Титаник

Всю ночь я проторчал в своей мастерской, рисуя Синди, когда она была еще совсем ребенком. Странно, что я еще помнил те годы, обычно спустя сто лет я половину забывал, вычеркивая, как ненужное, из своей жизни. А те годы я еще помнил так ярко, как не помнил почти ничего. Так ярко я помнил часто то, что всю жизнь пытался забыть, точнее, то время, когда был человеком. Помнил Татию, ее глаза цвета горячего шоколада, волосы, в которых так и хотелось запутать пальцы, ее голос, чуть хрипловатый, но все же мелодичный. Ее образ, так ярко впечатавшийся в мою память, и, который не сотрет оттуда уже ничто, даже время или отключенные чувства. Но те воспоминания причиняли мне неизгладимую боль, а это наоборот, заставляло улыбаться или даже смеяться над собой, над шалостями маленькой Синди, над Ребеккой... Они заставляли почувствовать меня снова хоть немножечко живым. - Ник... - в комнату тихими шагами вошла Синди, уже в пижаме, с растрепанными, спутанными волосами, в беспорядке упавшими ей на плечи. - Почему ты не спишь? Девушка застыла у двери, внимательно смотря на меня. По ее глазам я понял все, это у нас с ней был такой своеобразный ритуал извинений. Не можешь сказать вслух - скажи это глазами. - Не спится, - просто ответил я, улыбнувшись ей уголками губ. - А ты? - Ну... Мне тоже... не спится. - почти соврала она, прекрасно понимая, что я понял, но тут же попыталась оправдаться: - К тому же, вампирам же необязательно спать. - Необязательно, да. - я снова улыбнулся, глядя ей в глаза и в тоже время прося у нее извинений. Этот своеобразный обмен взглядами примерно означал вот что: Я не должен был следить за тобой, а потом обвинять в том, что сам себе навыдумывал. Прости, что не поверил. А я не должна была врать, что мы были в Мистик Гриле. Прости. Я подошел к девушке и обнял ее. Так хорошо было стоять и просто обнимать ее, прижимая к груди. Вот оно, мое тихое мирное счастье. - Ой, а кого это ты рисуешь? - вдруг спросила Синди, отстраняясь от меня и внимательно смотря в глаза. - С чего ты вообще взяла, что я рисую, милая? - поинтересовался я, с неохотой освобождая ее из своих объятий. Девушка передернула плечами, будто понять это для нее - само собой разумеется. - От тебя краской пахнет, - начала объяснять мне неразумному она. - А, когда я вошла, ты стоял около мольберта. К тому же, ты испачкал меня краской. Ну вот, вроде бы и все. А теперь показывай свое творение, Леонардо. Я улыбнулся и покорно отступил в сторону, давая девушке увидеть рисунок на мольберте, при виде которого ее губы расплылись в милой, совсем еще детской улыбке. На картине была изображена маленькая девочка лет шести-семи с длинными, растрепанными черными волосами. Она стояла у двери в темной комнате, но ее лицо озарял теплый свет, сочившийся из коридора, потому что она сама стояла в полоске этого света, одной рукой сжимая лапу большого белого медведя, другой - ручку двери. На лице крошки было раскаяние, а в больших ярко-синих глазах - некая просьба о прощении. - Ник, это же я?! - вдруг очень тихо прошептала Синди, все еще глазея на картину. - Это я, правда? Подойдя к девушке, я обнял ее со спины. - Ты, конечно... - улыбнулся я. - А разве у кого-то еще был такой плюшевый белый медведь, с которым этот кто-то всюду таскался? - Не-а. Только у меня, мой Винни. - да, точно так его когда-то и звали. - Помнишь, которого ты подарил мне на День Рождения? - Помню. - отозвался я. - Как я мог забыть, дорогая? Вопрос был риторический и ответа вовсе не требовал, поэтому мы оба и молчали, стоя так около мольберта и вспоминая тот самый день, то есть ночь, запечатленную на картине. - Знаешь, Ник... - неожиданно заговорила Синди, - а ты ведь был прекрасным старшим братом, лучшим старшим братом на свете. Я правду говорю, что ты смеешься? А я все же продолжал смеяться, утыкаясь ей в плечо. - Да, потому что тогда ты мне сказала то же самое, - перестав смеяться, объяснил я. - Почти. - Ага, я помню. В этот момент в комнату влетела Ребекка, она свирепо взглянула на нас, особенно на меня. - Ну и что вы тут делаете? - воскликнула она. Я пожал плечами. Вот умеет же сестренка все испортить. - А ты? - Я... эм... - видимо, отмазку для себя Бекс и не придумала, так несясь спасти лучшую подругу из рук злого брата-извращенца. - Я... м... Кола ищу. Вы его не видели? - Он на свидание ушел. - как можно спокойней ответил я, хотя уже хотел наорать на сестру. - В костюме, - поддакнула мне Синди. - И вернется нескоро, в любом случае, так, что можешь идти спать, Бекс, его тут нет. И идиллии, царившей несколько минут назад, тоже нет...