Я хочу рисовать твои руки.

      

Художник — не от слова «худо», художник, потому что его имя начинается на букву «Х»       Холодным январским утром в комнате Хëнджина горел свет. 5 утра, какого чëрта?! Ах, да. У вдохновения нет своего времени и приходит оно только ночью. Ага… На полу кляксы от масляных красок, купленных когда-то давно мамой Джинни. Это все, что у него осталось от нее, поэтому этими красками он хочет писать картины, которые он будет любить больше всех на свете. Обычно, у художников есть все самое лучшее для создания своих шедевров, но не у Хëнджина. Старая банка, заляпанная красками, не отмывалась, но это придавало ей свой «шарм», кисти, купленные на последние деньги еще в школе, были уже потрёпанны временем, но Хëнджин их ужасно любил, а палитра, которая так же благополучно не отмывалась, оставила на себе рисунок, будто пазл, который собирали со всей душой.       Феликс сидел на белом диване, укутавшись в пледик с «ворсинками», — так любил его называть Феликс — смотрел тик ток, он уже почти засыпал, но знал, что Джинни собирается писать картину, поэтому изо всех сил пытался не поддаться сну. Телефон стал падать из его маленькой ладошки, как он учуял запах молочного кофе, и, кажется, он немножко подгорел… — ЕБ…! — Феликс мгновенно проснулся с пониманием того, что варящийся кофе вот-вот «убежит». Феликс быстро убрал серебряную турку с плиты. На всю квартиру пахло кофе и молоком. — Джинни! Кофе готов. — сказал Феликс, разливая молочное счастье по кружечкам. Так темно снаружи… — Уиии, Джинни, смотри какая пенка! — Спасибо, Ликс. — тихо сказал Хенджин, глотнув немного его любимого напитка. — Что ты собираешься рисовать? — с интересом спросил лежащий Феликс, оперевшись на свои логти и уткнув один кулак в щëку. — Я хочу рисовать твои руки, они такие маленькие и милые. Давай ты возьмёшь кружку в свои руки и я попробую их нарисовать. Кружка была визуально большая для маленьких ладошек такого взрослого парня. На руках Феликса красовались серебряные кольца, колечко с сушеным васильком из эпоксидки, сделанное Хëнджином, длинный рубец на ране, полученным от пореза, когда Ликс готовил. В глазах Джинни он украшал миниатюрные руки.

***

— Ну Джини-и-и, можно уже кофе попить, ну я не могу! — стонал Феликс. — Да, можешь пить. Только на место обратно поставь. Все таки, кофе, сваренный любимым человеком, в миллионы раз вкуснее, чем в лучших кофейнях Кореи, даже если он сожжëнный. — Дай посмотреть! — Ликс пытался посмотреть на холст. — Ну Ликси! Нет! Когда дорисую, тогда покажу. — Хенджин отворачивал холст от него. — Ну и ладно. — фыркнул Феликс и лег, укутавшись с головой. Так он и заснул.

***

      Близится полдень, а кое-кто только что встал. А кто-то даже не ложился. Хенджин ужасно хотел спать, но он старался изо всех сил выполнить работу до конца как можно быстрее, потому что Ликси улетает этим вечером в Австралию, к семье. — Та-ак. — зевнул Хенджин — Почти готово. Феликс! Дай свои духи. — Зачем? — обернулся Феликс на эти слова. — Надо. Феликс дал ему флакон с жидкой шоколадкой вперемешку с корицей. Аромат был таким сладким, а утопать в шее, чувствуя его, еще лучше. Хëнджин сделал пару пшиков в разных местах на нарисованные руки, пахло сладким Ликсом. А тем временем аромат шоколада перебил запах кофе. Утро никогда без него не начиналось, для кого-то день. — Феликс, хочешь посмотреть? — Да-а! — бежал Ликс с кухни. Взяв в руки картину, Феликс не смог сказать ничего. В его глазах читался неимоверный восторг и счастье.

***

А прошло с того момента 10 лет. Картина все еще висит, а фото Ликси висит на мемориальном камне могилы. Феликс погиб, в день написания картины. Каждый раз больно читать эту дату. А еще больнее, когда дата на картине напоминает этот день.

Ли Феликс

15.09.2000 — 28.01.2020 А кофе уже не такой вкусный и сладкий, как раньше… Когда его готовил Ликси. Картина всë ещё висит в комнате Хëнджина, на месте, где последний раз сидел Феликс. А подходя ближе, чувствовался его аромат. Шоколадки вперемешку с корицей.