Сладкий.

Прелестный запах клубники окутал весь дом. Его сладкие нотки щекотали ноздри, и заставляли ноги подкашиваться. Он словно гипнотизировал чужие разумы, вынуждая молодых альф идти на заветный аромат. Даже Зонтик, почуяв его, бросил чай и пошёл на поиски хозяина этого запаха. *** Живот скрутило ужасным спазмом. Все внутренности словно желали покинуть тело, выйдя через задний проход. Ромео уже как битый час не может встать с кровати, эта течка началась до ужаса неожиданно и с безумно сильными спазмами. Романтик лежал на кровати в белой, промокшей насквозь в собственном поту, футболке и не менее влажными боксёрами, через которые отчётливо можно было увидеть вставшее достоинство парня. Кареглазый еле слышно скулил, желая избавиться от боли в животе и от слишком приятного зуда в собственной заднице. Но прикоснуться к члену было уж слишком смущающим действием, а входить в себя пальцами там тем более! Оставалось лишь мучиться от неудовлетворения и тихо рыдать в подушку, надеясь что альфы не придут на его запах. Но все его надежды были разрушены, когда перед глазами показалась размытая фигура с салатовыми волосами и словно горящими синими глазами. — так сладко. Ромео, что это такое по твоему? Я прихожу в гости к своим друзьям, дорогим клонам, а они слюни от запаха пускают. Даже чая не удосужились налить, представляешь?! Тут же начал ворковать Джокер, положив ладонь на чужие ягодицы, сжимая их и пачкая руки в естественной смазке омеги. — ну хоть ты прими меня правильно~ Томно прошептал мужчина на ухо парня, получая на это умоляющий писк. Ромео повёл бёдрами, позволяя Джокеру касаться его. Синеглазый ухмыльнулся, обнажая белоснежные клыки и сверкнул довольным взглядом. Мужчина забрался на кровать, нависая над омегой и судорожно вдыхал его запах. Вскоре вдоволь надышавшись сладким ароматом, Джокер припал губами к чужой шее, тут же вонзая клыки в нежную кожу, выбивая стон из измученного романтика. Он продолжил кусать Ромео, оставляя после себя кровавые ранки от клыков. Кареглазый же стонал и тёрся стояком о брюки Джокера, желая избавиться от напряжения и боли. Но мужчина его проигнорировал и спустился ниже, обводя языком острые ключицы и оставляя нежный поцелуй в ложбинку меж костями. Розовый уже змеёй извивается, только бы ласки были жёстче! Он скулит и шёпотом умоляет ускориться. Ну кто Джокер такой, нельзя отказывать бедняге в настолько жарких просьбах. — уф, ты такой горячий~ желаешь быть жёстче, меня трясёт от твоего напора~ Всё дразнит красный романтика, вынуждая слёзы катиться по щекам седьмого. Ромео уже сам снимает футболку и скидывает её на пол, ладони тянуться к собственным трусам. Джокер самодовольно промурчал, наблюдая как этот парень раздевается перед ним и умоляет трахнуть его. — ненасытная сука. Заключил синеглазый, когда седьмой избавился и от нижнего белья, раздвигая ноги перед ним. Салатовый хмыкнул, спускаясь пальцами к чужому аналу и нажимая на мокрое колечко мышц. Ромео дёрнулся, громко выдыхая и жмуря глазёнки с застывшими на ресницах бусинами слёз. От собственного напряжения в плотных брюках хочется выть, а запах и просьбы добивают. Но порвать омегу в планы синеглазого никак не входит, так что он медленно толкается пальцем внутрь, на что романтик блаженно выдыхает, всё ещё желая большего. Сейчас нижний не чувствует даже дискомфорта от непривычного чувства в заднице. Есть лишь желание и огромное возбуждение. Томный взгляд синих глаз, заставляет Ромео сжиматься от нездорового удовольствия и мелко трястись, лишь бы ласки продолжались. Из члена всё течёт естественная смазка, в заднице не менее влажно. Джокер наконец вошёл тремя пальцами, раздвигая нежные стенки ануса. Пальцы блуждают внутри романтика, вынуждая его громко стонать, чуть ли не кричать от удовольствия. По щекам стекают слёзы, а голос невыносимо дрожит. Руки седьмого не находят себе места то хватаются за простынь, то за костюм красного, умоляя себя поцеловать. Но салатовый лишь ухмыляется и вытаскивает пальцы из чужой задницы почти полностью, получая на это действие громкий скулёж. Его стоны слишком прекрасная музыка для ушей. Вскоре анал уже без проблем и дискомфорта принимал четыре пальца, как понимают оба, время пришло. Джокер медленно избавился от брюк и трусов, блаженно выдыхая когда напряжённый член вырвался из тесного плена. Ромео с восхищением посмотрел на достаточно большой орган, остаток здравого разума заверил, что он в него не поместится, но омежья сущность твердила обратное. За время внутреннего спора романтик и не заметил, как головка красного пристроилась у его анального прохода. — расслабься, сучка. Весело крикнул Джокер и толкнулся в нутро омеги, заставляя его пищать. Не жалея кишку пассива, красный продолжил входить до тех пор, пока не вошёл полностью. Он тяжко выдохнул и закусил губу. Ромео же в это время, не зная куда себя деть от странного ощущения заполненности, метался по кровати. Карии глаза живут своей жизнью и с каждым движением закатываются от удовольствия, сопровождая это действие громким стоном. *** Трахая Ромео, Джокер даже не заметил, насколько близко он к оргазму. Мужчина гортанно рычал, вдалбливаясь в открытое очко с бешеной скоростью. Седьмой уже настолько вымотался, что не шевелился и лишь иногда вздрагивал когда красный попадал по заветному комку нервов. Розовый успел кончить несколько раз и сейчас вяло мычал, закрыв глаза. Его член также опал, безвольно дёргаясь от толчков. Наконец Джокер излился внутрь, входя до предела. Его глухой стон был последний звук в комнате, после наступила оглушительная тишина. Этот оргазм настолько сладок, что не хочется даже дышать, лишь бы это чувство не уходило. Но через несколько десяток секунд вместо приятного удовлетворения тело сковала усталость. Джокер лениво вышел из тела романтика. Член вышел с пошлым хлюпом, следом за ним сразу же начала вытекать сперма. Красный поднялся с кровати на всё ещё вялых ногах и принялся одеваться, продолжая смотреть на седьмого, который был в состоянии полуобморока. Ухмылка сама расцветала на губах, стоило увидеть шею на которой уже было отлично видно яркие засосы. Это тешило самолюбие. Наконец мужчина привёл себя в порядок и напоследок поцеловав милого друга в его пухлые губы, покинул комнату.