202х

В коридоре слышится радостный лай собаки и хохот Андрея, прерываемый какими-то глупыми фразами, по типу «да, малышка» и «нагулялась, моя хорошая? » Миша уже вышел к Андрею. Младший мнется на месте и смотрит в пол неловко. — Ах, ты хотел поговорить... А где Шурка? — спрашивает Андрей, не заметив чтобы девушка выбежала встречать его. — попросилась к подружке на ночевку. Я отпустил. — ты отпустил? Раньше тебя надо было несколько дней уговаривать... — она уж очень просила. Не мог её оставить без подруги. — ладно... А что с твоим разговором? — Андрей, кажется, в душе был очень рад, что Миша сам с ним заговорил! Так еще и важное хочет что-то сказать... — а, да, пойди переоденься и иди на кухню. Я буду там ждать, — Горшенёв проговаривает это на выдохе, будто все это время проговорил фразу в голове. — хорошо, как скажешь. Я буду скоро. — так о чем разговор? — спрашивает Андрей, только перешагнув порог кухни, как взору попадает стол, на котором стоит... Три бутылки вина? Если Миша собирается это всё выпить за раз, Князев будет весьма огорчен, что завязка пошла по одному месту. — о важном. Садись. Хочешь вино? — Миша спохватился, потому что до этого он сидел скучающим, смотрящим в одну точку. — кажется, мы с тобой уже как-то обсудили алкоголь в доме. Или нет? — обсуждали. Но, эм, это уже крайности. Ты если не хочешь, я сейчас спрячу всё — нет, я бы не отказался, но мне нужно понять о чем твой разговор! — а, ну, это... Андрюх, прости меня короче, неправ был, обидел тебя, так еще и не отвечал. Это было плохо с моей стороны, — Миша вздыхает и смотрит на Андрея из-под лба взволнованно и как-то... Грустно? — ты извиняешься? Миш, брось, я совсем не зол! Да, я был зол какое-то время, было больно, но я ведь понимаю что не сказал бы мне такого, если бы я не начал всё это... — да нет же, Андрей. За всё прости. — всё...? — помнишь, как я полил тебя грязью на интервью? — неожиданно спрашивает Миша, открывая бутылку вина и разливая алую жидкость по бокалам, — мне стыдно за это. Я... Я не знаю что нашло на меня. Я был нервный, эти люди повсюду, вопросы... Андрей, я любил тебя тогда. Я не знал как всё тебе рассказать, у тебя была своя жена, у меня своя, у нас у обоих семьи были... Я просто был на эмоциях, я разрывался на двух фронтах! А потом, ну... Ты помнишь что произошло, даже видел. Мне жаль, Андрюх. Миша смотрит так трогательно, сводя брови домиком. Напротив Андрея уже полный бокал напитка, так же как и у Михаила. — Миш, ты действительно вспомнил тот день? — взволнованно спрашивает Андрей и тут же встает, пересаживаясь на место рядом с я Горшенёвым, чтобы обнять. — мне правда жаль, что тогда все так произошло и ты увидел то, что... Не стоило бы видеть в принципе, — Михаил падает в объятия старшего, вздыхая слишком горестно. — ты же понимаешь, что я видел и не такое дерьмо? Ну вспомни сколько мы прошли вместе. — но тот момент в больнице... Это было хуже предыдущих моментов, что ты видел в принципе со мной. Даже ломки с этим не сравнятся. //////// «— голова саднит нещадно... Ничего не помню, где я?» — думает Михаил, как только ему удалось разлепить тяжелые веки и уставиться в потолок, — «не шибко похоже на Ад или Рай... Что-то до боли знакомое... » Сбоку слышится писк приборов и... Кажется, это не то сопение, не то всхлипывания. Оленька здесь? Хотя эти звуки слишком уже грубоваты для женского голоса. Может, она сорвала голос? Мише двигаться в принципе тяжело, тело попросту не слушается, поэтому повернуть голову не получается, а изо рта вырывается едва уловимый хрип. Тот, кто сидел рядом, тут же оживился и схватил своей теплой ладонью за прохладную Мишину. «Рука не женская» —Михаил тут же понял, — «неужели Лёшка?» — Миша, Мишенька... Очнулся... — голос точно не братский, но когда-то он мог быть таковым. Какого черта Князев здесь делает?! — я сейчас позову врача! Тот, кого Миша презирал и не хотел видеть сидел рядом с ним, схватил его за руку, так теперь еще и врача позвать ушёл. Что Миша в принципе здесь делает, он не понимает. От слова совсем. Голова забита слишком надоедливыми мыслями, от чего ему не легче. Горшенёв слышит копошение врачей рядом, отрывки фраз про кому и слабые организм, и то, как Андрея пытаются отогнать от слабого тела. Миша благодарен, что от него отгоняют Князева. Видеть, хоть и расплывчато, физиономию Князя очень не хочется. Миша ощущает как в него еще вонзается несколько игл, и кажется кто-то говорит про какое-то чудо. Какое нахер чудо?! — где... Я? — голос совсем тихий и хриплый, а карие глаза пытаются зацепиться хоть за какой-то силуэт в белом халате — тише, Михаил Юрьевич, не напрягайтесь раньше времени. Вы были в коме полгода и наконец очнулись. Кома? Миша помнит... А что он помнит? Ничего. Совсем. Даже малейшей детальки. Сейчас лицо Горшенёва бледное, угловатое и с огромными мешками под глазами. Выглядит он не хуже самого настоящего торчка. — извините... А с ним... Ну, он жить будет? — так же взволнованно спрашивает Андрей, смотря как Мишу укатывают на каталку в неизвестном направлении. — с большой вероятностью да. Он открыл глаза и немного поговорил, это хороший показатель. Но Михаил Юрьевич все еще слаб и не в состоянии даже пошевелиться. Знаете кого-то из его родственников? — женщина, по видимому главный лечащий врач Миши, поправляет халат и прижимает к груди планшетку с бумагами, — жена? Мама, папа? — я знаю его брата.. Брат же подходит, да? — не важно, главное чтобы это был родственник. Нужно, чтобы вы позвали его брата, или к примеру маму, если она в состоянии приехать. Нам нужно, чтобы они подписали документы о соглашение на дальнейшее лечение и ввод витаминов в организм. Желательно позвать их в ближайшее время. — хорошо, хорошо, я постараюсь кого-то выцепить и позвать сюда, — Князев кивает быстро и в голубых глазах читается надежда. Конечно, Мишу начнут хорошо лечить и ему станет лучше! — спасибо. А теперь идите отдохните домой, вы из его палаты почти не выходили. Всего хорошего, — женщина удаляется туда же, куда удалились пару минут другие врачи с Мишей. — Лёша? Я думал у тебя тур... — Андрей не ожидал здесь увидеть Лёшу. Кого угодно, но не его. Он только недавно говорил, что уезжает. — я отменил его. Нужно за мамой с папой присматривать, — отвечает Алексей спокойно, пропустив Андрея в квартиру, чтобы тот не мерз в подъезде. — у вас было что-то от сердца? — кажется, да... Что-то случилось? Что с Мишей? Ты только из больницы? — позволь я разуюсь и скажу это всем вам, а... — дядя Лёша, а кто там? Дядя Дюша! — маленькая девочка, никто иная, как Шурочка, выглянула из-за угла, а когда увидела вторую фигуру рядом со своим дядей тут же побежала с воплем на Андрея. Тот всегда был рядом с папочкой и иногда делился тем, что с Мишей. — Шура? Лёш, ну вы удивляете. Всей четой здесь собрались? Будто знали, что я вам расскажу... — Андрея стойко принимает удар на свои ноги. — я не знаю где Оля, но Шура была здесь, когда я приехал. — тогда пойдем к Татьяне Ивановне и Юрию Михайловичу? — дядя Дюша, а где папа? С ним всё хорошо? — подняла на Андро взгляд Саша и смотрит с надеждой и испугом. — сейчас сейчас, дорогая, минутку. Разувшись и поздоровавшись с главой семейства, который вышел на копошение, Андрей зашел уже знакомую ему гостиную и глубоко вдохнул. — ну что там такое, Андрюша? Как Мишенька? — спрашивает Татьяна Ивановна взволнованно. — он очнулся. Сегодня, я позвал врача и его перевезли в другую палату, по всей видимости. Все дружно выдохнули, как будто у каждого члена семьи Горшенёвых с души упал огромный камень, который недавно здраво мыслить или вообще ощущать мир в целом. — значит, теперь можно к папе, дядя Дюша? — с надеждой спрашивает девочка. — еще нельзя, папе нужно восстановиться. И еще, надо чтобы кто-нибудь из вас поехал со мной и подписал документ о лечении, попросили вообще любого родственника. — давай я поеду? Так быстрее будет и Мишку начнут быстрее на ноги ставить, — тут же отзывается Лёша, сминая пальцы на руках. Явно нервничает. 6 месяцев он переживал на брата, который уже 9 раз был на волоске от смерти и в этот раз чудом выжил. — как сможешь, так сразу надо в областную ехать. Может даже сегодня, если на то пошло. — сегодня. Нужно Мишу лечить быстрее, пока есть время, — сказал Юрий Михайлович и сам поднялся, чтобы тоже поехать вместе с Андреем и Алексеем в больницу. — пап, не нагружай себя сейчас, у тебя ведь сердце! — Лёша, Миша мой сын, я в праве поехать и хотя бы глянуть, как он. И подпишу соглашение, если твоего будет недостаточно. — Лёшенька, не волнуйся, врач Юре не запрещал выходить на улицу, а уж тем более не запрещал ездить к Мишке, — Татьяна Ивановна говорит взволнованно и, кажется, в голосе слышится нотка заботы. Хотя, заботу в голосе Татьяны можно было услышать всегда. — мы едем, верно? — да, Андрей, едем, — уверенно и даже немного строго проговорил старший Горшенёв. — кем вы приходитесь Михаилу Юрьевичу? — спрашивает женщина на регистратуре, копошась в новомодном компьютере. — брат младший, и отец тоже здесь, — отвечает Лёша, смотря на женщину в упор. — вы решили сегодня всех привести, Андрей Сергеевич? — обратились к Андрею, который стоял немного поодаль, дабы не мешаться под ногами, — а, да, надо лечить Миху быстрее, пока хуже не стало. — отлично, пройдемте за мной к лечащему врачу Михаила Юрьевича, подпишите документы и уже сегодня над ним будут хлопотать с утроенной силой. *** — скажите, можно к Мише будет прийти через пару дней? — спрашивает Андрей, уже собираясь уходить, — и можно ребенка привести к нему? — ребенка можно, если он уже может ходить и разговаривать. Прийти, как вы спросили, через пару дней можно. Как раз врачи сделают все необходимые процедуры и вы сможете побыть с Михаилом подольше. — спасибо большое, до свидания, — промямлил Андрей и быстро вышел из здания. В руках оказывается пачка сигарет, хоть Князев уже и не курит. На нервах. Когда сигарета подожжена, в руках оказывается телефон. Нужно позвонить Оле и спросить, не хочет ли она приехать и побыть рядом с мужем. Может, если сможет, и Шурку возьмёт, все таки она очень давно не видела отца и явно соскучилась. Номер найден, набран и слышатся четыре долгих гудка, а потом и уставший голос Ольги. — Андрей? Чего звонишь? — спрашивает женщина и, судя по звукам, поднимается с кровати. Наверное, Князев её разбудил. — я бы хотел спросить, не хочешь ли ты поехать со мной к Мише через пару дней... Я тебя разбудил? — Андро затягивает глубоко и выдыхает полупрозрачный дым. Кажется, вот, шанс увидеться со своим мужем, поговорить, ведь все это время Оля ни разу не пришла навестить Мишу! — нет желания, и времени тоже нет. Нет, не разбудил, просто прилегла отдохнуть немного. — тогда, может Саша хочет поговорить с папой? Она рвалась к нему все время, не так ли? — Андрей ждёт любого ответа. Будет да, значит он возьмет и привезет Мишину дочь к нему. Нет, значит... Значит, увидят друг друга когда выйдет. Если вообще встретятся. Оля, по всей видимости, и судя по голосу, о Мише говорить не хочет вовсе. — если захочет, тебе позвонит с моего телефона и попросится, сейчас она своими делами занята, — как-то раздраженно проговорила Ольга. — хорошо, я тебя понял, спасибо. Ну, отдыхай, раз легла, — и Князев сбросил вызов. Может, он слишком навязывается? Ну нет, не может быть, Оля всегда была рада поговорить с ним на отстраненные темы, а может и о Мише! А сейчас... Как будто все развалилось на маленькие кусочки. Может из-за того, что Миша обещал ей не принимать больше, а сам соврал? Тогда, это может объяснить то, почему Оля раздраженна, когда Андрей начинает говорить о Михе. Андрею надо домой, сейчас там сидит Агата с Алисой, и нужно же показаться. К тому же, рядом с Мишей, который явно не рад тому, что Князь вообще приходит, старший проводит солидное количество времени, иногда даже случайно пропуская репетиции. — как Миша? — спрашивает Агата, когда Князев переступил порог, — ему лучше? — да, лучше. Но, кажется, он меня все еще ненавидит, как будто это я виноват, что он опять ширнулся... — ничего, Андрюш, перебесится, как ты говорил мне. — ты права, Агат... Что Алиска? Спит уже? — интересуется Андрей, дабы отвлечься от негатива со стороны Горшенёва. — ага. Уснула, пока смотрела мультики, думала ты придёшь вместе с ней посмотреть, а вот, не вышло, — улыбается Нигровская, складывая руки на груди. — обязательно гляну с ней мультики еще, главное не забыть. — не волнуйся, Андрюш, она первая к тебе прибежит и будет просить посидеть вместе. И Андрей, и Агата засмеялись тихо. Всё же с женой сейчас куда легче, чем с Мишей, кто всегда отвечает сухо и с ощутимой злобой не ясно на что! Андрей буквально ничего плохого не сделал. Да, ушёл из группы. Но Миша потом сорвал концерт, забрав всю аудиторию к себе! Это было больно и отвратительно, особенно когда Князев пытался поговорить спокойно, без криков, но как обычно все начал Миша. Андрей тогда всплакнул дома, но тут же понял что в этом нет никакого смысла. То, что Андрей был во всем виноват, что предал Мишу, и прочие оскорбления в сторону Андро, голубоглазый просто принял. И почти забыл, к слову. Голову нужно забивать чем-то полезным, а не дурью. *** — только будь потише, хорошо? Твой папа сейчас чувствительны к звукам, но думаю тебя увидеть он будет рад, — Андрею удалось перехватить Сашу и привести к Мише. Пускай за эти месяцы, которые девочка не видела родного человека, она насладиться хотя бы присутствием отца. — хорошо, дядя Дюша, я буду как мышка, — улыбнулась Горшенёва, взял Андрея за палец и потянув совсем не в ту сторону, в которую надо. Но Князев её осторожно поправил, а затем эти двое пошли навестить Михаила. Шли они в тишине не потому, что некомфортно и нет тем, а потом, что так будет легче для обоих. Шура будет задавать огромное количество вопросов отцу, а Андрей, если Миша его конечно, грубо не пошлёт, посидит на диванчике, наблюдая за двумя похожими людьми. — мы пришли? Можно к папе теперь? — спрашивает Александра, посмотрев на Андрея. Тот, в свою очередь, улыбнулся и постучал в дверь. Не услышав четкого ответа, он все равно заходит в палату. Саша тут же ахнула, отпустив Князева и пропищала «папочка», побежала к ничего не понимающему Мише. Благо, Андрей догадался еще около регистратуры раздеть малышку. — что... Саша? Ты чего одна? — Михаил опешил, когда к нему на кровать начала заползать его дочь, с надеждой обнять. — а я не одна, со мной дядя Дюша, — всё же забравшись на койку, говорит Саша и хватает Мишу за костлявую ладонь. — Дюша, значит? — Горшенёв старается быть спокойным, чтобы дочурка ничего не заподозрила и не переживала, что папочка не общается с Андреем. — ага, мама сказала что я могу иди куда захочу с твоим другом! — д... Другом? — Миша сжимает крохотную ладошку в своей и приподнимается, чтобы Саша могла его обнять нормально. — почти так, Миш, — подал голос Князев, расположись на диванчике рядом с небольшой кучкой одежды, как его, так и Сашиной. — да... Конечно, другом, — Горшенёв, устроившись поудобнее, затаскивает Шуру на себя и прижимает к своей груди, смотря на Андрея неопределенно, — ну, Шур, как Настя там? Не ссоритесь? — неа, Настя в школе пропадает... А я по тебе так соскучилась, только вот мама какая-то странная... Она не разрешает мне о тебе говорить... И дяде Дюше тоже не разрешает! — Шурка отрывается от груди отца и смотрит на него, нахмурив свои бровки, — ты что-то сделал и мама тебя наказала? — м... Скажем так, в прошлом я сделал очень плохую вещь и сейчас тоже страдаю от этой вещи. Как подрастешь, обязательно тебе расскажу про это, чтобы ты не повторяла мои ошибки. — обещаешь? Правда правда? — конечно обещаю, как иначе? — улыбнулся Миша и обратно прижал к себе девочку. *** — ты забрал Сашу у Оли тогда? Ты же понимаешь, что если так подлизываться будешь, добром не кончится, — Андрей в этот раз прошёл чуть ли не через месяц. Ну, тур есть тур, и семью свою Андрей кормить собирается. — я не подлизывался, если ты так думаешь. Саша сама позвонила и попросилась к тебе. Я просто сказал Оле что если она хочет к папе, то я её привезу. Что ты так агрессивно, дочь не рад видеть или как? — Князев объясняет все как маленькому ребенку, а потом задает вопрос с подвохом. Старший понимает, Миша Шурку видеть рад, даже очень. Только вот и при ней он все равно был агрессивен. — конечно рад, опять твои идиотские вопросы, Князев, — Горшенёв какое-то время помолчал, при этом отвернувшись от голубоглазого, а потом снова повернулся и посмотрел с некой жалостью, — правда позвонила и попросилась ко мне? — а то! Подумал, что Оля хочет что-то спросить, поэтому и звонит. А Саша оказывается телефон взяла и грустно просилась к тебе. До этого же никто её не пускал,а когда ты очнулся, вообще даже взять с собой не решились. — вы что, одну её оставили?! —чуть ли не вскочил с койки Миша, нахмурившись. — что? Конечно нет! Она была с Татьяной Ивановной, пока я, Лёша и твой папа здесь были. Одну бы мы не оставили её, я же понимаю что страшно одной в квартире находится... — Андрей тут же выставляет руки перед собой, мол, спокойнее. — ладно не одна и то хорошо. А... Как Оля? — честно, я не знаю. Мы вроде общались, сейчас уже как-то не выходит, то она занята, то я в турах, поэтому с Олей я не вижусь в принципе. Агата, может, но не я. — ты это... Извиняй, что так гасил группу твою. Мы ж друзья, понимаешь, да? Знакомы давно, прошли через многое, — Миша шмыгает и пытается присесть, что у него получается с трудом и Андрей уже порывается его уложить обратно, как Горшенёв мотает головой и облокачивается на подушку, — мы ж с тобой с училища знакомы, ё-моё! — знакомы, знакомы, не кричи только, хорошо? Ты ж в этой больнице не один, сам понимаешь.... — извиняй, привычка уже... А как, ну... Как жена, дети? — Миша спрашивает тихо и немного смущенно. Он знал и про Агату, и про Алису, и в принципе про первую дочь Андрея, но никогда особо не интересовался. А сейчас, вот, вдруг стало интересно, как они. — Агата хорошо, Алиска растёт, иногда они с Шурой встречаются, но там чисто инициатива Оли, я не участвую в этом из принципа. Нет желания лезть в женские дела, а то еще отпиздят тем, что под руку попадётся, — Князев засмеялся и уселся на стуле поудобнее, — я никогда не забуду, как твоя мама стукнула тебя деревянной ложкой по лбу за то, что ты пытался стащить колбасу. — Андре, ну мы же договаривались! Забыли как страшный сон этот момент... Даже не вздумай кому-то об этом рассказывать, я тебя тут же пришибу. — ну ты так смешно тогда отлетел, тебя ловить пришлось, а то совсем убился бы! — Андрей уже нескрываемо смеется, хватаясь за живот. Миша, конечно, особо рад не был, что с него смеются, поэтому нахмурился, — радуйся, что я с капельницами, так бы я тебе лицо начистил. — всё, всё, успокойся. Ну смешно же было, не помнишь, как мы с тобой смеялись в вашей с Лёшкой комнате? — ну... Помню, да... — вот и не нуди! А то уже делаешь из себя недотрогу и злюку... — сколько ты сидел со мной? — вдруг спрашивает Михаил, смотря в голубые глаза. — в каком смысле «сидел»? — Андрей догадывается о чём идёт речь, но хочет убедиться что думает о том же, что и Миша. — в смысле, с начала комы моей или как? Не придуривайся, ты всё знаешь, — рыкнул Миша, снова заводясь, что его не понимают. — четыре месяца не выходил из твоей палаты весь день. Уже под ночь меня пытались прогнать, но я сопротивлялся. Все же мне на диванчике постелили и я спал там. — а... Оля? — если быть честным, я не знаю. Мы не говорим о тебе у вас дома, но Лёшка был у тебя, и даже Шурик из Америки прилетел к тебе, как только до него дошло что ты и умереть можешь. Прилетел первым рейсом. — Шурка? Балу? А он сейчас в России? — Миша оживляется. Он не видел Балунова слишком долго и хочется просто хотя бы поговорить нормально... — пару дней назад мы встретились и поговорили. Если хочешь, я могу его позвать, он тоже интересуется как ты...