отправился к особняку местного градоправителя. Их город был не настолько богат, чтобы позволить себе замок с хорошей обороной. В меру необходимости построили каменную стену, а вот свою обитель лидер возводил со своего жалования.       Обговорив все детали с советником, пара получила разрешение на проведение сделки. Только на услугу слуги закона ушло десять золотых, а на землю — еще восемь. Следующим на очереди был плотник, сын которого недавно дулся на стража. Еще вчера он, выходя из камеры, считал пленившего его мужчину глупым человечешкой, унижающим достойного эльфа за гроши. Теперь пареньку оставалось только сцепить зубы и наблюдать за всем — уж лучше бы патрульный пришел, чтобы вразумить отца, а не брать у него заказы.       — Построить конюшню и оградить ее забором? Управлюсь за девять дней! А скольких лошадей вы планируете содержать?       — Двух, но на всякий случай поставь на четырех — мало ли, появятся жеребята, им тоже понадобится место.       — В таком случае одиннадцать, обойдется в двенадцать золотых.       Так из заработанных денег почти ничего не осталось. Следующую неделю рыжеволосая не пропускала ни одного выступления, даже взяла три дополнительных вечера, подменив заболевшего коллегу. Каждый раз выходя на сцену она думала: «в этот раз точно не повезет, вот поставим конюшню, а жить там будут разве что свиньи». Масла в огонь подливала Венделла, постоянно спрашивая, что там строит плотник, и почему ей никто ничего не говорит. Родители отвечали, это будет сюрприз, а она становилась все нетерпеливие.       Пускай золотых ей больше не давали, но на серебряные монеты эльфы были щедры. Они даже начали запоминать слова и перепевать композицию. Неожиданно, пришел бард с постоялого двора для приезжих, предлагал купить песню, получил отказ — Лирия писала для народа.       На собранные средства супруги купили двух лошадей — жеребца и кобылу. Первый был белым, но из-за серых пятен сильно потерял в цене. Сэкономленные деньги пошли на хорошую броню и подковы — его новый хозяин намеривался патрулировать улицы на своем скакуне, а не пользоваться каким-то из конюшни армии, как это было раньше. Вторая имела черный окрас и белоснежную гриву, но слабую выносливость. Хозяйка взяла самое необходимое: подковы, збрую и седло.       — О, мама, мне это не снится? — Наблюдая за новыми знакомыми спросила дочь. — Я буду ездить в школу на лошади?       — Если захочешь, могу даже научить тебя верховой езде. Но для лошадей надо запасать сено, а еще расчесывать им гриву, мыть и чистить стойло.       — Будем вместе за ними ухаживать, обещаю. О, они такие красивые!       Никогда бы Лира не подумала, что снова поедет верхом — в последний раз она седлала скакуна в возрасте шестнадцати лет. Ее первая прогулка была небольшой, обычный круг под стенами города, но какие впечатления оставила после себя!       Лошадь признала новую хозяйку, ехала быстро, без самоуправства. Сперва женщина немного боялась, так что их заносило в сторону, но уже после пары минут вспомнила былые времена и увереннее схватила поводья. Легкий ветерок ласкал лицо, волосы держались, спрятанные под платком, лира висела за спиной, помогая держать осанку, это было так…       Невероятно! Двенадцать лет она была пай-девочкой, слушавшей родителей во всем и всегда. И вот решилась на то, что недавно считала уделом неблагодарных потомков соседнего графства — сбежала. Конечно, не навсегда, всего на вечер, и сделала все возможное, чтобы никто не узнал, а все равно сердце билось быстрее, а в спину дышал страх.       Люмна несла хозяйку к деревеньке, не замечая ручьев и холмов. Пусть рыженькая надела на себя платье кухарки и накрыла волосы, пускай измазала лицо сажей, она бы узнала девушку из тысячи, ведь никого другого кобыла на себе не возила.       Оставив лошадь в тени деревьев, никому неизвестная девчонка в простеньком наряде попросилась на вечер к хозяину корчмы, чтобы там выступить. Получив отказ, незнакомка понимающе кивнула, а напоследок кинула «вы еще пожалеете, господин». Выйдя на центральную площадь, Лирия заиграла свои мелодии, спустя час все посетители вышли к ней, позабыв и трактирщика, и его неповторимые блюда.       Ощутив вкус свободы и восторг слушателей раз, девушка решила навсегда: она будет бардой, даже если родители выступят против. С тех пор она часто сбегала из дома, чтобы поиграть среди простолюдинов. Возможно, наблюдая за ними, изучая жизнь с другой стороны, юная наследница неосознанно подготовила себя к грядущим событиям.       Неожиданно новая лошадь стала как вкопанная, начала учащенно дышать и фыркать. Лирия не понимала — она не слышала и не видела ничего подозрительного, но решила отвести животное подальше от дороги и успокоить. Всадница спешилась за кустами сумеречной ежевики, после чего начала поглаживать кобылу. Та перестала фыркать, но теперь вела себя еще страннее — ее дыхание стало практически неуловимым, само животное лягло на землю.       В тот же миг раздался странный звук, словно кто-то рассек ветер палкой. Когда женщина поняла, чего же так опасалась ее подопечная, все внутри похолодело. С другой стороны дороги остановился отряд из нескольких ассасинов.       Гильдия наемных убийц правила темными эльфами до создания клинка. Когда же Вечная Тьма избрала первого луназира, власть перешла ему, а гильдия получила место в совете. Их было много — кто-то правда помогал правителю, другие работали в Империи, не видя родных земель годами, некоторые вообще сидели в оружейных и лабораториях, обучали новеньких или писали трактаты, но все без исключения владели искусством смерти — это дело они не забудут никогда, ибо оно есть основой, залогом выживания.       Иногда они выполняли частные заказы, порою — приказы самых властных эльфов Ночного Леса. В любом случае ассасин имел право устранить любого нежеланного свидетеля, если только заказчик не просил оставить конкретую личность в живых. Они бы не стали спрашивать или думать, кто там им встретился случайно или нет — решили бы по своим меркам, что сделать, и приговор чаще всего был не в пользу несчастных.       Стража города ничего не могла поделать, так как решения членов совета стояло выше их законов. К счастью, работали они в основном около столицы, местные же остроухие были либо частными наемниками (самозанятыми, без связи с лигой), либо входили в так называемую младшую, где не получали почти никаких привелегий и изучали только азы.       Барда прижалась к лошади, стараясь дышать как можно тише. Скорее всего, они были посланы очистить город от подозрительных личностей перед приездом короля и луназира, но кто знает, что там на уме у этих убийц. А сколько шансов оставалось, что искустные наемники не заметят женщину, которая отродясь не занималась военным делом?       Ее руки потянулись к кресту, украшенному двумя перьями ангела. Это было единственное украшение, оставшееся с детства, последнее напоминание о замке в Долине Ив. Обычные люди носили кресты без украшений, члены королевской семьи — с крыльями, собранными из маленьких перышек. Представителей знати крестили в храме у столицы, там, где хранилось сердце света, тогда души ангелов ненадолго обретали материальную форму и сбрасывали перья, что исчезали с креста в момент, когда душа покидала мир.       «Пожалуйста, защити меня, не оставляй дочь сиротой» — в мыслях взмолилась барда. Еще некоторое время на дороге царила тишина, но лощадь оставалась напряженной. Возможно, они ушли, или обыскивали окрестности, или переговаривались жестами — человеческое ухо не могло этого слышать, да и эльфы с трудом понимали, когда за ними следят сородичи-ассасины.       — Градоправитель ждет. — Наконец-то сказал один из них. Скорее всего, только что подошедший.       Спустя пару минут кобыла снова встала на ноги, и это придало Лирии уверенности. Похоже, это была одна из тех лошадей, которых выводили специально для потребностей свиты правителя, но наверно она не подходила по каким-то параметрам. Не смотря на эту проблему, черненькая слышала передвижение убийц.       — Я назову тебя Тень. — Решила рыжеволосая. Питомец одобрительно кивнул, подбивая руку хозяйки на поглаживание.       Венделле были обещаны уроки верховой езды, если девочка будет хорошо учиться. Малышка, похоже, сиьно загорелась этой идеей, так как следующую неделю безустанно сидела за тетрадями. Сперва родители ходили с ней в стойло, чтобы та могла покормить лошадей вкусными яблоками и погладить — завоевать доверие. Тень все еще презренно фыркала, не признавая маленькой хозяйки, а вот Реген — так стражник назвал своего скакуна — был не прочь лишний раз полакомиться чем-то из рук ребенка.       Заглянув в библиотеку Лирия взяла книгу о породах скакунов, где получше познакомилась со своей кобылой. Сумрачная серебристая — так ее окрестили заводчики. С виду Тень выглядела величественно, так, будто ее вывели для самого правителя, но на деле оказалось, это самая обычная лошадь, какую дают всем без исключения эльфийским стражам. Лучшими образцами породы считались кровавая и золоченая, впрочем, их функции зависели от того, как обучали лошадь. Почитав еще немного женщина поняла, что ее кобылу, скорее всего, готовили для какого-то ассасина, но где-то она прокололась, и на продажу не попала.       — Похоже, твое прошлое полно тайн, девочка, впрочем, как и мое. — Сказала она однажды, расчесывая питомца.       Вообще сумрачные на дух не переносили чужих рас, что подтверждалось враждебным отношением подопечной к дочери и супругу. Почему же она так хорошо восприняла барду? Да кто его знает, ведь не только у людей есть характер.       И все же, Тени пришлось уступить своим принципам, так как Реген все время пропадал на работе с хозяином, а Венделле пора было садиться в седло. Она и так уже ездила в школу, держа мать за спину, теперь же возвращалась домой верхом, пока барда вела кобылу под узды. Та недовольно фыркала и била копытом, но не смела сбросить маленькой всадницы.       Наступил праздник Вознесения. Рано утром вся семья, облачившись в самые красивые одежды, отправилась к единственному в городе, да и во всех владениях темных, храму Люксилины. Он находился в часе пешей ходьбы, двадцать минут — если скакать, но они ехали медленно, так что дорого заняла сорок.       — Почему мы не можем поскакать галопом, так бы вышли позже, я могла бы поспать. — Жаловалась девочка.       — Путь — тоже часть традиции. — Ответила мать. — Далеко не все люди могут совершить полноценное паломничество в столицу, из-за финансов, обязанностей или болезней, но в этот день мы должны хоть немного побыть паломниками. Причестейшая отдала свое тело за наше светлое будущее, нам же надо только раз в год пройти к храму, чтобы совершить особенную молитву.       — Ничего особенного, она же все равно нас слышит, каждый раз, когда мы молимся, и чем эта отличается от других?       — Такова традиция. — После минутной паузы ответила Лирия.       — Пап, ну ведь это же каждый год такое!       — Мать права. — Сказал отец, не давая дочери возможности выиграть этого спора. — Я не уверен, что мои слова подтвердит официальная церковь, но особенность у этой молитвы есть. Обычно мы просим ангелов о чем-то, а уж исполнять или нет — на их усмотрение, но в праздник Вознесения пернатые не просто слушают, они исполняют желания! Так однажды я попросил — стоя у того храма, куда мы сейчас направляемся — очутиться во дворце короля, хотя бы краем глаза взглянуть. В тот же год меня взяли стражем в столицу, где я четыре года проработал. Ходили слухи, будто бы и Юстиниан Конзекрейт — нынешний король Империи — молил прародительницу о помощи в получении короны. У его старшего брата за десять лет правления не было даже супруги, в итоге он стал единственным наследником.       — Стало быть, ангелы исполнят любое мое желание, вот прям что угодно? — Скептически спросила девочка.       — Только если оно будет искренним и действительно для тебя важным.       Паломники собирались у храма, больше напоминавшего открытую беседку. Не считая имперского, где хранилось сердце света, все они были открытыми, как символ связи с небом. Желающих было так много, что молебен устраивали трижды, хотя, в столице их проводили с утра до ночи из-за наплыва со всего мира.       Можно было среди людей заметить нескольких эльфов, в основном полукровок — не так часто случались браки между двумя расами, и как правило родители оставались каждый в своей вере, ребенок же делал выбор, достигая двенадцати лет. В основном — так как они все же жили на земле Ночного Леса — выбирали Вечную Тьму, те же, кто почиал Люксилину, предпочитали идти в посольства к соседям или другим способом оставаться среди людей.       Обращение длилось час. Все стояли на коленях, подхватывая слова священника, входя в некий массовый транс. Возможно, маленькая дочка недолюбливала данную традицию, так как та требовала усидчивости и выдержки, а вот барде она была по душе. Вскоре женщина перестала слышать голоса, окунувшись в полную тишину своего сознания. Издали доносился шум океана у берега Долины Ив, слышались смешки одного маленького мальчика, бывшего некогда ей другом.       — Я нашла тебя, Юстиниан, не делай вид, будто это не ты. — Хватая младшего на полгода аристократа заявляла восьмиетняя Лирия.       — Ну, в таком случае, искать буду я, и у нас будет ничья. — Не теряя гордости принца отвечал юнец.       Их начинали звать слуги — как так, король устраивает бал, а его единственного наследника и уважаемой графини нет на месте? В конце концов, ехали сюда не веселиться, по крайней мере, не так, как простолюдины. Столько важных вопросов, а им бы научиться, как их решать, ведь кому-то вскоре управлять огромным замком, а еще кому-то — государством.       Но вот голоса опять затихают, а сознание успокаивается, как гладь озера в дни ясной погоды. Сейчас ей надо обратиться к ангелам — попросить о чем-то. А о чем может просить простая барда из Меридимаха? У нее есть дом, неплохой муж, горячо любимая дочь. Недавние выступления оставили сбережения на черные дни, плюс две лошади, о чем другие жители города могли бы только помечтать.       «Спасибо, что даешь мне столько хорошего в жизни. Мне ничего не надо, только быть счастливой.» — Наконец-то подбирает слова рыжеволосая.       После молитвы семья направляется домой, где вовсю начинает кипеть работа. Дочь разогревает печь, мать перемалывает сахар, отец замешивает тесто — они будут печь традиционые угощения к празднику. Венделла больше не жалуется, недовольство как рукой сняло. Она все ниак не научиться класть вишневую начинку в пироги, но вот посыпать их пудрой — любимое занятие малышки.       Пока тесто печется, семейство водит хоровод. Для людей нет ничего позорного в том, чтобы закружиться посреди улицы — даже с детьми и в праздничном наряде. Пусть этот круг будет символом возвращения некогда павших душ на небо, где они снова обретут свои крылья и станут хранителями сородичей.       В это веселье затесались соседские мальчишки — двое эльфят из фермерской семьи. Несмотря на то, что они с утра уже поработали в поле, энергии у детей хоть отбавляй. Конечно, хоровод не сделает из них примерных послушников чужой веры, с другой стороны, из пяти участников круг получается шире и сам процесс интереснее.       Воздух наполняет аромат выпечки. Расцепив руки, все идут на кухню. Лирия достает пироги, Венделла уже стоит на готове с тарелкой пудры. Она щедро посыпает каждый пирог так, чтобы на нем не было видно теста — это же праздничное угощение, а не хлеб, слегка обвалянный в сахаре. Мальчики с восторгом смотрят на результат и получают корзинку с еще горячими изделиями — по одному на каждого члена семьи. Поблагодарив соседку, дети уходят, а та с семьей возвращается на улицу, где все вместе поют песни.       Говорят, что люди — народ довольно странный,       Хохочут и смеются, им все веселья мало.       Улыбаются весь день, не зная огорчения,       Так скажите мне, детишки, кто из нас глупее?       Они как раз допели последний куплет, когда из-за угла появился стражник. Судя по латам — имперский. Ах, да, ведь в этом году Мередимах встречал короля, не удивительно, что его свита решила прогуляться по городу, пока правитель соседнего королевства решал дела дипломатические в каком-то дорогом постоялом дворе.       — Эльфы едят наши праздничные блюда и вытанцовывают с людьми, почитая при этом Тьму, какая мерзость! — Видимо, он довольно давно наблюдал за происходящим, а теперь ему на глаза попались фермеры, что лакомились пирогами.       — Да, но когда у них наступает день Затмения, они нас красят светящимися красками и приглашают на выступления фокусников, так что все честно. — Глядя на него сказала Венделла.       — То есть вы наблюдаете за темной магией, и подражаете тем, кого ваши предки пытались изгнать? Как после этого можно называть себя потомками Люксилины?       — Эй, это же их земля, зачем нам их от сюда выгонять? Видя, что разговор у них не заладиться, Варден отодвинул дочь. Даже в праздник при нем был меч, так что гость свою спесь поубавил.       — Я лишь говорю то, что знают многие. Ангелы веками боролись с эльфами, и мы бы победили, если бы те не испортили наши земли своей магией.       — А знают ли многие, что изначально вся земля принадлежала им, а мы были вынуждены поделить ее из-за того, что пали. Не за это ли самые ярые адепты Света просят прощения и каются?       — Но кто им давал право осквернять нашу землю?       — А кто сказал, что она вообще была ваша? — Вмешался фермер. — Многим нашим родным пришлось уплыть в океан, полный чудовищ, в надежде, что где-то есть земля. Они умерли, а мы искали любой выход, чтобы только остаться в своих домах.       — Да? — Страж не унимался, ситуация накалялась. — Ну тогда давайте посмотрим, как люди на самом деле относятся к Вознесению, которое вы так весело отмечаете. — Теперь его взгляд перешел на Лирию. — Местные говорят, ты в таверне бардой работаешь, наверняка и сегодня будешь выступать.       — Конечно, это моя рабочая смена. — Единственная, сохранявшая тут спокойствие, она выбешивала гостя еще больше.       — И конечно же, ты споешь что-то о Люксилине, потому что это — часть традиции, все верующие прославляют ее в этот день.       — Естественно, так и будет.       — Вот мы и послушаем, о чем будут эти песни, уж явно не о дружбе с отсроухими уродцами!       Сказав это, он поспешил удалиться, так как Варден уже достал меч и пригрозил нарушителю порядка. И правда, многие песни в Империи, помимо той безобидной о вечно веселых людях, были посвящены скорби за утраченными крыльями и теми временами, когда ангелы стояли выше всех творений, оставаясь подобием Владыки.       — Мы же не поссоримся из-за этого, правда? Мама, ты не станешь обижать эльфов в таверне? — Заволновалась Веделла, которая так любила играть с соседскими мальчишками.       — Конечно, нет. Приезжие из столицы бывают слегка… заносчивы. Но вы же знаете: никакие угрозы не испортят мне репертуар.       Фермеры одобрительно закивали. Все еще недовольные наглостью чужаков, они, тем не менее, доели свои угощения, и когда пришло время Лирии выступать, сколько бы гадостей не наговорили люди, эльфы с ее улицы как обычно заполонили таверну, правда теперь они делили места со стражами. Скорее всего, это тот наглец их позвал — обычно гости собирались в постоялых дворах, там царила своя атмосфера.       — Что-же, все мы знаем, какой сегодня день. — Держа в руках лиру начала барда. — Кончно же, как последовательница Люксилины я не могу проигнорировать его, так что моя пятничная программа немного поменяется. Позвольте же напомнить вам одну историю: еще будучи живой Причестейшая устроила в замке турнир, где победил один неизвестный паладин. Она хотела увидеть лицо победителя, но тот отказался снимать шлем, а в качестве награды потребовал сотню крепких кораблей, на которых он со своими людьми уплыл прочь — по своей воле, а не как изгнанник. Уважая его выбор, архангел назвала всю землю Паладией, и так она будет зваться, неважно, в какой ее части вы находитесь. У этого воина — неизвестно, эльфа ли, или человека — была своя особенная песня, которая осталась разве что в старых книгах. Я бы хотела исполнить ее, чтобы все мы помнили: героев рождает душа, а не кровь.       Меч возьми острее, говорила мне мать,       Будешь им ты долго врагов своих рубать,       Кто кровь не проливает, не увидет весны,       Только так выживают, от жизни жди беды.       Щит возьми покрепче, говорила мне мать,       Будешь им ты верно род свой защищать,       Кто корни забывает, не увидет солнца,       Только так выживают, добро к тебе вернется.       Кольчугу найди тяжелее, говорила мне мать,       Будешь вместе с нею против зла стоять,       Кто живет беспечно, увидет вскоре смерть,       Только так выживают, будь осторожным впредь.       Коня оседлай гнедого, говорила мне мать,       Будет твой товарищ от невзгод спасать.       Кто друзей оставит, потеряет честь,       Только так выживают, одолевая спесь.       Возведи мне могилу, говорила мать,       Не забудь же, сына, ее ты навещать.       Кто родных помянет, будет в своей груди       Славы, силы пламя до конца нести.       Аплодисменты раздались с обоих сторон, пускай денег на этот раз никто не давал. Видать, на празднике уже все прогуляли, но для Лирии это было неважно. Не сейчас — у нее вполне хватало средств на существование, а вот ругани и драки удалось избежать. Далее она исполнила ту самую невинную песенку о дне Вознесения, на чем посчитала свой долг выполненым. Следующие три песни несли столь же веселый характер, одну даже попросили спеть снова.       Как обычно, все они были отрепетированы, так что исполняя их женщина вполне могла отвлечься в мыслях, наблюдая за слушателями. Она заметила кое-что странное сегодня: помимо имперских стражей, местных эльфов и людей, на задних рядах затесалась толпа ассасинов! Парочка переговаривалась о чем-то с иностранными воинами, возможно, их так же отпустили на время переговоров, оставив… Честно, Лирия не очень то разбиралась, какие у них там ранги и кто остается с луназиром. Оставалась только надеятся, что они не видели ее тогда на дороге, и не решили понаблюдать, чтобы подтвердить свои подозрения.       Время на сцене подходило к концу, акробат уже заждался — сегодня должен был жонглировать огнем. Рыжеволосая собралась повесить лиру, как вдруг вперед толпы выбежала старая торговка. Вид у нее был какой-то слишком уж напуганный, но сказала она то, что теперь говорила каждый раз, приходя в таверну.       — А не будет ли госпожа барда так любезна, спеть для старухи еще раз ту прекрасную песню?       Что-же, за пару лишних минут ругать никто не станет. Тем более эльфийка подкрепила свою просьбу двумя серебряными, надо же чем-то сегодня заплатить хозяину, других денег ей не давали.       — Так и быть, еще одну песню.       Впервые за ночь музыкальный инструмент переключился на печально-романтический мотив, заставив особо ярых болтунов заткнуть рты. Впрочем, местные уже привыкли к той песне, поэтому никаких на бис, или щедрых подношений в виде золотых. Закончив свою работу, барда подошла к трактирщику, на этот раз отдав всю выручку. Она надеялась, он не станет задавать лишних вопросов и жаловаться, поэтому поспешила к двери, но мужчина задержал музыкантку.       — Подымайся на второй этаж, четвертая комната слева, тебя ждут.       — Что?! — Опешила рыжеволосая. — Вы ничего не напутали? Знаете же, я своим телом не заработываю, если кто и осмелился у вас «девчонку заказать», будьте добры, пошлите его в выгребную яму, уважающие себя леди таким не занимаются.       — Иди. — Холодно повторил хозяин. — Не знаю, зачем он тебя позвал, но это вовсе не какой-то там пьяница.       Вот теперь женщине стало по-настоящему страшно. Ведь правда, за многие годы все прекрасно знали, чем закончится предложение уединиться, а не местным хозяин таверны просто на дверь указывал. Так что же, это был один из тех ассасинов? В любом случае, они бы запросто могли найти ее дом, так что скрываться от воинов тени было бесполезно.       Взяв себя в руки, барда все же поднялась наверх, тяжелыми шагами, ощущая, как смерть дышит ей в затылок. Она пообещала себе, что будет держаться достойно, что бы ее не ждало, после чего открыла дверь и… Правда была удивлена тому, что увидела. На кровати средней паршивости сидел мужчина почти что ее возраста. Волосы у него были каштановыми, сниспалади до плеч, такого же цвета усы полностью накрывали губы, а вот брови не густые — скорее юноши, чем взрослого человека. Он был одет в яркий наряд, больше напоминавший гобелен, однако под ним точно была кольчуга — лязг металла выдавал снаряжение, когда обладатель доспехов двигался. Почему-то с ним не было телохранителя, стражи, да вообще никого. Как-то это было слишком странно.       — Вы хотели видеть меня, король Юстиниан? — Склонив голову так, как не делала этого уже многие годы, спросила гостья.       — Скорее, не ожидал увидеть. После стольких лет, Лирия, как же сложилась твоя жизнь?       Ей было шестнадцать, когда новый правитель взошел на трон. У Люксилины боле не оставалось прямых наследников, так что королю полагалось срочно жениться и явить их миру. Юная графиня знала, что родели уже готовят для этого почву: они отказывали многим женихам, в то время как другие графы спокойно женили своих потомков. Среди всех достойных кандидатов, рыжеволосая была самой старшей, так что теперь ее судьба казалась очевидной.       Однако, лидер решил нарушить старые законы и поменять порядки. Он не хотел быть марионеткой в руках родных-графов, держа в совете дальних родственников. Едва получив корону, Юстиниан приказал казнить всех, включая родителей своей старой подруги. Она лично сопровождала их на казнь, и это был последний раз, когда девушка видела Люмну.       После этого единственную дочь лишили титула, сохранив жизнь. Следующее три года она прожила в своем же замке в качестве прислуги нового герцога. Придворные, что ранее воспитывали ее и любили, теперь загружали самой тяжелой работой, нередко кидая в темницу. Впрочем, ночевка в сыром подвале среди крыс была ненамного хуже того места, где спала девушка в остальное время.       Годом позже ей приказали разносить напитки на балу по случаю приезда короля. Тогда рыженькая, позабыв про всякую осторожность, кинулась к правителю в ноги, умоляя вспомнить старую дружбу и позволить ей хотя бы покинуть замок, освободив от повинности. Правитель сделал вид, что не знает ее, после чего строптивую высекли плетью.       Тем не менее, в ней текла кровь династии, что вызывало переживания у герцога. Он знал, что однажды люди могут поднять мятеж, посадив наследницу на его место. Вот почему в возрасте девятнадцати лет Лирию выдали замуж, отправив с надоевшим стражником куда подальше от Империи.       — Я все еще остаюсь верной женой своего супруга, как видите, моя работа состоит в слогании и исполнении песен, за что иногда неплохо платят. У меня есть дом, семья, впрочем, большено и не надо.       — Если ты не слышала, у меня недавно родилась дочь. После двух сыновей, наконец-то хоть одна прицнесса. — Словно не замечая ее слов (мог себе позволить) поделился новостью король.       — Пусть Люксилина подарит долгие годы жизни юной госпоже. — Все так же спокойно ответила собеседница. Ее самые большие страхи не сбылись.       — Откровенно говоря, с годами я даже начал понимать некоторые решения брата, которые ранее казались мне варарскими и глупыми. Ты даже не представляешь, как сложно контролировать герцогов, когда у тебя из влияния — только власть. Но ведь их сбережения давно упрятаны там, где я не достану, а вот что действительно могло бы держать их в узде — так это кровные узы. Я бы даже мог возродить традицию, выдав тебя за одного из них, но у тебя же ребенок — кому нужна такая грязная, безродная оборванка в качестве падчерицы? Так что ты упустила свой шанс, Лирия, и жить тебе в этом грязном городе кровосмешений как уличной бродяге до конца своих дней.       В глубине души вскипала злость. После всего, что сделал этот человек, он смел обзывать ее дочь грязной? Видимо, увидев старую знакомую, которую считал мертвой, правитель решил немного позабавиться, делая вид, что слышит ее просьбу многолетней давности. И стражей рядом с ним не было — чем не повод влепить пощечину здесь и сейчас? Что-то затевал этот Конзекрейт, однако барда не намеревалась учавствовать в его играх.       — Я задаюсь вопросом, что же заставило короля опуститься до уровня простолюдинки, чтобы сравнивать их достоинства? Вы подобны взрослому, что хвастается ребенку своими познаниями, равняя с его скромными умениями считать до десяти и писать первые пять букв алфавита. Прошу прощения, правитель, но мне нужно возвращаться домой и готовить семье ужин, вам же — заняться вопросами дипломатии.       Юстиниан подбирал нужные слова, шокированный таким странным ответом. Может, хотел найти оскорбление, или сказать, что на самом деле барда хочет во дворец. Собеседница была готова к любому ответу — уж ее то жизненный опыт позволял учавствовать в спорах, но тут снова случилось что-то из ряда вон выходящее.       К ним в комнату явился ассасин. Как — никто не видел. Когда Конзекрейт наконец-то открыл рот, эльф заговорил первым. Видать, его дело было срочным.       — Барда, — это слово он произнес с необычайным почтением, — ваше пение этим вечером было великолепно. Мой господин остался в полном довольстве, он передает вам подарок.       Остроухий вручил Лирии браслет, который ей даже в руки взять было страшно. Давно женщина не видела такой роскоши. Широкий, явно мужской, выполнен из серебра, с орнаментами звезд. По центру, вырезанный из почти что прозрачного лунного камня, сверкает полумесяц. Она надевает его на запястье, рукав тут же закрывает украшение, но его прохлада и гладкая поверхность напоминают о себе каждую секунду, вызывая трепет в душе.       — Передай своему хозяину, что подарок великолепен. Я благодарю его за щедрость и буду рада видеть, когда он снова посетит Мередимах.       — Тьма не забывает благодарности, мисс. — Теперь его взгляд перешел на короля, — Ваше Величество, наши воины уже возвращаются в постоялый двор. Не мне спрорить с правителями, но я бы настоятельно рекомендовал вам не отставать, это может быть небезопасно.       — Будь добр, позови мою стражу, мы отправимся вместе с вами.       Лирия осталась в комнате, наблюдая, как эти двое исчезли. Она еще долго сидела там, пока точно не убедилась, что приезжие ушли. Наконец-то барда отправилась домой, в голове одна мысль — поскорее поделиться всем с супругом. Пускай он скажет то, что женщина и так знает: король забудет ее, как только вернется во дворец, и все же ей надо это услышать.       Венделла уже спит, Варден возится с котлом, отмывая его от остатков каши. Жена не стала заводить Тень в стойло: она просто привязала лощадь к забору, настолько спешила, совершенно не замечая ее тревожного фырканья.       — Хорошо погуляли? — Спрашивает страж, вынося котел во внутренний двор. Барда идет за ним.       — Сегодня дали две серебряных монеты, но они ушли трактирщику. — Осторожно отвечает рыжая.       — Хм, ну на праздниках такое случается. Не переживай: нам-то запрлату платят стабильно, протянем.       — Дело тут не только в деньгах. Варден, сегодня ночью нашу таверну посетил Юстиниан.       — Так, — выливая содержимое к помоям говорит мужчина, — это не для улицы разговор.       Они возвращаются на кухню, где жена рассказывает все, как есть. О том, как ее позвал король, как он радовался тому, что бывшая графиня ничего не добилась, и как их разговор нарушили, передав странный подарок. На этот раз, хоть история и кажется нереальной, ему не нужны доказательства. Варден садится на стул, подперев лоб рукой — задумался. Как вдруг в разговоре появляется третий, тот самый неуловимый, что следовал за ней до самого дома и так сильно тревожил Тень.       — Миледи, я бы не хотел прерывать ваши семейные идилии, но мое дело не терпит отлагательств. Господин не может позволить себе ездить в Мередимах, он желает, чтобы вы заняли место придворного барда во дворце Регандур. Мне поручено сопроводить вас вплоть до замковых ворот.       — Какими бы срочными не были ваши дела, дайте поговорить с супругом. Я проявляю уважение к вам и вашему хозяину, сделайте то же самое.       О, какой смелости ей стоило сказать эти слова, слишком дерзкие для стражи знатных лордов! Барда понимала, что от приказа влиятельного эльфа безродной крестьянке отказаться невозможно, и все же она не собиралась терять достоинства. В девятнадцать лет Лирия вышла замуж, осовободившись от повинности перед герцогом, получив свободу, она больше не намеревалась попадать в рабство.       Ассасин не ответил. Он просто исчез так, что никто и не понял, куда делся загадочный гость. Однако, если у них и было время, то не очень много.       — Я так понимаю, мое слово уже ничего не значит, выбора у тебя нет. — Спокойно сказал Варден.       — Почему же? Мы — одна семья. Если тебя такой расклад вещей не устраивает, я останусь дома, даже если это сулит мне казнь. После всего, что мы друг для друга сделали, нельзя делать вид, что мы просто сожители.       — Но и не любовники, ты ведь об этом беспокоишься? — Уловив встревоженный взгляд жены муж кивнул. — Да, и об этом в том числе. Так вот, Лирия, я всегда относился к тебе с уважением, был готов поддержать в трудную минуту и не позволял себе интриг, как порядочный страж. Тем не менее, это была не любовь. Любовь это то, что я чувствую к дочери, а с тобой у нас просто случился случайный союз. Мы ведь прекрасно знаем истории друг друга, и оба понимаем, что нас сослали сюда чтобы отлучить от двора и прикончить — то, что мы выжили в злыднях и смогли сколотить себе состояние, это все чудеса немыслимые.       — Но ты же понимаешь, чем могут закончиться эти придворные выступления? Не знаю, как заведено у темных эльфов во дворцах, у нас же приглашают на должность фрейлин и певиц, когда хотят украсить свои будни флиртами.       — За это платят хорошие деньги, так было всегда. Пусть сейчас Венделла мала, когда-то она подрастет и захочет стать кем-то, отучиться, получить хорошую базу для жизни. Мне бы не хотелось разбивать ее мечты только от того, что у нас нет денег — мы же поклялись, что наша дочь не будет жить в нужде. Если тебя интересует мое мнение, оно остается неизменным: нам нужно выжить и дать своей кровинке лучшее будущее, любой ценой. Делай, как посчитаешь нужным.       — Если так подумать, лордам их новые пассии обычно надоедают через год другой, к тому же эльфам быстро стареющие люди… И все же мне дурно от мысли, что дочь будет расти с отцом, пока мать развлекает кого-то во дворце.       — Отцу ее приходилось идти в услужение соседнему городу, когда тамошних стражей перебили. Ты была с ней год, помнишь? Теперь моя очередь. Слова мужа дали ей облегчение и силы двигаться дальше. Действительно, лучше потерять мать на год, чем на всю жизнь. Конечно, где-то на страницах старых сказок вообще никого не надо было терять, и все злыдни оказывались просто проверкой от богов, но здесь это не так работало.       — Тогда мне придется уехать, передай…       — Мне не надо ничего передавать! — Выбежав из спальни в ночной сорочке закричала дочь. — Я уже не маленькая, чтобы все вопросы решались без меня. Мама, я не хочу оставаться в городе, хочу увидеть дворец, и слуг, и все, что там есть.       — Об этом не может быть и речи! — Хором сказали родители.       Понимая, что время уже на исходе, Лирия обняла дочь, поцеловала ее и направилась к выходу. С ней было все самое необходимое — одежда и инструмент, которым женщина зарабатывала на жизнь. Открыв дверь она увидела гостя, что уже отвязал ее лошадь и подвел к калитке. Толи он слышал все, толи знал исход, но сейчас ассасин просто ждал окончания разговора, не считая нужным вмешиваться.       — А я сказала, что не буду расставаться с мамой! — Вдруг Венделла выбежала вперед, загораживая барду от слуги лорда. — Ты не имеешь права забирать мою семью, я все равно найду, куда ты ее спрятал и… и… ты еще потом пожалеешь!       Кажется, в тот миг перепугались только родители — они то понимали, что ассасин может спокойно прикончить ребенка, откинуть труп в сторону и исполнить приказ. Что же касается девочки, она конечно же знала, кто это такие, но никогда прежде их не видела, от того рассказы о слугах Тьмы казались ей преукрашенными, да и не доводилось еще малышке обжигаться о собтсвенные слова.       — Мой лорд ничего не говорил о семье барды, — начал он, укрепляя страхи матери с отцом, — однако, он выразил желание слышать от нее только лучшие песни, чего госпожа никак не сможет делать, будучи опечалена разлукой с ребенком. Если тебе хватит смелости, дитя, ты можешь отправиться во дворец, но придется забыть своих друзей и знакомых — прислуге запрещено общаться с кем-либо за пределами Регандура.       — Я все равно тебя не испугаюсь. — Ответила на это девочка.       Всего за несколько секунд эльф закутал ее в свою мантию. Впрочем, он все еще оставался в рабочей униформе, так что разглядеть внешность было невозможно. Лирия оседлала Тень, Веделла села сзади, цепляясь за спину матери. Варден смог проводить их до окраины города, но потом им пришлось распрощаться. Так началось странствие в столицу Ночного Леса.