Body language

      Сложно было отделить дрожь собственного тела от вибраций рычащего дракона. За сотни километров от земли жёлтая чешуя Сиракс отливала жидким золотом. И только здесь, в воздухе, Рейнира ощущала себя по-настоящему особенной: тягучим и горячим сплавом драгоценных камней. Вот только даже полёт не помогал чувствовать себя будущей королевой Семи Королевств. Рейниру и раньше терзал этот вопрос, но после смерти матери, навязчивые мысли постоянно мешали спать, преследовали за обеденной трапезой, а теперь настигли её и в единственном месте, где она могла быть свободной. Кто тот жестокий человек, что придумал «выбор»?              Выбор, которого у неё никогда не будет.       Сиракс медленно взмахивала тяжёлыми крыльями, не спеша опускаться на каменный мост: скопление людей с мечами заставляло её нервничать. Однако возможное кровавое столкновение волновало Рейниру меньше всего. Взгляд выискивал белые пряди, точно такие же как у неё самой. И она заметила его. Расстояние не имело значение, когда дело касалось Деймона Таргариена.       Она не сомневалась, что он тоже смотрел на неё. С мягкой, но в то же время дерзкой полуулыбкой, которая становилась всё шире и шире. Идти под обжигающим, точно драконье пламя, взглядом было настоящим испытанием. Рейнира прослыла бы лгуньей, скажи она, что ей не нравилось это ощущение. Не нравился дядя, сотканный из света и тьмы в равных долях.       — Отец назвал меня принцессой Драконьего камня. Ты живёшь в моём замке, дядя.              Язык с удовольствием изгибался во рту, помогая рычащим звукам валирийского вырваться на свободу. Она знала, что он тоже наслаждался их разговорами, которые большую часть времени были понятны только им двоим.       — Он не твой. По крайней мере не до твоего совершеннолетия.       Порывистая речь Деймона была под стать его рискованному поступку. Украсть яйцо её брата. Кто ещё мог решиться на подобное? Вернее, кому ещё подобное бы удалось.       — Ты навлёк гнев своего короля.       — Даже представить не могу чем, — мужчина хмурится в наигранном непонимании. — Сегодня праздный день. День мой свадьбы.       Она усмехается первой. Оба прекрасно понимали, что он прикрывался этим подлым острословием.       — У тебя уже есть жена.       — Не та, кого я выбрал сам.       Тело предало Рейниру, отреагировав на столь тягостное слово. Боги Древней Валирии сыграли с ней злую шутку, сделав порочного принца её родственной душой.       — Считаешь это веской причиной, чтобы украсть драконье яйцо у моего брата? — принцесса вложила в голос чуть больше силы. Следовало перехватить главенство над диалогом. Отвлечь его внимание от собственной слабости.       — Ты делила колыбель с драконом. Я хочу того же для своего ребёнка.       Он приблизился почти в плотную. Навис над ней словно острые пики древних дворцов. Однако даже будучи выше на голову, Деймон никогда не смотрел на неё сверху вниз. До сих пор он воспринимал её как ребенка, но отнюдь не глупого или нуждающегося в защите. Деймон всегда видел в ней потенциал. Это чувствовалось в каждом жесте внимания, в каждой ухмылке или брошенной фразе.       — У тебя будет ребёнок?       Никогда не знаешь — шутит ли он или говорит всерьёз.       — Однажды.       Женщина в белом внимательно следила за ходом переговоров. Стоило ему заявить о ребёнке, как она поспешила скрыться. А Рейнира поспешила перейти на общий язык.       — Я перед тобой, дядя. Причина твоего гнева. Из-за меня ты лишился престола.       Закатное солнце смягчило острые черты Деймона. Мужчина улыбался, прислушиваясь к её речи. Как бы не старалась, Рейнире казалось, что он был способен читать её так же легко, как когда-то Алисента без труда читала для неё ветхие летописи.       — Если желаешь вернуть трон, ты должен убить меня. Сделай это. И покончим с этой суетой.       Когда драконье яйцо оказалось у неё в руках, а спина человека, которым многие в тайне восхищались или открыто ненавидели, растворилась в чертогах замка — Рейнира ощутила прилив силы.       Впервые ей показалось, что она может справиться с грядущим.               Сможет стать королевой.