Окровавленные пряди

— И мы, короче, сидим такие, как вдруг этот хер начал вопить на нас! — увлеченно рассказывал историю с вечерней пары русый парень, активно жестикулируя руками, пока на его лице эмоции сменялись одна за другой с невероятной скоростью. Его пушистые волосы мило подпрыгивали от резких движений, спадая на глаза, из-за чего ему приходилось переодически зачесывать их назад. Его парню нравились его отросшие волосы, потому что «Их очень приятно перебирать пальцами, когда ты засыпаешь у меня на груди» так что он готов терпеть эти неудобства ради своего любимого. Живот предательски заныл, заполняя комнату странными звуками, что стало знаком, что пора ужинать. Взяв пачку чипсов, которые все это время лежали у него в ногах, парень попытался ее открыть, что у него по непонятным причинам не получилось, из-за чего ему пришлось взять лежащие на столе ножницы, прорезая себе путь к лакомству. — И короче, я в тот момент перемолился всем Богам, ведь если ему в чем то не угодить, то он же потом… — резко прекратил свой рассказ юноша, тем самым обращая внимание к себе сидящего напротив темноволосого парня, взгляд которого все это время был устремлен куда то за его спину. — Ты меня вообще слушал? Все хорошо? — уже тише спросил парень, заглядывая в такие любимые карие глаза напротив, в красоте которых безвыходно тонул. — А? — подал тот голос. — Да, Джисон, все хорошо. — натянув подобие улыбки снова замер, только уже смотря на своего собеседника. — Минхо, все хорошо? — обеспокоено спросил парень, пока его сердце стучало с невероятной скоростью из-за страха, что у его любимого могло что-то произойти. — Ты меня очень редко называешь вот так по имени. — Хан протянул свою руку к чужой, собираясь обхватить ее своими пальцами в утешительном жесте, что всегда успокаивало старшего, но тот лишь отдернул свою руку в сторону, заставив пальцы Джисона в страхе подрагивать в непонимании происходящего. — Хен, я что-то сделал не так? — почти что переходя на шепот спросил Джисон. Эта фраза заставила Минхо отвести взгляд куда то себе под ноги, что еще больше напрягло Хана, заставив себя перебирать в голове всё, что происходило последние несколько дней. — Хен, если я что-то сделал… — тихо протараторил младший. — Хан… — — Может я что то не так сказал? — начал уже перебирать в слух Джисон. — Хани… — — Или ты из-за вчерашнего? — его будто осенило. — Хан, послушай… — — Я же в шутку это сказал! Ты же понимаешь что я никогда тебя… — — Хан, я тебе изменил. — — …не брошу… — тишина. Никто не смеет и слова проронить. Лишь звук играющего телевизора, по которому показывали какую то типичную слезливую мелодраму не давал сойти с ума в этой угнетающей тишине. — Что ты сказал? — Хан не выдержал первый. — Я тебе изменил с Хенджином. — четко проговорил Ли, чтобы Джисон его услышал. Черт. Любовь всей его жизни изменила ему с его лучшим другом. Абсурд. Хотя, может это просто шутка? Очередной тупой пранк и сейчас его друзья выпрыгнут из-под входной двери, а Минхо встанет на колено, прося того выйти за него? — Как так получилось? — лишь спросил младший, отгоняя мысли о шутке, ведь старший о таком никогда не шутил, а только осуждал подобное, считая это странным. Ли поднял глаза, боясь увидеть слезы Джисона, но лишь наткнулся на холодные глаза, смотрящие четко на него, больше не отражая никаких эмоций. Удивительно, как одна фраза заставила погаснуть такого жизнерадостного лучика, вечно излучающего любовь и добро. — Мы не трахались. — Ли решил начать с этого, что лишь вызвало тихий смешок у Джисона. Такой пугающий и отчаянный звук, который охватил всю комнату заставил встать волосы дыбом. — Я просто пригласил его в кафе, чтобы спросить у него что дарить тебе на день рождения. Но мы разговорились. Оказывается, что у нас много общих тем для разговора, во многом сходятся мысли и мнения о каких то пустяках. — Минхо резко замолчал, всматриваясь в глаза напротив, в которых холод начал заменяться грустью. Отчаянием? — Потом я пригласил его в бар, на что он охотно согласился. Мы много пили, разговаривали, он рассказал мне о своих старых опытах в отношениях. Мне…мне стало его жаль. После этого я не помню что произошло, но помню, как повел его в туалет, где мы поцеловались. Это было приятно. — зачем-то добавил Минхо. — Можно подумать, что на этом надо было остановиться и рассказать тебе, но мы… — Ли громко сглотнул. — …мы уже пол года встречаемся в тайне от тебя. Каждый день после работы я заходил к нему. Я покупал ему пончики, которые ты так любишь, дарил цветы. Я называю его бельчонком, хотя это прозвище я дал тебе. — сердце младшего болезненно сжалось. — Его улыбка и красивые глаза заставляют меня улыбаться. Утонченные черты лица, острые скули. Его длинные волосы так вкусно пахнут, что я не могу отказать себе в том, чтобы зарыться в них носом, пока он лежит у меня на груди, играя в приставку. Его еда, которую он готовит такая вкусная, что я готов есть только ее. — снова запинка. В глазах Хана начинают собираться слезы. — Я выслушивал все его переживания, пока ты писал мне о состоянии своей мамы. Я смотрел с ним какой то очередной романтический фильм, пока ты мне писал о том, насколько ты меня любишь. Я поехал к нему, прикрывшись срочной работой, пока ты плакал мне в трубку, что сердце твоей матери не выдержало операцию. — слезы предательски хлынули с глаз Хана, но он не издавал ни звука, продолжая смотреть в глаза напротив, пока Ли с каждым словом вырывал его сердце из груди, разрывал на мелкие кусочки, после чего кинул на пол и растоптал то, что от него осталось. — Его губы такие красивые, такие сладкие, что я не могу перестать думать о них. О том, как же хорошо он целуется. Как заставляет мое сердце трепетать своим один существованием. Его красивый смех… — всхлип со стороны младшего. — он прекрасен. — Минхо замолчал, обдумывая все, что только что сказал. — Сегодня он мне поставил выбор: либо ты, либо он…я выбрал его. Тишина. Джисон, ничего не видел и не слышал. Мир перестал существовать. Его убили. Душа, которую он отдал Ли на сбережение больно скулила, рыдая, корчась от ужасной боли в зоне груди. Неужели он делал так мало для их счастья? Неужели все было напрасно? Разве им не было хорошо вдвоем? Хотя, видимо хорошо было только Хану. — Лучше бы вы просто трахались. — просевшим голосом проговорил Джисон. — Прости меня, бельчонок. — как будто издеваясь сказал Минхо, продолжая смотреть на то, как Хан заливается слезами, при этом держа каменное выражение лица. Это пугало. Он сломал его. Зачем он это сделал? Джисон резко опустил взгляд себе под ноги. На его коленях лежали ножницы, которыми он еще совсем недавно открывал чипсы. «Нравятся мои длинные волосы?» подумал про себя Джисон. Нет, ему нравились не его волосы, а волосы Хвана. Теперь понятно, почему он предлагал ему подкраситься в блонд. Какая же ты мразь, Ли Минхо. Резко хватая ножницы, Джисон подносит их к своим волосам, хватая несколько прядей и отрезая их, кидая под ноги Ли. Глаза Минхо расширились настолько, что вот-вот чучуть и они бы выпали. Что он делает? Неужели ему настолько больно? А Джисон продолжает работать ножницами. Он безжалостно отрезает прядь за прядью, пару раз случайно проходясь лезвием по пальцам, из-за чего русые волосы пятнами окрашивались в красный. Пальцы горели от ужасной боли, не переставая кровоточить. Как там говорят: боль можно заглушить другой болью. Правда, на сердце это слабо распространялось. Слезы все как же предательски скатываются по пухлым щекам. Конечно, Минхо никогда его не любил. У него нет таких же скул, как у Хенджина. У него нет красивых пухлых губ. У него ничего нет. Он отвратительный. — Бельчонок, что ты… — — Не называй меня так. — сквозь слезы проговорил Джисон, продолжая хаотично отрезать волосы. — Ты не смеешь меня так называть. Это теперь прозвище Хван Хенджина. — переходя на шепот закончил Хан, откидывав ножницы куда то в сторону, пока на глазах Ли начали набираться капельки слез. Почему он хочет плакать? Он же давно хотел это рассказать младшему. Руки Хана ужасно трясутся, нижняя губа подрагивает, сообщая о том, что совсем скоро парень сорвется и будет не в силах остановить истерику. Его блестящие волосы но во многих местах обрели красный оттенок, что предавало ужаса к его заплаканному лицу. Джисон резко встает с кровати, из-за чего чуть не падает. Чтобы тот не грохнулся Минхо слегка придержав его за талию, за что больно получил по рукам. Тихо прошипев, Ли уже готов был вскочить за младшим, хотя не понимал зачем он хочет это сделать, как послышался громкий хлопок входной дверью. А ведь Джисон пришел к нему сегодня, чтобы обсудить переезд к Ли, ведь хотел больше проводить с ним времени. *** — И короче, я сижу такой и реально не понимаю ничерта! — громко рассказывал что то Хан, лежа на коленях у парня. — Ликс, и кто меня потянул в магистратуру идти. — обреченно заныл Джисон, разворачиваясь и утыкаясь лицом в живот второго. — Тебя туда никто насильно не тянул, так что терпи. — Феликс нежно гладил лежащего на нем по голове, пропуская короткое прядки волос сквозь пальцы. Хан долгое время ходил с очень короткими волосами, но вместе Феликсом он пытается избавится от всех страхов, которые ему оставил его бывший, наконец-то решаясь отрастить их. Вдруг, где то сзади раздался звонок. Джисон сразу отлип, распознав свой рингтон, и потянулся за своим телефоном. На экране высветился неизвестный номер, что заинтересовало парня. — Да, алло? — ответил Хан, ожидая ответ с другой стороны трубки. — Привет, бельчонок. — Нет. Хан тут же подскочил, ошарашено глядя на на экран телефона. Да уж, он так давно не видел этот номер, что совсем забыл его. — Бельчонок. — вдруг послышалось по ту сторону трубки. Джисон медленно подложил телефон под ухо. — Я скучаю, бельчонок. — тихо проговорил старший. Было ощущение, что он вот-вот заплачет. — Мне тебя так сильно не хватает. Прости меня. Я такой урод. — послышались тихие всхлипы. — Я разбил твое сердце, бельчонок. Я так сильно тебя люблю. — он рыдал. Захлебывался в собственных слезах, как Джисон когда-то. Но уже поздно. — Извините, вы ошиблись номером. — холодным голосом проговорил Хан, сбросив трубку. Он не хотел слышать этот противный голос, который еще совсем недавно так любил слушать. Он не хотел с ним разговаривать. Такое не прощают, и он не простит. Он знает себе цену, и именно по этому откидывает телефон куда то в угол, ложась обратно в ноги Феликса, ярко улыбаясь на его вопросы «Кто это?», и лишь отвечая, что дурацкий спам. Ведь на него смотрит тот, кто спас его, кто достал из самого дна и поставил на ноги. Тот, кто его любит и никогда не бросит. Но Минхо знал, что он не ошибся. На протяжении двух лет он вводил этот номер, чтобы позвонить своей первой, и по всей видимости единственной любви, но не мог. И вот, сейчас он сидит на своей кровати, пока на ней тихо спит Хенджин и плачет. Громко, но не настолько, что в разбудить спящего. Его трясет. Он так хочет обнять своего бельчонка. Хочет, чтобы на кровати сейчас лежал не Хван, а его любимый Джисон. Хочет обнимать его, целовать такие любимые щечки, из-за которых он и прозвал его бельчонком. Хочет разговаривать с ним обо всем, о чем только можно и нельзя. Он так сильно скучает. Что двигало им, когда он вел тайные отношение на протяжении шести месяцев, пока дома его ждал его любимый? Чем он думал, когда бросил его, а не Хвана? Где были его мозги? А сейчас останется лишь плакать, пока каждую ночь ему снится та самая единственная любимая улыбка, ведь он разбил не только сердце Джисона, но и свое. Только вот, младший смог выкарабкаться из этой бездны, а он навсегда утонул в ней, не имея никаких шансов выбраться.