Лунная драконочка

… Неожиданно перед ним простёрлось больше поле, твёрдое, стучащее под когтями. Он завороженно посмотрел на лапу — её чешуя посверкивала радужным под неверным цветом свечи. Раскрыл крылья — пока ещё маленькие, просвечивающие насквозь и бросающие цветные блики под пространство под ним. Он… вылупился? И тут его ударило осознание. Кем он был. Человеком, выменявшим странный радужный камень. А теперь… теперь перед ним лежит скорлупа радужного яйца. И он сам… сам крылатое существо с переливающейся на свету чешуёй. А под ним поверхность его деревянного стола, немного неровная, но такая большая для такого маленького существа, как она! И снова, как маятник, его качнуло вперед. Там, где он — это радужный драконёнок. Драконочка? Она снова раскрыла свои радужные крылья, пока маленькие, но она уже представляла, как они вырастут и будут нести её в небеса! А потом назад. С осознанием, что произошло. Его когти царапнули дерево под ним — столешницу — она может процарапать своими острыми когтями! Он медленно, но верно, понимал, что потерял, и что приобрёл. Гибкое, переливающееся на свету, чешуйчатое тело. Крылышки — маленькие, но всем видом говорящие, что вырастут в большие, способные поднять к вершинам гор! Мурашки прошли по её спине, приподнимая чешуйчатый гребень. Она… она… Маятник внутри успокаивался, воспоминания, опыт, медленно, но верно, сливались. Драконочка распахнула глаза — светящиеся мягким внутренним светом, полностью голубые, без намёка на зрачок. Она даже не подозревала об этом — она просто видела мир вокруг себя, чётко и ясно. И её воспоминания, и её новые знания о новой жизни — это было одно целое. Как и должно быть у всякого разумного существа. Ей пришлось подпрыгнуть, чтобы снять крючок со ставней. Потом толкнуться носом, чтобы открыть их наружу, пуская внутрь прохладный воздух. Её фриллочки шевельнулись, улавливая ветерок, а ушки под ними прекрасно слышали тихое сопение спящей домашней живности. Свет луны падал на неё — и будто ласкал её чешую, даря какое-то странное, никогда не чувствованное прежде, тепло. Осталось только дождаться маму — она же тоже любит лунный свет! И она прилетела, чувствуя невысказанный зов — будто струны лунного света завибрировали, зовя её. Гибко и грациозно подошла к своей радужной дочери, ткнувшись в её тельце носом. «Милая…» — раздались её слова, будто само пространство, сотворённое из света, вибрировало ими. И драконочка ответила маме длинным, высоким урчанием. Он… она дождалась! Вскоре она через голову уже перебралась маме на спину. Нет нужды оставаться в своём доме. Вряд ли кто-то признает в едва вылупившейся драконочке того человека. И вряд ли она сможет это донести — она тоже, как и мама, заставляла своими словами вибрировать пространство света, а не выталкивать воздух из лёгких. Мама взлетала мягко и совершенно бесшумно, и её крылья под светом больших лун играли многочисленным радужными бликами невозможных цветов. Драконочка глядела во все глаза, завороженная игрой света и всё более маленькими домиками внизу. И пониманием совершенно нового пространства высоты, которое скоро будет подвластно и ей тоже. А вдруг… а вдруг она когда-нибудь сможет поделиться этими ощущениями с теми, кого она оставила там, позади? Это было бы замечательно! «И ты сможешь» — ответила ей мама, направляясь прочь, в чащобу леса, куда не заходили даже люди, живущие далеко в лесах и знающие их.