Fleur royale

Каждый день Ёнджуна обычно проходил одинаково. Подъём в пять утра, умывание, зарядка, завтрак. Затем в кузню, чтобы заточить мечи, отполировать доспехи, подшить, где нужно подшить, переодеться, выйти на тренировку. Спустя два часа — перерыв, снова тренировка. Обед. После обеда чтение. Хотя многие ребята предпочитают книгам сон или разговоры, Джун действительно любит погрузиться в какое-нибудь чтиво на часок-другой. После четырёх парни принимаются за свою работу. Каждый месяц род занятий меняется, поэтому все успевают и дворниками побыть, и в кузне попотеть, и порубить лес с наступлением холодов. Зимы здесь всегда лютые. Тяжёлая работа почти не даёт мёрзнуть, но непроглядные чёрные тучи и завывающие метели погружают весь город в уныние и сонность каждый год. Весна приходит поздно. В мае, наконец-то, на реках сходит лёд; первые цветы радуются солнцу, а ветра становятся более ласковыми. Конец августа и сентябрь утопают в густых туманах, по утрам на ещё зелёной траве появляется изморозь. Так приходит осень. А за ней снова зима. Так же, как заканчиваются времена года, а им на смену приходят другие, Ёнджун завершает своё обучение в военной школе и теперь стоит перед выбором: остаться в родном городе и служить народу либо ехать в столицу с целью пробиться в королевскую стражу. На самом деле здесь изначально и не было выбора. С раннего детства, пропитанного мальчишескими играми на бутафорских мечах и рассказами о храбрых воинах и их подвигах, Джун мечтает о службе во дворце. Красивая форма изумрудного цвета с позолотой, достойное жалование, крыша над головой и возможное повышение, чтобы обеспечить себе спокойную старость… Ёнджун действительно был хорош во время учёбы. Не представляя своей жизни без меча за поясом и чёткого расписания, он не видит иных вариантов, кроме как ехать в столицу. Дорога до столицы дальняя — отправься он туда, уже вряд ли когда-нибудь вернётся в город. Но здесь его ничего и не держит теперь, когда отец давно погиб в огне, а матери своей он никогда и не знал. Из имущества ему достался старенький, ветхий домик, уже практически непригодный для жилья. Вещей почти нет; главная драгоценность — меч, выкованный в кузне при школе. Простой, но крепкий, идеально сидящий в руках и прошедший с ним не один поединок. Именно меч, этот кусок стали, был ему самым близким другом и остаётся им по сей день. Особо близких отношений за двадцать лет своей жизни он так ни с кем и не завёл. Парней, с которыми учился, всегда называл приятелями, девушек, с которыми виделся, — подругами. И пускай дружба эта состояла из периодической интимной близости, хотя и заканчивалась так же быстро, как и начиналась, другого слова Джун подобрать не мог. Ни разу ни к кому не привязавшись эмоционально, он всегда думал, что не способен на сильные эмоции и впечатления. Естественно, это никак не расстраивало его. Доверять себе, полагаться на себя, стараться ради себя. У него есть только он сам, но этого вполне достаточно, чтобы жить дальше. Чтобы жить и добиваться целей. Очередной такой его целью стало получение рекомендации от генерала, прежде чем отправиться в путь. Он сам заикался по поводу того, что Ёнджун отлично справится с поступлением на службу после выпуска, поэтому с удовольствием согласился на встречу в одном из местных трактиров, чтобы всё обсудить. Вечером выходного дня здесь довольно шумно. Все диалоги, звяканье посуды, смех сливаются в неразборчивый гул. Резкий запах табака перебивает весь аппетит, но, кажется, только одному лишь Ёнджуну. — Почему трактир? — он морщит нос, сжимает в руках свою полупустую кружку с пивом и осматривается. — Я голоден, как волк. Да и выпить хочется, конец недели всё же, — объясняет генерал, откусывая от хлеба. Ёнджун ждёт. На расспросы, почему не хочет есть, отвечает, что уже ужинал. Дома оставалось что-то, что он стряпал вчера. Готовка явно не была его сильной стороной, но всё же лучше поесть потом в одиночестве и спокойствии. Закончив с ужином, генерал вытирает салфеткой губы и двигает к себе остатки какой-то выпивки. При нём нет ни бумаги, ни чернил, — значит, писать он будет после. О чём он собирается говорить, Ёнджун может только догадываться. — Ты, верно, так и собираешься ехать в столицу, а? — он спрашивает младшего и, получив кивок, продолжает: — И что, совсем не рассматриваешь для себя других вариантов, кроме королевской стражи? Им же там заняться, небось, нечем, целыми днями свои пуговицы да сапоги начищают, — отпивает, смотрит на молчаливого Джуна, хмыкает себе под нос. А затем двигается ближе. — Ты, парень, действительно хорош. У тебя большое будущее. Но по службе во дворце без чужой помощи ты продвинуться не сможешь. Говорю тебе это, потому что не хочу, чтобы ты тратил своё драгоценное время. Так, по секрету. — И что вы предлагаете? — Ну, — он снова выдерживает паузу, отпивает из кружки, стучит по ней пальцами. — Что ты знаешь о нашем короле? — Хм, — Ёнджун поднимает взгляд к потолку, вспоминая. — Старик. Говорят, он любил устраивать празднества, ездить на охоту, но сейчас уже не в состоянии долго стоять на ногах. Ни разу не слышал, чтобы кто-то отозвался о нём хорошо. Но и плохого не говорят. Армия растёт с каждым годом, но про войну ничего не слышно, народ живёт вполне спокойно, хоть и не все в достатке. В округе разве что небольшие эльфийские поселения, живущие по своим законам, но их уже давно не видно, не слышно. — Слышал о его наследнике? — Ну… Его Величество никогда не был женат. Слухи ходят разные, и где-то говорилось, что у него есть дочь. Генерал издаёт булькающий смешок и снова наклоняется поближе к Джуну, чуть ли не ложась грудью на стол. — Король наш ровно двадцать лет назад, после возвращения с охоты, хвастался всем кому ни попадя, что влюбил в себя лесную эльфийку. И правда, во дворце много раз видели красивую женщину с чёрными, как уголь, волосами, белой кожей и острыми ушами. Она была прекрасна, как сон, разнося за собой аромат цветов и чаруя голосом не только мужчин, но и женщин. Страшная сила… Она прожила во дворце ровно год, а потом куда-то исчезла. Будто испарилась. Никто никогда больше не видел её, а его величество так и не объявил её в розыск. Зато поползли слухи о том, что любовница эта оставила после себя ребёнка. Да такого красивого, что вся прислуга тут же принялась его холить да лелеять. Все его любили. Все, кроме отца. Говорят, тот даже приказал заколотить все двери, ведущие в ту часть замка, где по сей день живёт его дитя, лишь бы его не видеть. Ёнджун не замечает, как хмурит брови, слушая историю. Он не до конца понимает, к чему вообще ему эта информация, но всё же любопытство и уважение к старшему не позволяют оборвать рассказ. — О принце действительно мало кто знает. Но все дети когда-то вырастают и вырываются на волю. В последнее время ходят слухи, будто его высочество разъезжает верхом по городу в своих лучших одеждах и смотрит на всех свысока. А король так и сидит в своей части дворца, и только один бог знает, чем он там занимается. Генерал допивает что-то алкогольное из своей кружки, снова вытирает губы и поднимается, кивая в сторону выхода. Оказавшись во дворе, они отходят подальше от дороги. Ёнджун молча наблюдает, как мужчина прикуривает трубку. То, что принцесса на самом деле оказалась принцем, не так удивляет, в отличие от того факта, что король так отнёсся к своему чаду. — Готовится заговор, — вдруг сообщает генерал, и Джун на секунду теряется. — Я хочу предложить тебе кое-что, Ёнджун, но ты должен будешь хорошо подумать над выбором. Я напишу для тебя лучшие рекомендации как для специально обученного телохранителя. Если всё пройдёт хорошо, тебя приставят к Его Высочеству и какое-то время ты должен будешь быть возле него, выполняя свою работу. В нужный момент, как только тебе будет подан сигнал, тебе нужно будет как можно быстрее и незаметнее убить принца. И если всё пройдёт чисто, путь к начальнику стражи стопроцентно тебе обеспечен. — Постойте. Что? — вот чего Ёнджун действительно не ожидал услышать, когда шёл сюда, так это то, что ему поручат убить принца. — Это самый быстрый способ для тебя попасть в стражу и продвинуться по карьерной лестнице. Если сделаешь всё тихо, никто и не заподозрит тебя, а если и нет, то не волнуйся. Приказ поступил со стороны короля, тебе ничего не грозит. — Но, подождите, почему его нужно убивать? Он ведь, получается, единственный наследник? Разве он как-то мешает? — Если бы не мешал, не было бы нужды, — отрезает генерал. — Наше дело — выполнять приказы, тем более, если за них полагается награда. Или ты думал, что тебе после попадания в стражи не придётся пачкать руки? — Нет, нет, я… Просто я не до конца понимаю… — Тебе и не нужно. Меньше знаешь — крепче спишь, так? От тебя требуется просто следовать указаниям, разве не этому тебя учили? А потом, оказавшись во главе стражи… Да каждая дама при дворе сама запрыгнет к тебе в постель! Ёнджун на секунду прикрывает глаза, чтобы не закатить их. Уж что-что, а это интересует его в последнюю очередь. — То есть… — размышляет он вслух, — это не предложение, а приказ? — Ты всё ещё можешь отказаться. Но, знаешь, если то, что я тебе сегодня рассказал, всплывёт раньше времени, независимо от того, ты это распространил или не ты, то… — он поднимает руку и проводит большим пальцем по шее, не считая нужным озвучивать свои дальнейшие мысли. На лице Джуна всё то же выражение, как и в начале разговора. Он смотрит куда-то на шею генерала и думает в те несколько секунд тишины, что висят между ними. Идя в военную школу, он был готов к тому, что рано или поздно скорее всего придётся отнять чью-то жизнь. Но он всегда был уверен, что сделает это исключительно в бою. Выполни он приказ — получит то, о чём мечтал почти всю жизнь. Не выполни — окажется в подвешенном состоянии, что намного хуже, чем просто остаться в родном городе до конца жизни. Его совсем ничего не связывает с принцем, а значит, и жалеть его не за что. Он ещё не правит да и вообще, судя по всему, не человек. Вряд ли народ когда-нибудь примет его как короля. — Хорошо. Я согласен, — кивает Джун. — Тогда можешь собираться. В течение трёх дней бумаги будут готовы и ты поедешь в столицу, — генерал хлопает его по плечу, довольно улыбается. — Я рассчитываю на тебя, Ёнджун. Не подведи. По возвращении в свой шаткий домик, аппетит к нему так и не приходит. Сон тоже не идёт, только сомнения вперемешку с переживаниями занимают все мысли. Вопросы сыпятся один за другим, но ни одного ответа так и не находится. Разве может отец так не любить своего родного сына? Воспоминания о собственном папе немного размылись со временем. Тот был строг и требователен, но не жесток. Он действительно любил Джуна, несмотря на свою внешнюю холодность. Действительно заботился о нём. И Ёнджуну было больно, когда отца не стало. Действительно ли он сможет сделать то, на что согласился? Даже если и так, то неужели потом ему так просто предоставят желанное место? Всё куда серьёзнее, чем кажется, но, не зная подробностей, разве может он кого-то судить? Ехать во дворец и правда сейчас лучший для него вариант, несмотря на все сомнения. Там, на месте, будет легче во всём разобраться. Единственное, что он чётко понимает для себя, — это то, что он только оружие в чужих руках. Послушная марионетка, выполняющая приказы под видом достижения собственных целей. Что-то иглою едва колет сердце, но так слабо, что это ощущение тут же теряется, забывается. Через два дня все вещи складываются в один узел, ему выдаются средства на дорогу, лошадь и конверт, который нужно будет передать во дворце. Ёнджун отправляется в столицу. Путь до города — пять дней на юго-восток при хорошем раскладе. Никогда ещё Джун не выезжал за пределы своего родного края так далеко. Только сейчас он осознаёт, насколько же огромна их страна и мир в целом. Он проезжает мимо глубоких оврагов, вдоль лесов и зеленеющих холмов. На его родине сейчас ещё лежит снег. А спустя три дня дороги снежно-белая картина наконец сменяется на влажную землю и пробивающуюся из почвы молодую траву. Первые две ночи Ёнджун останавливается в попадающихся по пути деревушках. После ночует где придётся, разводя небольшой костёр и сверяя, верен ли путь, которым он двигается, по звёздам. Непривычно и странно вот так путешествовать. Встречающиеся пейзажи иногда заставляют остановиться на несколько мгновений, чтобы насладиться открывшимся видом. Никогда ещё Ёнджун не видел такой природы. Не знал, как страшны бывают грозы на открытой местности. Не слышал, как завывают лесные звери по ночам. Пять дней пути тянутся будто целый месяц. На какое-то время к нему закрадывается мысль, что стоило остаться в привычном ему месте. Но, вспомнив, что его там ничего не держит, а сам он едет выполнять задание, Джун отмахивается от неё. Столица оказывается даже больше, чем ожидалось. Не доезжая до главных ворот, Ёнджун разглядывает ещё пустые поля, но проглядывающие у обочин первые весенние цветы. Дома у окраины ветхие; во многих, кажется, давно уже никто не живёт. Чем дальше, тем больше сооружений. Вопреки ожиданиям, здесь также оказывается достаточно много деревьев. Ближе к центру улицы становятся шире и чище, людей больше. Намного больше, чем в его родном городке. Становится неуютно от взглядов, поэтому Джун слезает с лошади и каждые сто метров спрашивает, как пройти ко дворцу. Каково было его удивление обнаружить дворец не в центре города, а гораздо, гораздо дальше. Там, где узкие улочки сплетаются в лабиринт и ведут то вверх, то вниз, с каждым новым поворотом заставляя сомневаться, не сбился ли ты с пути. Здесь намного тише и спокойнее. Люди почти не встречаются, поэтому приходится искать дорогу самому. Там, куда он пришёл, виднеется широкая каменная лестница, ведущая куда-то вверх. Позади остаётся тихая улочка; слева и справа покоятся холмы, закрывающие обзор. Поднявшись по лестнице вместе с лошадью, Ёнджун, наконец, видит впереди себя дворец. Огромный, из белоснежного камня, с множеством красивых высоких окон, переливающихся витражами. Лестница переходит в недлинный мост, ведущий до ограды, под которым тихо журчит ручей. Удивительно — вокруг дворца сплошной лес. Здесь так тихо, что Джуну кажется, будто он попал в другой мир. Усталость отходит на второй план, когда он добирается до ворот и несколько раз стучит. Увидев перед собой стражника в изумрудного цвета форме, Ёнджун на секунду теряет дар речи. Эти одежды оказываются даже лучше, чем он представлял. Вот бы примерить… Мужчина, встретивший Джуна, чуть ниже его самого, и вид у него сонный. Он осматривает гостя с головы до ног и хмурится, когда тот протягивает свои бумаги. — А, к принцу, значит. Входи. Лошадь мне оставь, я её в конюшню. И меч давай сюда. Потом заберёшь. — Хорошо. Спасибо, — Джун забирает бумаги из чужих рук и наблюдает, как страж закрывает ворота, после объясняя, как пройти до входа во дворец. По пути через двор и длинный коридор, застеленный зелёного цвета коврами, невозможно не любоваться красотой и убранством вокруг. Из-за витражей стены напротив окон переливаются цветными бликами. На подоконниках и лестницах стоят огромные горшки с цветами. Ёнджун мельком смотрит на картины в роскошных рамах, люстры со свечами, касается резных перил рукой, пока поднимается на нужный этаж. Здесь пахнет какими-то травами и хвоей. Аромат знакомый, потому что примерно так же пахли лечебные мази у них в школе. У больших дверей его встречает высокий молодой человек в тёмно-сером костюме. Он слегка кланяется и забирает бумаги с рекомендациями, скрываясь в дверном проёме на какое-то время. Ёнджун не успевает даже начать волноваться, когда парень возвращается и приглашает его войти. Глубокий вдох. Он ожидает увидеть юного принца, сидящего на троне, с короной на голове. Но, оказавшись в просторном зале, первым делом встречается с большими карими глазами, удивлённо смотрящими на него. Джун не знает, сколько проходит времени, пока они молча разглядывают друг друга. Он успевает приметить заострённые кончики ушей, выглядывающие из-под тёмных длинных волос, украшенных цветами. Кожа эльфа гладкая, слегка загорелая, щёки горят румянцем, а губы напоминают лепестки какого-то нежно-розового цветка. Он приоткрывает их, словно несколько мгновений обдумывая что-то, а затем Ёнджун слышит глубокий, с ноткой бархата голос, пробирающий до мурашек. — Добро пожаловать. Джун слегка дёргается, почти сразу вспоминая, где вообще находится, и тут же кланяется, прикрывая глаза. Принц, безусловно, очень красив, но не настолько, чтобы потерять голову. — Благодарю. Моё имя Ёнджун. Готов служить вам верой и правдой. Не лжёт. Ибо он действительно будет служить Его Высочеству, пока не придёт время покончить с ним. Принц берёт со стола небольшую чашку и макает два пальца в какую-то жидкость, подходя ближе. А затем проводит ими по шее Ёнджуна, вызывая у того табун мурашек. В нос ударяет свежий запах хвои. — С этим маслом слуги принимают ванну, — объясняет принц. Он немного растягивает каждое слово, говорит вполголоса, будто бы он совсем недавно проснулся. — Тебя накормят и покажут твою комнату. Ты, верно, устал с дороги. — Совсем немного, Ваше Высочество, — Джун поднимает взгляд и замечает на чужом лице улыбку. — Пять дней в дороге и полном одиночестве — это отнюдь не мало. — Я был не один, — качает головой. — Со мной мой меч и лошадь. Принц тихо смеётся и отходит к столу, вытирая пальцы платком. Все его движения неторопливы и легки. Он кажется безумно хрупким, и Ёнджун думает, что ему действительно не помешал бы телохранитель. — Отдыхай, Ёнджун. Завтра утром тебе расскажут твоё расписание на ближайшие дни. Ты хорошо владеешь мечом? — О, да, — отвечает не подумав, а затем сразу краснеет, становясь подобным спелому помидору. — Т-то есть… не мне судить, конечно. — Отлично! Но обо всём потом, — принц поворачивается к парню в сером костюме. — Накормите его хорошенько и дайте одежду. Покажите жилое крыло. У меня ещё есть дела в библиотеке. Джун кланяется и направляется следом за слугой, смотря тому в затылок. Он действительно высокий и довольно красивый. «Здесь, во дворце, все такие ухоженные?» — думает Ёнджун, когда еду ему приносит милая пухлая служанка в сером платье и с убранными в аккуратный пучок волосами. Обед оказывается очень даже вкусным, и аппетит к нему приходит незамедлительно. — Моё имя Субин, — сообщает тот самый парень в сером костюме, когда садится рядом с Ёнджуном. — Первое время можешь обращаться с вопросами ко мне. Подъём каждый день в шесть утра, завтрак здесь же. Одежду тебе выдадут. Расписание на первое время я тебе тоже завтра дам. Иногда оно может меняться, так что будь готов. Ёнджун кивает, быстро жуя, и думает, что точно скоро ко всему привыкнет. Сколько ему здесь быть, он не знает; в любом случае, придётся хорошо поработать какое-то время. Субин кажется хорошим парнем да и выглядит как человек примерно его возраста. — И ещё кое-что, — взгляд Субина меняется, он понижает тон голоса и смотрит Джуну прямо в лицо. — Хоть ты теперь и телохранитель Его Высочества, это не значит, что за тобой не будут следить. Если хоть один раз я заподозрю что-то неладное, тебя сразу казнят. На последнем слове Ёнджун чуть не давится, но в лице не меняется, продолжая не моргая смотреть в глаза Субина в ответ. Ему стоило бы сообразить, что принца также многие могут любить, а не только ненавидеть. Оно и неудивительно: кто не падок на внешнюю красоту? — Я приехал, чтобы хорошо выполнять свою работу, — Джун отодвигает пустую тарелку и поднимается из-за стола, смотря на Субина сверху. — И только. Ничего не ответив, Субин ведёт его по коридору к комнатам прислуги, показывает ванную. Здесь ещё сильнее пахнет хвоей. По пути им встречается несколько служанок. Ёнджун ловит их взгляды и слышит шёпот, знакомое хихиканье. Так всегда реагировали девушки в родном городе, когда ему приходилось пройтись с мечом по улицам. На секунду Джуну даже становится уютно. — По коридорам много не шастай. Ужин в восемь, сразу после того, как поест принц. Я зайду за тобой завтра. Твой меч пока побудет в оружейной. Ёнджун кивает Субину и открывает дверь в свою комнату. Небольшое помещение с узкой кроватью, шкафом, столом и креслом. Из окна видно дорожки, ведущие в сад. Прикрыв дверь, он прощупывает стены, проверяет пол и потолок, заглядывает в шкаф. Затем разбирает свои немногочисленные вещи и долго разглядывает местные пейзажи через окно. Написать бы письмо, что добрался. Но усталость вдруг накатывает с новой силой, очень хочется лечь и заснуть на пару часов. Его Высочество был прав. Пять дней пути достаточно сильно вымотали его, чтобы сегодня ещё чем-то заниматься. Завтра он подумает обо всём на свежую голову. А сейчас нужно позволить себе от всего отдохнуть.