Часть 16
6 ноября 2023 г., 23:33
Этот дом… После нескольких месяцев скитаний от одной таверны к другой, после мытья полов в жуткой обители некромантов, он казался Лирии благословением, хорошим местом, чтобы перевести дух, или даже начать жизнь сначала. Даже спустя почти два с половиной года она помнила запах сосны, отсвет камина, что согревал теплым светом всю кухню, и конечно же те две комнаты, где они с Венделлой ночевали.
В замке Саксары жил один древний эльф — он еще помнил, как сородичи воевали с предками короля, хотя тогда был всего лишь недавно женившимся юнцом (а первые представители данного вида раньше века браки не заключали). Будучи мирным мастером глиняной посуды, он с другими не-воинами прятался в подземелье, где им пришлось прожить двадцать лет, не видя солнечного света. Летописи рассказывали, что в то время немало остроухих сошло с ума, другие пали от теней, умерли от голода и болезней, навеки остались лежать под завалами. Но старик ничего этого не помнил, зато с упоением вспоминал, как они радовались свету костра под землей, и каким волшебным было подводное озеро, откуда он черпал глину для своих работ.
Однако Лирия не могла похвастаться такой изберательной памятью. Ее сущность словно надвое разделили. Одна половина — все еще из того времени — безустанно твердила, как тут тепло и сухо, как хорошо, что не ворвется больше патруль имперских стражей, и что именно с этим местом связано одно из лучших воспоминаний жизни — рождение сына. Оно было подобно храму, по крайней мере здесь, в чертогах воспоминаний, его нельзя было порочить такой мелочью, как скрипучие ставни или недостаточно приветливые соседи.
А вот другая обливала струей ледяной воды из ржавого ведра. «Окстись, девка, — кричала она, — в то время Паладия утопала в крови, те,.кто рос с тобой на одной земле и вере, начали войну против тех, что приютили тебя в Мередимахе. Ты боялась каждого шороха, и то не зря — тут убили твоего друга, здесь оставили сиротой Сунжи, и чуть не прирезали тебя. Хорошие воспоминания, говоришь? Хорошие, это те, к которым хочется возвращаться снова и снова, переживать их из жизни в жизнь. Но война и ревнивая королева это вовсе не то, что тебе захочется вновь отведать».
И поскольку это были мысли ее настоящей, уже выбравшейся из выгребной ямы жизни, барде они казались более разумными. Поэтому теперь, оказавшись в этом странном месте, она скорее насторожилась, чем обрадовалась.
Своды этого помещения были все так же сложены из камня, хотя в Саксаре предпочитали дуб и ясень (большие постройки не умели возводить из камня). Окна тут были покрыты тем мутным стеклом, бракованным, которое как раз таки за дешево продавали простолюдинам. В столице даже обычные окна (чего уж говорить о витражных) делали из хрусталя и подобных деффектов там не наблюдалось. Однако пол и внутреннее убранство комнаты полностью повторяли детскую. С множеством игрушек, колыбелью, увешанной оберегами, и большим креслом для няни, где и сидела рыжеволосая.
Лирии стало не по себе, тошнота подступила к горлу. Предчувствие чего-то зловещего заскреблось в груди, вызывая неприятную дрожь и сладковатый привкус во рту. Преодолевая свое тело, которое неожиданно стало тряпичным, женщина поднялась на ноги и опустилась у кроватки. Там спал Штэрих, живой и здоровый.
Она взяла его, ощущая невероятно тяжелым, как в первое время после родов, когда не могла прийти в себя и даже сесть в постели. Кроха едва ошутимо толкнулся и продолжил спать, но Лирия все же не отпустила его. Женщина села в кресло, все так же прижимая к себе ребенка. Чувство спокойствия накатило с новой силой, отдавая ностальгией из прошлого, так что душе даже захотелось спеть, однако губы остались сомкнутыми. Настоящие и минувшие мысли снова вступили в борьбу.
Как вдруг случилось нечто, отчего один из тех голосов замолк, и то наверное навсегда. Из тех же отдалявшихся с каждой ночью дней донесся голос уже неживой эльфийки.
— Ничтожная имперка, луназир сильно ошибся, когда выбрал тебя.
Турана появляется из тьмы. Ее фиолетовая кожа теперь покрыта не только отметинами-разводами, но и синюшними пятнами плесени. Глаза на теле (до того бывшие подобиями человеческих татуировок) оживают, каждый глядит в свою сторону. Волосы стали похожи на мочалку, помимо потускневших изделий из серебра в них так же копошатся черви. Глаза заплыли молочной белизной, губы почти не ворушатся, но слова слышны отчетливо и ясно.
— Должно быть приятно получить свою корону через постель, а? — Ее голова наклоняется на бок, а дыра на шее, до того еле видимая, открывается, словно еще один рот, там нет червей, зато вовсю правят бал разложения личинки. — Не тренироваться веками, не доказывать, что ты достойна охранять избранника Луны, не готовиться к решению проблем государства, а просто раздвинуть ноги и занять только что освободившееся место.
— Заткнись, мара плешивая. — Вспоминая, что сейчас она не какая-то там исполнительница из таверны, да и соперница ее далеко не живая королева, отвечает барда. — Я была кузиной Юстиниана, меня так же ростили в знатной семье, так что прав на трон побольше твоего будет.
Бывшая супруга Айсира шагает к ней. Ноги гнутся, как прогнившие балки коробля, некогда величественная походка шатается, рваное платье сползает, обнажая прогнившее тело, оставаясь шлейфом грязной занавески, теряясь в темноте. Она сейчас должна быть там же, где душа Мардока — внутри клинка, где соперники намертво вцепились друг в друга, в конце концов, этот закон написала сама Тьма, а не какой-то там смертный маг. И все же ее сын — некромант, и он вроде как любил мать, да к тому же именно так должны выглядеть поднятые ими зомби, разве нет?
— Ты сомневаешься, могу ли я восстать из могилы, — словно читая ее мысли, говорит проклятая эльфийка, — но на твоем месте я бы задала другой вопрос. А сможет ли такая неумелая воительница и к тому же трусиха защитить своего сына, когда за ним явятся враги супруга?
Турана подходит в притул, нагибается, на секунду Лирии кажется, что в руке бывшей королевы блеснул нож. Она хочет остановить соперницу, только вот тело словно окаменело. К ее счастью, рука оказывается пустой, хоть и до жути прогнившей. От того, что кости, обтянутые сухожилиями, глядят голову ее ребенка, в голове пролетает кошмарная мысль: «Айсир, Венделла, Мардок, кто-нибудь, она хочет посеять в него часть своей гниющей болезни, хочет отобрать у меня, затащить на тот свет, остановите ее, пожалуйста, разве никто не видит?!». Но тут их только трое.
— Сколько тварей покушалось на жизни моих детей, а я отмахивалась от них, как от назойливых комаров. — Воркующим тоном продолжает покойница. — Для меня они и были комарами, ведь сотни лет в лиге, это тебе не шутки. Но ты права, певичка, тебя ростили совершенно в другой семье, мы не ровня.
И в тот же миг расхохоталась, исчезнув. А на замену ей пришли тени, много теней, что приняли облик остроухих шпионов. Все как один тянулись к ребенку, рыжеволосая все так же оставалась просто статуей, и теперь ее объятия казались не такими уж надежными…
***
Утром супруга уже не было в постели, но услышав бормотание проснувшейся лунасавиры, постучались слуги. Она позволила им войти, не успев прийти в себя. Остатки кошмара все еще плясали перед глазами, однако впадать в безумие женщина не собиралась. Постепенно реальный мир брал верх нат подсознательным, и к тому времени, как юная эльфийка принялась расчесывать ей волосы, барда уже достаточно пришла в себя, чтобы отмахнуться от нее. — Не нужно, я сама справлюсь. — Госпожа, ниужели, я причинила вам боль, или что-то не так сделала? — Заволновалась девушка, на вид чуть старше ее дочери (судя по отметинам на теле, ей было не больше полувека, но внешность остроухих обманчива). — Нет, просто я укладываю волосы сама, как мне нравится, а вот с надеванием ваших амулетов и украшений нужна помощь, вечно забываю, куда какие вешать. Прислуга не проявляла такого недовольства, как ее старшие коллеги. Возможно, луназир взял ее с Мередимаха или его окрестностей, или из семьи какого-то дипломата, так как девушка была достаточно умной, чтобы знать обычаи столицы и своего народа, но не настолько в них уходила, чтобы недолюбливать супругу-человека правителя. Однако, Лирия очень удивилась, когда та достала из шкафа традиционное платье, то самое, на которое амулеты навешивались как доспехи. Наверно, с традициями у новенькой был перебор. — Обычно я не ношу ваших нарядов, там, правее, висят мои повседневные платья. — О, нет, миледи, повседневные никак нельзя. Сегодня луназир принимает посла нежити, вы должны встретить его как хозяйка Саксары, тем более Таунур сам тут много лет был господином, а сейчас должен понимать, что гость. Что-то внутри больно кольнуло. Опять мертвые, да еще и потомки Тураны, прямо как во сне. С другой стороны, другие послы Мертвого леса очень редко говорили с супругом, а кого бы еще послала Гелена для наилучшего результата? Позволив одеть себя в соответствии со всеми традициями, рыжеволосая проследовала в зал для трапезы, где уже собрались Айсир и Венделла. Сунжи, хоть как он много времени не проводил со своей подругой, трапезничал где-то с прислугой. Правителю он нравился, но должен был помнить, что стоит ниже семьи, к ролям своих подданых у луназира было очень трепетное отношение. — Мама, а ты знаешь, что сегодня мы принимаем посла привидения? — Отвлекшись от рагу из молодого оленя спросила дочка. — Ты тоже будешь присутствовать? — Стараясь не показывать удивления, поинтересовалась супруга правителя. — Придется много времени возле трона сидеть или даже стоять, нельзя просто сказать, что тебе надоело, и уйти. — Она обязана, раз уж является моей дочерью, хоть и приемной. — Тоном спокойным, тем не менее не терпящим никаких возвражений, заявил эльф. — К тому же, — одарив его недовольным взглядом «я сама сделаю что надо, без лишних напоминаний!», заговорила и девушка, — мы недавно учились читать характер и намерения, но практиковаться на помощниках Санжи скучно. Кажется, они мне поддаются. — Не думаешь же, что сможешь увидеть намерения Таунура, который… — … все эти приемы столетиями учил. — Закончил за супругу эльф. Теперь недовольное лицо Венделла скорчила обоим. — Если он думает так же, я узнаю все его тайны, даже без пыток. — Возможно, если ты и правда хорошо учишься. — Заканчивая эту тему сказал Айсир. Они спокойно поели и никаких гнилых трупов не ворвалось, чтобы испортить завтрак, но все равно остатки сна крутились в голове. Ведь раньше Лирии тоже снились кошмары, но она почему-то не предавала им такого значения. Даже в те далекие годы, когда новый хозяин Долины Ив кидал ее в подземелья и сны были продолжением реальности, сливаясь в одно представление. Этот кошмар не был настолько реалистичным, и после пробуждения о нем напоминали только мысли, а дурное предчувствие все никак не желало покидать барду. — Луназир, лунасавира… лунариса, — последним словом называли детей Луны, то есть принцесс, однако его уже давно не использовали, так как у правителя веками не было детей. — лунарис Штэрих, он, вы должны это увидеть! Ни говоря ни слова, семья последовала за старым эльфом, тем самым, что жил еще во времена старых королей, а теперь на пару с одной кормилицей присматривал за юным наследником. Сердце Лирии забилось быстрее, даже стража хотела последовать за ними, но Айсир остановил их одним лишь взглядом. Он и жену предержал, убедив не бежать со всех ног, а перейти на быстрый шаг. Ах, если бы она только могла рассказать ему о своем сне, но не здесь, в окружении слуг, что до сих пор помнили величие и силу былой правительницы. Войдя в детскую они увидели с одной стороны важное, с другой совершенно обычное для детей событие. Штэрих сидел на своем стуле перед тщательно сваренной и растолченной кашей, которую пробовал есть ложкой. Он держал ее двумя руками, так что казалось, будто бы в будущем мальчик станет магом, потому что они точно так же хватались за посохи, когда заклинание было особенно затратным. — Все-таки позвал родителей, еще и напугал их. — Поклонившись господам, затораторила кормилица. — О, Тьма всемогущая, да возьми те выплаты и иди отдыхать на берег океана, ну не работаешь ты больше гонцом! — Трое из шести моих детей умерли, не прожив и трех лет. — Вместо привычных рассказов о своем величии ответил старик, что удивило всех. — Ты даже не представляешь, какая это радость для родителя, видеть, что его ребенок живет и растет, а не задыхается от кашля. Во взгдяде Айсира супруга увидела понимание, хотя тот даже не кивнул. Вообще, тот пожилой эльф работал гонцом и у него лично, так что наверное луназир понимал, когда тот принес дурные вести, а когда — просто важные, но не роковые. А рыжеволосая уж было подумала, что один из засланных шпионов некромантов мог пробраться в детскую… Надо было взять себя в руки! — Он же неправильно держит ложку. — Возмутилась Венделла, она уже хотела подойти, и показать, как надо, но отчим ее остановил. — Как надо он ее будет держать веками, три раза в день а то и больше, — услышав голос отца, Штэрих выпустил столовый прибор из рук и потянулся к нему, вывернув содержимое тарелки на пол, — а вот это был уникальный момент, и нам повезло, что мы его увидели. Дочь стража посмотрела на него, задумавшись о философских вопросах, слишком сложных для ее понимания. Тем временем кормилица принялась убирать беспорядок, а бывший гонец пошел на кухню за новой порцией еды. К сожалению, они не могли позволить себе просидеть весь день с маленьким лунарисом, так как должны были принять посла не более чем через час после завтрака. Обычно старшие проводили с ним время вечером, после собрания и перед ужином, тогда и уроки у Венделлы заканчивались.***
Лицо Таунура выглядело так, словно с него сняли посмертную маску, и не было на нем ни малейшего намека на эмоции. Однако, по его телу (или как там правильно некроманты называли контур призрака) то и дело пролетало что-то вроде маленьких вспышек света, больше похожих на искры. Лирия подумала, что посол может переживать из-за чего-то, но деража эти мысли при себе. — Мне приятно слышать, что Гелена подписала договор о неприкосновенности тела и духа умерших на ее территории послов. Такие случаи хоть и редко, но все же случаются, и я должен позаботиться о своих поданных в подобной ситуации. — Айсир говорил спокойно и, кажется, не замечал этого волнения. А может, барда опять искала какие-то знаки там, где их не было. — Последние несколько месяцев госпожа активно взялась за права живых в Мертвом лесу. — Продолжал разговор мертвый принц, хотя все вопросы уже были решены. — В частности это связано с имперской дипломатией. — Интересно, что там придумал этот маленький король? — Якобы невзначай спросил супруг. — Своего старшего брата, хоть и не наследника но все еще родного человека, он отправил к нам в столицу. В его свите есть несколько слуг-людей и священник, который что-то пытается разнюхать в нашем храме. Однако такое соглашение нам очень выгодно. Если некроманты вдруг решат напасть, король и наследник будут в безопасности, ничего критического для народа ангелов, но вот сам правитель, даже будь он самым ярым истребителем нежити, никогда не подымет меч на тех, у кого в заложниках брат. Это очень хорошая гарантия ненападения, то что нужно ослабленому сейчас государству. Конечно, было бы глупо уничтожать сердце света, мир строится на балансе, а не на короне победителя. — И что, теперь он всю жизнь проведет в качестве заложника? — Сорвалось с губ лунасавиры. — До совершеннолетия короля. — Так, словно его и не прерывали, продолжил дух. — Тогда он будет достаточно взрослым, чтобы принимать решения без регента и, надеемся, достаточно умным, чтобы понимать последствия войны с некромантами. Вы знаете, это ведь очень надежная сделка, особенно если отдавать ненаследного ребенка. — Замолчи! — Неожиданно закричала Венделла. Это случилось так быстро, что отчим даже моргнуть не успел. — Туанур, ты… вы, — вспомнив о правилах приличия поправила она, — вы сейчас намекаете, что было бы неплохо отдать маленького мальчика на несколько лет в столицу некромантов. А где гарантия того, что вы не начнете войну, захватив его в заложники? Я сказкам о хранителях баланса не поверю! Искры засветелись ярче, а свет кристаллов на мгновение поблек. Посланник нежити собирался продолжить разговор, да и Айсир придерживал ее за руку, намекая мол, успокойся, только вот пылкой дочери стража стало глубоко наплевать на скрытный и непоколебимый образ ассасина. — Хотите предложить нам заложника со стороны Мертвого леса? Но ведь у вас наследником может быть кто угодно, да и родных нет. Свет в кристаллах снова поменял яркость, в коридоре что-то разбилось, вкрапления искр пропали. Взяв себя в руки, Таунур уже с отцом заговорил, продолжая рассказывать о том, что в столице есть безопасное место для живых существ, но и правитель эльфов теперь заразился настроем лунарисы. Конечно же, он не стал рвать и метать, даже на крик не перешел, однако решение принял та же резко, как Венделла закричала. — Я очень люблю тебя, сын мой, но в той же степени мне дорог и Штэрих, а Венделла потеряла из-за моей семьи отца, так что для нее я должен быть защитой, не предателем. Империя слаба и склонна кидаться на соседей, как загнанная в угол собака, но мы не такие. Вы считаете себя выше людей, будто бы вам можно верить на слово, без заложников. Мой народ ничем не хуже вашего, так что приймите наши заверения в добрых намерениях по отношению к Мертвому лесу, а дети останутся в Саксаре. Какое-то время посол молчал, контуры его тела словно шипами обросли, а взгляд то и дело скакал с правителя на сводную сестру, но постепенно это ушло, оставив душу гладкой, как поверхность лесного озера. — Позвольте им хотя бы погостить у нас. Венделла уже не дитя, если она и правда хочет быть в лиге, пусть привыкает к другим землям, куда ее будут засылать, и учится вести себя правильно в обществе лидеров. Штэрих мог бы отправиться с матерью в Бухту Костей, где я временно исполняю обязанности правителя, если вы не считаете, будто бы я могу поднять руку на брата. Дочь стража уж снова хотела влезть, ведь ее проницательность оскорбили. Но потом (случилось это за пару секунд, и возможно было как-то связано со способностью Таунура читать и воздействовать на мысли) успокоилась. Наверно, думая о перспектиах изучения других земель и какого-то поручения, которое ей мог бы дать Санжи, чтобы проверить талант. Лирии было все равно, она не верила. Нет, что-то должно было случиться. У некромантов определенно была какая-то цель, и они искали любые способы заманить детей в свои земли. Вот только упоминание родства ударило в самое больное место Айсира и он сдался. — В летнее время, когда дороги безопасны и нет заморозков, мы оповестим вас о визите. Но не больше месяца! Конечно, рыжеволосая сирена могла бы вставить свое слово. В отличие от совета, который присутствовал чисто формально и говорил лишь с позволения лидера, лунасавира имела право в любой момент наложить вето на решение. Однако по взгляду супруга женщина поняла, что это будет бесполезно, пришлось смириться с этим решением.
