Необыкновенные путешествия рыцаря и бродяги

Необыкновенные путешествия рыцаря и бродяги.                  Глава первая Это поразительно! Снова и снова я собираю новые сны в коллекцию обрывков в перерывах между днём и бессонницей, это я, ваш рассказчик, много лет я собирал эту историю по кусочкам, признаюсь я и сам был участником тех или иных событий, но не будем обо мне, слушайте мой рассказ. На этот раз молодой Раттэ предстал публике в роли молодого человека лет 20, в жизни этот человек не многого добился, он был скитальцем или может пилигримом, его походы часто оказывались не слишком удачными, он не знал что он ищет, не знал куда идёт, на лице красовались неказистые усишки, грязный грязный плащ что порядком износился давно пора было сменить, круглые очки в деревянной оправе имели треснувшее стекло, а на плече у парня была сумка, она была куплена совсем недавно и не успела потерять свой товарный вид, Раттэ вытаскивал из своего нового приобретения всякие диковинные предметы, стоя на бочках в толпе крестьян он кричал что-то несуразное, глупое, показывал фокусы, к нему тянулись и старались тронуть занятного фокусника. Но вдруг в толпу врезалась группа солдат в кольчуге под командованием рыцаря в доспехах цвета свинца, он был не молод и может даже болен, высушенный скелет с пергаментной кожей, старость приложила свою костлявую руку на голову этого несчастного рыцаря одарив её серебряными прядями в спутанных волосах цвета спелого каштана, ярко голубые глаза были в постоянном прищуре, будто он стремился заглянуть в душу будущей жертве его меча, крючковатый нос и правильные черты лица выдавали в нем сильную личность даже несмотря на его изможденный вид, рука лежала на эфесе меча давая понять что его противника ждёт неминуемая гибель, но несмотря на столь воинственный вид губы рыцаря были синеватого оттенка, и к всеобщему страху они были сжаты, давая понять что окружение было ненавистно ему, или быть может тоска одолела рыцаря глядя в толпу оборванцев. Стоит заметить что в городе где происходило это удивительное происшествие стояла жаркая погода и запах чумы вперемешку с ненавистным запахом вишни, верно рыцаря изнуряла эта невыносимая жара и вонь, но он упорно старался не замечать её ведя вперёд своего коня, рыцарь оглядывал толпу грозным взглядом, как бы стараясь напугать мелькающую в толпе болезнь, зрелище разбитых лавок и унылых серых зданий что были какими-то невозможными в жаркую летнюю погоду, вокруг всё цвело, старые деревья вишни что давно не давали плоды и тень которая хоть как-то спасала от невыносимой жары вызывала смешанные чувства, сожаление, гнев, уныние. Мёртвая трава пробившаяся под конец своих дней сквозь высеченные из камня ступени одной такой же серой от грязи и пыли площадки у дома как и самого здания нагоняло тоску и тень на лицо измученного жизнью рыцаря, отвлекшись от мрачного созерцания города он взглянул в сторону юноши на бочках. Будто не замечая что народ насторожился юноша вытащил маленькую деревянную коробочку с вырезанными на ней узорами, открыв которую из неё тут же выскочила длинная яркая блестящая змейка, а может и просто лента на пружине, народ этот фокус по видимому из за рыцаря не оценил, все стояли как бы уменьшившись под взглядом вестника смерти. Рыцарь оглядел бродягу-фокусника и отдал страже приказ, и те немедля стали пробиваться через толпу как бы повинуясь руке кукловода что дёрнул за нужные нити, схватив парня стража поволокла фокусника несмотря на его недовольные возгласы к величественным воротам у здания что служило людям ратушей. что впрочем не внушало доверия никому из тех кто видел его, желтые стены, витражные окна в красивых резных рамах на пару этажей превышающей любую из тех лавченок что были на улице, колонны окружающие здание из темного камня держали крышу выступаюшую на пару блоков создавая навес, её наверняка строили заключённые городской тюрьмы, строго говоря это здание по совместительству и было городской тюрьмой, в общем здание в каком-то смысле переняло стиль барокко. У здания была крыша интересной формы : в то время как любой дом имел банальную треугольную или быть может конусообразную крышу, это здание имело при себе плоскую крышу, на манер бастиона коих не много было в стране, из отверстий в этой чудоковатой крыши то и дело под напором лёгкого ветра слетал песок, в землях магистрата Герберта Бесстрашного давно не было дождей, от того земли его были потрескавшиеся и высушенные, но несмотря на засуху в центре города, на окраинах жизнь пробивалась сквозь потрескавшуюся землю так или иначе принося народу пшеницу и кукурузу, земли барона имели название готтердаммерунг, и увы название оправдывало город, в нем давно не было дождей, озера пересыхали, это лето выдалось весьма тяжелым, простой народ звался лирами и не имел ничего своего кроме одежды из грубого сукна, они служили господину в чьих землях им удалось укрыться от огня и мечей вражеских земель, но голод и поветрие учиняло множество проблем юному магистрату, очередная деревня чуть не пострадала от рук глупых солдат что захотели развлечься с особами женского пола не благородного происхождения, но благо этот налёт прекратился с известием о новой войне, и верно поддавшись панике толпа стала расходиться завидев худого глашатая в ярком красном камзоле и с пергаментом в руках, стоит заметить что городская стража как и рыцарь куда-то пропали, если исчезновение стражи ещё можно было объяснить тем что они уводили бродягу в тюрьму, то пропажу рыцаря объяснить было весьма затруднительно, он просто пропал. Взабравшись на бочки и развернув пергамент юный глашатай заорал фальцетом что есть сил. - Армия герцога Трикстера Старшего объявила войну великому магистрату Герберту Бесстрашному, в связи с этим событием, все здоровые мужчины возрастом от 14 и до 27 поступают в распоряжение барона. Обычные рядовые солдаты имеют право на арест встретив сопротивление, капитан же имеет право вербовать на службу всех мужчин от 14 до 35 лет. Тут глашатай остановился дабы прокашляться, придя в себя от приступа кашля и набрав побольше воздуха раздалось продолжение объявления. - Возделывать поля в знак раскаяния будут узники бастиона Зигфрида, и пострадавшие от поветрия. Кузнецы и работники кухни освобождается от военной службы дабы обеспечить армию оружием и продовольствием. Недовольный народ бросил попытки сбежать и начал нападать на глашатая в ярком атласном наряде, на его крики прибежала стража оставив бродягу один на один с командиром тюремной стражи. После беспорядков, всего в синяках и ссадинах глашатая повели вон с площади, по дороге меж бедных улиц что погибали от поветрия не в состоянии заплатить доктору что изгнал бы чуму из города, никому из стражи заражение не грозило, стальные панцыри под которыми были полностью кожанные одежды берегли городскую стражу от чумы, но не от солнца что варила их в собственных доспехах, на удивление и самодовольный барон был в безопасности, и самое странное во всем происходящем то, что любая дорога кроме центральной выводила рано или поздно на замок магистрата, окруженного каменными стенами и рвом, для порядка стоит уточнить что и ров порядком высох оголяя наконечники стрел и скелеты неугодных Герберту Бесстрашному слуг, но его болезнь не постигала, хоть на его голову постоянно сыпались проклятья всех и каждого. Поговаривают что он смог найти лекарство, но доподлинно это было никому не известно. Солнце начало склоняться к закату, вечерело, не застав объявления но вернувшись через час после похода по грязным улицам этого проклятого места рыцарь оставил конюху старого приятеля по войне и пошёл в глубь своего двора, там, где его мало кто видел несмотря на невысокий забор, во дворе он снял тяжёлые доспехи обнажив свой истинный облик, на вид это был худощавый мужчина средних лет, под латами была кольчуга, она была лёгкой и звенья её были размером с ушко иглы, такую больше нигде не куют, её за военные заслуги на кровавом перевале даровал ему сам король, слова его в те времена отпечатались в памяти рыцаря весьма отчётливо, и звучали они так - возьми её, она служила мне верой и правдой, спасала от вражеских стрел и мечей... Тут король прервал речь кровавым кашлем, его ранение несмотря на кольчугу было смертельно, особо яростный воин ударил короля в грудь древком копья, этот удар был настолько силён что разбил ребра короля повредив лёгкие, но рыцарь всего этого не знал. И так мы отвлеклись, откашляв пол пинты крови король продолжил - таких изделий ты больше нигде не найдёшь.. Это отголоски прошлого закованные в сталь.. Тут голос короля совсем ослаб и он отпустил богу душу, сидя на коленях у своего теперь уже мёртвого господина, рыцарь читал молитву сжимая в руках оставленную в подарок броню. После войны он ходил ко всем кузнецам и мастерам города, некоторые брались залатать повреждения на кольчуге, некоторые отказывали, но несмотря на сложность заказа один сороколетний старик (небольшое пояснение, в этой далёкой стране редко кто доживал до 65 ввиду постоянных войн и болезней) в старой кузнечной мастерской на окраине города между полями и глубокой рекой от которой питались практически все города, где он ковал вилы и лопаты для лир. Все таки залатав некоторые бреши в старой защите и не взяв ни монеты с тогда ещё крепкого здоровьем рыцаря он вернулся к старой кузнечной работе. Оставив воспоминания рыцарь стянул через голову кольчугу и закинул её на плечо, он был высок и силён, но то ли болезнь, то ли усталость или быть может нервное истощение сказалось на мужчине, выглядел он как умирающий титан, внушающий страх, величественный, но в то же время угасающий, не живой. Хмуро оглядев собственный дом рыцарь хмыкнул и побрел мерить двор шагами, мысли его были словно страшный груз, будто что-то неуловимое, когорта медных рыцарей должна была выступать на рассвете в замок короля, остальные войска должны были вступить в гарнизон, но какие-то странные образы мелькали перед глазами, ратуша, это убогое подобие рынка, торговцы, бродяги и нищие как бы тянувшиеся к этому месту. Треснувшие камни у центральной дороги уводящей всякого меж дворов знатных особ и приближенных жестокого магистрата из города, ему не спалось, событие на рынке не должно было выбить его из колеи, но что-то не давало покоя его душе, что будто птица рвалась наружу, подальше отсюда, подальше от закоулков этого богом забытого места, рыцарь молчал, в вечернем воздухе запахло дымом из печных труб. - Не пойти ли мне в таверну.. А впрочем к черту. Подумал уставший рыцарь, затуманенный разум ощутил как подул лёгкий ветерок сметая пыль с улиц и вознося её к небесам, втянув ноздрями свежий воздух рыцарь опустился на старую деревянную скамью у дома, её вытесал ему мастер над всеми столярами города по приказу магистрата за отличия на службе. Этот глоток воздуха был ему необходим. Поднявшись на ноги и обойдя двор вдоль и поперёк рыцарь всё же поднялся на площадку каменного здания что служило ему домом, тяжело опустившись на ступени и уже погружаясь в объятия сна рыцарь аккуратно прислонился к колонне поддерживающий навес над головой, вокруг звуки тихой жизни, невысокий забор окружающий участок слегка поскрипывал создавая шёпот, не слышный и не разборчивый, на дороге ведущей от дома звучал стук колес и голоса поздних гуляк опять напившихся вишневой настойкой, вишня росла везде и была как проказа, её запах будто разлетался везде не давая покоя любителям выпивки, и как на грех рыцарю таверна стояла совсем неподалёку от его дома, парочка поворотов делов-то, но рыцаря там никогда не видели, а если и видели то всё смолкало, будто сама смерть в гости пожаловала, сидел он в углу рядом с закопченым маслянными лампами окном, попивая хмельной настой рыцарь погружался в омут своих мыслей, и в те моменты даже мышь не смела прерывать то забытие в котором пребывал уставший от многолетней службы мужчина, иногда он насвистывал себе какие-то песенки, звучали они весело но не от него, создавалось впечатление что всё к чему прикасался рыцарь приобретало цвет его доспех, мрачных и совсем не таких о которых рассказывали барды и тот бродяга. Рыцарь закрыл глаза, сон забрал его, подарил ему минуту покоя, на улице была ночь