Мы не познакомились вчера

Запах пыли, старых и новых книг. Тот особый запах огромной библиотеки. Джон всегда улыбался, вдыхая его в начале рабочего дня. Когда он пришёл сюда пять лет назад, университетская библиотека показалась ему бесконечной. Сейчас он на память знал «в лицо» практически каждую книгу, и ничто не доставляло ему такого удовольствия, как каталогизировать и расставлять новые поступления, касаться и чуть гладить обложки, пробегать чуткими пальцами по корешкам. Списание старых книг всегда воспринималось как трагедия. Будто он вышвыривал на улицу, под дождь и в холод беспомощных стариков, честно отслуживших свой век и не понимающих, за что с ними так. Он всегда пытался найти им пристанище, а когда не выходило — лично отвозил в пункты сдачи макулатуры. Чтобы их гибель была быстрой и милосердной. И они снова могли послужить людям. Джон немного завидовал красивым «модным» художественным книгам, которые ещё покупали в бумажном виде, читали, обсуждали, и сочувственно утешал свои учебные, что десятилетиями стояли на полках, никем не тревожимые, хотя, по его мнению, были не хуже. И не менее важны. Джон и себя считал такой вот книгой, что пылится на полке, потому как никому не интересно заглядывать за не очень симпатичную обложку, лишённую блеска и вычурности. Учёный трактат, а не захватывающая история... Точнее, он был таковым, пока у него не появился свой читатель. А вот и он. Лёгок на помине… Джон услышал и узнал его шаги сразу же, ещё только по колебаниям пола, даже до каких-либо звуков. Хотя он весь — ходячий звук. *** Шерлок Холмс, новый преподаватель музыки, высокий, тонкий, сам похожий на смычок скрипки, похитил сердце Джона в их первую же встречу, едва вошёл в библиотеку. Только глянул своими смеющимися глазами в глаза Джона, сквозь стёкла его очков, улыбнулся, и библиотекарь понял, что готов пойти за ним куда угодно, хоть прямо сейчас. — А здесь, значит, библиотека? — певучим голосом спросил Шерлок у целой толпы студентов и преподавателей, что следовала за ним, видимо, в его экскурсии по зданию университета. — Неужели в наш век электронных гаджетов кто-то ещё пользуется пыльными книжками? Это обидело Джона до глубины души! Обычно молчаливый и скромный, особенно перед красивыми и уверенными в себе людьми, он высунулся из-за своей стойки, и довольно громко сказал: — У нас тут, между прочим, всё по-современному! Есть и электронный каталог, и аудиоверсии, и много учебных фильмов! А книги подобраны по всем нужным разделам и очень хорошее наполнение фондов! Шерлок, одетый в чёрный костюм, больше напоминающий фрак, окинул взглядом его пухлую фигуру, и снова усмехнулся. Джон смотрел на него, и понимал, что напоминает надутого хомячка, в очередной раз проклиная и свой невысокий рост, и излишнюю полноту, и толстые линзы очков, понимая, что его опять не воспримут всерьёз и только посмеются… Но за свои любимые книги он был готов стоять до конца! — Не хотел обидеть! — Шерлок сверкнул белоснежными зубами и удалился со своей свитой прочь. А Джон думал о нём весь последующий день. И последовавшую ночь. И к стыду своему, не только думал… Джон влюблялся и прежде. Но это всегда были герои любимых книг. С реальным живым человеком это произошло впервые. И он не знал, что с этим чувством делать… Ясно же, что с таким как Шерлок, это без… Шерлок заявился на следующее же утро. Один. — Мы не познакомились вчера, — он протянул длинную узкую ладонь, с длинными же узкими пальцами, и крепко пожал пухлую ладонь Джона. — Шерлок Уильям и вроде что-то там ещё Холмс. Но вы можете звать меня просто Шерлок. А вы — он глянул на бейджик — Джон Х. Уотсон. Простите, если я вчера показался вам заносчивым засранцем. Увы, я такой и есть! — он снова белозубо улыбнулся. — Можете звать меня просто… Уотсон, — Джон чувствовал, что пылает, стыдился этого и пылал сильнее. — Договорились, Уотсон. Скажите, что у вас есть о музыке? — О! У нас большой выбор! — переключившись на любимую тему книг Джон чуть успокоился. — Что вас интересует? Биографии композиторов? Ноты произведений? Классики или же… — Что у вас в самом дальнем шкафу? Реже всего используется? — Ам… гм… ну… — Покажите, будьте любезны. Джон сам не понял, как так оказалось, что Шерлок взял его за руку и повёл лабиринтами ходов через всю библиотеку, все два зала, в подсобку, в самую дальнюю её часть. И так уверенно, будто ходил здесь каждый день. — Здесь… здесь у нас пластинки. Да, настоящие пластинки, и патефон… — Дальнозоркость или близорукость? — спросил Шерлок, разворачивая Джона к себе лицом, прижимая спиной к полкам и осторожно поднимая его очки на лоб. — Близ… близор… — Отлично. Значит, меня можешь разглядеть и без них, — ладони Шерлока обняли лицо Джона, а губы оказались так близко к его губам… Да что там губы! Его пах прижался к паху библиотекаря и тёрся там, пока Шерлок искал удобную позу. — Что думаешь, Уотсон? Я красивый? Нравлюсь тебе? — Ам… хм… Мистер… Шерл… Ох! — Твоё тело явно говорит «да». И твои глаза. Такие красивые… зачем ты прячешь их за этими линзами? Специально для меня? У меня фетиш на очки. И на низеньких пухлых библиотекарей. Не могу устоять. Они такие сладкие… Джон не понял, когда Шерлок успел расстегнуть его жилет и рубашку, распахнуть и то и другое, а теперь нежно и ласково гладил его соски подушечками указательного и среднего пальцев, при этом продолжая смотреть в глаза. — Обожаю ласкать вот так, — продолжал Шерлок, — и наблюдать как эти умники теряют голову… В тот день Джон потерял не только голову, но и девственность. Сначала Шерлок играл с его грудью, кончиками пальцев и всей ладонью, и в то же время учил его целоваться. — Отлично, Уотсон! Просто великолепно! Давай ещё разок, для закрепления темы… А потом велел расстегнуть брюки. — Твоему члену уже явно тесно там, Уотсон. Освободи его. Сделай это сам, чтобы не обвинил меня потом, что ты не хотел, я тебя вынудил. Если бы рот Джона был свободен, он бы высказался на это заявление! Но он был занят тем, что изучал язык Шерлока и возможности собственного, и невесть как, дрожащими руками, справился со своей ширинкой и бельём. А потом уже ощутил руки Шерлока там. Чуткие тонкие пальцы, что обхватили ствол, поглаживая его, а затем головку, спускаясь к мошонке и поднимаясь снова. Много ли было нужно Джону в его первый раз? Он застонал прямо в губы Шерлока, в мягкий, уже целомудренный поцелуй, только касания губ к губам и… не закричал на всю библиотеку только потому, что его прижали к этому шикарному стройному телу, вынудив сделать выдох, и не оставив воздуха на крик… И потом Шерлок не ушёл, бросив его растрёпанным и ничего не понимающим среди полок. Он помог Джону вытереться, привести одежду в порядок, даже волосы ему пригладил, и снова чмокнул в губы. — Отношений не обещаю. Как и вечной любви. Я очень плох в этом. Но ты сразил меня наповал, невероятно милый и сексуальный Уотсон. Своими очками, фигурой сладкого пирожка и храбрым отстаиванием чести книжек. Что насчет… таких вот встреч иногда? Сексуальным его никто никогда не называл. Как и милым. Это было похоже на шутку. На розыгрыш, и не исключено, что злой… Но… *** — Опять вспоминаешь наш первый раз, — белозубо улыбнулся Шерлок, заныривая в закуток к Джону и кладя руки ему на плечи. — Откуда ты знаешь? — Джон не упустил возможность зарыться ладонями в густые роскошные кудри, а потом погладить шею Холмса чуть выше воротника. — А у тебя всегда такое выражение лица счастливое, когда ты об этом думаешь, — музыкант привычным движением убрал очки с лица Джона и осторожно поцеловал его в щёку. — Занят? Как насчёт небольшого минетика? У меня четыре пары ещё. Нужна подзарядка. Только сам брюки расстегни, чтобы не сказал потом, что не хотел, а я тебя вынудил… — Мне ещё кучу книг новых расставить нужно, — шептал Джон, но брюки уже расстёгивал. — Я тебе помогу. Приду после пар и помогу. А потом домой отвезу, хочешь? — Шерлок уже стоял на коленях, мягко поглаживая белые трусы Джона. Самые обычные, ничего особо эротического. Шерлок сходил от них с ума. — Хочу… — Джон погладил Шерлока по лицу, отвечая сразу и на этот вопрос, и на тот, что не был задан вслух. Холмс улыбнулся и чуть поцеловал головку, от чего Джон ахнул и закрыл глаза. А потом только тихо вздыхал и постанывал, чуть двигая бёдрами и улетая от довольных звуков снизу и поглаживаний бёдер и ягодиц. — Ах… ах. Шерл… Боже… ты бог… ты знаешь, что ты просто бог? Мва-а-ах! Да! Довольный Шерлок уже поднялся, вытирая рот тыльной стороной ладони, пока Джон ещё тяжело дышал, упираясь спиной и ладонями в полки. — Спасибо, мой чудесный и сексуальный Уотсон! — Холмс привычно помог Джону с одеждой и чуть чмокнул в щёку. — Мне было это нужно и определённо стало лучше! До встречи после пар! И, посвистывая, скрылся за полками. Уотсон смотрел ему вслед. Каждый раз только Шерлок доставлял удовольствие Джону. Руками, ртом. Всем телом. Объятиями и словами. И никогда наоборот. Джон его даже раздетым ни разу не видел. И не спрашивал, почему так. Будто боялся спугнуть это счастье секса. Счастье, что кто-то находил его, Джона Уотсона, красивым и сексуальным. Кто-то его хотел и ласкал. Впервые в жизни. И каждый раз убеждал себя, что он не выдумал это всё, бродя в одиночестве среди пыльных книг библиотеки, в которой он давно уже совершенно один.