Его глазами

Шамаш ненавидит её. Чёртова девка без рода и племени, взбалмошная выскочка, посмевшая посягнуть на святость! Проблемная, прущая напролом к своим по-детски смешным идеалам мечтательница, которая теперь перекраивает привычный всем мир, как ей вздумается, и никто не смеет ей перечить. Да и кто рискнет? Она уничтожила всех, кто мог хоть как-то ей противостоять. Энки лишила сил и отдала на растерзание толпе. Иштар любезно отправила «погостить» к дорогой сестрице Эрешкигаль. А Кингу, как последний глупец, и вовсе добровольно пожертвовал ради неё жизнью. Как будто ей было мало Энлиля и силы, что ему предназначалась! Каким образом эта дрянь умудрилась впитать её во время церемонии, а после покорить ещё и Хаос?! Она слилась с Ним, обратилась Им, стала Им. Приручила, словно то не разъярённая стихия, а беспомощный слепой котёнок. И Шамаш остался один на один с этой первозданной силой, которая теперь изо дня в день медленно убивает его самой изощрённой пыткой из всех. Он всей душой ненавидит её, а заодно проклинает и себя. За то, что дрогнул. За то, что выслушал. За то, что пожелал поверить, будто она поглотила не только силу, но и душу Энлиля. Он даже убедил себя, что видит Его в её широко распахнутых глазах всякий раз, когда доводит её до исступления. Слышит Его в каждом бесстыдном стоне, что срывает с её губ. Узнаёт в нежной улыбке и серебристых волосах, разметавшихся по подушкам, когда та, совершенно нагая и беззащитная, засыпает рядом с ним. Он может убить её одним движением, выпустить всю кровь одним надрезом. Она даже не проснётся, не осознает. Он может раз и навсегда освободиться от её бессмысленной, беспощадной власти и отомстить, наконец, за смерть возлюбленного. И потерять его навсегда. Потому как даже воссоединение в Хаосе более для них недоступно. Он ненавидит её за всё, что она натворила, хотя сама никогда толком и не знала, что делает. Это даже почти забавно, что могущественные Повелители пали от руки обычной невезучей девчонки, которая просто не могла вовремя остановиться. Да, он ненавидит её жгуче, яростно, неистово, но это и вполовину не сравнится с тем, как он ненавидит сам себя. За ту трусость, что каждую ночь не даёт ему всё закончить. За ту слабость, что он из раза в раз себе позволяет. За то, что больше не может жить по-другому. И потому, наплевав на всё, он ложится рядом, прижимает спящую Никкаль к себе и обнимает так крепко, словно пытается укрыть от всего мира. До тех пор, пока она смотрит Его глазами, он спалит дотла любого, кто захочет причинить ей вред.