Забытые чувства

В наполненной до краев ванной лежать было совсем не спокойно, как это обычно бывает у других людей. Многослойная одежда, которая должна была сбросится на пол ещё до погружения в ванну, покоилась на виновнике сегодняшнего убийства. Руки не могли стянуть с себя все эти тряпки, как и не могли дотянуться до маленького рычага подачи освежающий воды. Ванна была наполнена вовсе не водой. Но то, чем она была полна, имело ее свойство. В этом можно было утонуть. И это вовсе нельзя было назвать чем то "освежающим". Способно ли хоть что-то освежить его сейчас? Разве только кто. Небольшой диалог с любимым детективом...да даже увидеть его сейчас было бы вполне достаточно, чтобы хоть как-то сбросить с себя малейшую каплю глубокой боли, накопившуюся в его душе за все время. Он все делал правильно. Как только его родина изменится, он получит по заслугам, как и те кто получил по заслугам от его собственных рук. Все эти дворяне, безусловно, заслужили то как с ними обошлись. Но почему же по телу лихорадочно проносятся волны мурашек, а руки трясутся, словно держат груз, который он на себя взвалил? Почему же он чувствует злость в перемешку с печалью на этот неправильный мир, неправильное общество, и самое главное— неправильного самого себя. Тревожный взгляд мечется по холодной, узко обставленной комнате, пока не натыкается на нож, который видимо так и остался с того раза. Мориарти вовсе не хотел причинять себе вред сейчас. Пока что ещё не время. Но правда была в том, что Уильям не мог справиться с желанием покончить с временем прямо сейчас. Прямо сейчас могло быть любым моментом в его жизни. Стремление было лишь к справедливости, а затем к достойной для лорда преступности смерти. И как бы там не было, с каждым днём справедливость уступала желанию умереть. Ему хотелось расплатиться за все свои грехи как можно скорее. Ему хотелось бы чтобы все было по-другому. Дрожащие руки сами потянулись за холодным оружием. Подушечки пальцев сами прошлись по острому лезвию, после чего тот не смог сдержать рваный Всхлип. —Лиам, все хорошо? Тебе приснился кошмар?—беспокойно разнёсся над ухом родной хрипловатый голос. Уильям не мог ответить. Его сердце отбивало слишком частый ритм, а дыхание срывалось. Да, это был сон. Страшный, кошмарный сон, с теми чувствами, с которыми он хотел покончить раз и навсегда. Чувства, кои все ещё преследуют его по ночам. Почему же даже будучи вдали от места происшествий, в уютной квартирке, в мягкой кровати, с любимым мужчиной все ещё больно? Шерлок увидел, как губы Лиама на миг искривились от горечи—на миг столь краткий, что только он и смог бы заметить. «О чем ты думаешь? Что тревожит твою душу?» Какое-то время Уильям смотрел в пустоту, а сонный Шерлок аккуратно зажёг сигарету, лежащую на рядом стоящей тумбочке, поднеся её к алым губам Мориарти. И так, поочередно скуривая сначала одну, затем вторую и третью сигарету в компании мягких поцелуев Холмса, Уильяму стало куда легче. —В мои предполагаемые последние дни, я просыпался лишь к закату.—наконец промолвил Уильям и немного погодя, добавил—Знаешь, когда станет очень грустно, хорошо поглядеть как заходит солнце. —Значит, в те дни когда ты просыпался лишь к закату, тебе было очень грустно? Но Лиам не ответил.