...
1 июня 2023 г., 00:00
Лето. Для многих молодых это было время счастья, когда можно было и погулять, и сходить на концерт «Киша», и просто отдохнуть от всего. Но Юля Кондрашова не могла радоваться. В этом году девушка закончила школу, сдала ЕГЭ и уже приготовилась было поступить вместе с друзьями в Питерский Театральный, но как всегда все планы порушили родители…
***
— Ну мама! — возмутилась наша героиня, сжимая вилку в кулак. Они с родителями сидели за кухонным столом, ужиная голубцами. — Я не стану поступать на психолога, наху… Эээ, то есть зачем мне это?! — Затем, что ты должна получить нормальное образование, — отчеканила мать, поправляя очки. Сама она сидела и сдержанно ела свою небольшую порцию салата. Она была такой же невысокой и худой, как Юля, но на этом их сходство кончалось. Мама — Ольга, выглядела очень серо, строго и собранно, когда же её дочь была олицетворением «девочки-бунтарки» — волосы цвета жвачки «Бабл-гам», черные ногти и пальцы в кольцах, а на шее подвеска с черепом. Сколько раз её ругали за такое что мать, что отец Виталий, но девушке было мягко говоря похуй. Это её жизнь, и она имеет право выглядеть так, как хочет. — А чем тебя актёрский не устраивает?! — возмутилась Кондрашова, начиная злиться сильнее. Не в её планах ехать в Москву учиться, как же без неё группа проживёт? И главное, Даня… С Даней Ивлеевым у нашей героини были прекрасные отношения. Казалось, их пара была примером нежности, но при этом с ноткой дерзкой и будоражащей душу страсти. Их друг Саня всегда шутил, что завидует Юле, ведь такого парня как Даня надо ещё поискать. Расставаться в планы девушки уж точно не входило! — Ты же понимаешь, актриса — это не профессия, — покачал головой отец, Виталий. Он выглядел таким же скучным, как и Ольга — полноватый, с жиденькой шевелюрой и усиками. Типичное поколение времён Союза нерушимых республик советских. — Вот психолог, это да… Кроме того, мы уже твои документы подали, через две недели вступительные. Прояви себя хорошо и не подведи нас. Привычный мир Юли словно рухнул и разбился о паркет хрущёвки. Сердце панически сжалось. Потерять всё… Поменять привычную жизнь с близкими друзьями на что-то другое и неожиданное… Блять, только не это! Стоп… А ведь можно завалить экзамены специально! — И да, мы знаем, что ты в состоянии специально не сдать, — оборвала все надежды мать. — Поверь нам, в в таком случае тебя ждут меры. Как минимум, о выходе из дома, о гитаре и о дружбе можешь забыть на ближайшее время. И в таком случае ты всё равно будешь учиться на того, на кого мы скажем. Сука. Сука, сука, сука, только не это! Руки предательски задрожали, а пальцы нервно разжались. Раздался тихий стук. Кондрашова была в шоке. Она сорвалась со стула и стремительно помчалась в комнату, хлопнув дверью. В голове крутилась одна мысль: «Не смей плакать, тряпка, не расклеивайся перед этими людьми». И работало. Но всё равно наша героиня не хотела жить так, как ей почти что приказывают родители.Однако она понимала, что придётся. И от этого было ещё более горько…
***
И вот, настал этот роковой день. Юля к своей же боли сдала экзамены на ура и смогла поступить. Сегодня ей нужно было выезжать из родной северной столицы в другую, крупную и красочную, но такую чужую… Девушка была невероятно привязана к Санкт-Петербургу. Почти восемнадцать лет она жила тут, гуляла по улочкам, в музеях была пару раз в жизни. А сколько раз она выступала на некоторых площадках с группой… И теперь всё это останется в прошлом. Предположительно на пять лет, но Кондрашова уже не маленькая, понимала, что родители не позволят ей вернуться сюда. А всё потому, что она знала горькую правду. Она здесь им не нужна… Наша героиня вздохнула и прислонилась к большому шкафу в своей комнате. Через пару минут придёт Даня, он ей обещал помочь с упаковкой вещей. Сане и Андрею, ещё одному их другу и члену группы, она решила не говорить об отъезде. Так, потом напишет через ватсап им пару строчек. Ну а Ивлеев… Он должен узнать. Напрямую. Потом ещё надо будет решить, будут ли они поддерживать отношения. Хотя… Когда ты «Москва», а он «Питер» сложно надеяться, что что-то выйдет. Через интернет ведь это совсем не то. От мысли об этом сердце горестно сжалось, а в груди появилось липкое чувство беспросветной безысходности. Как же тяжело… Тихий звонок и стук. Он вывел Юлю из грустных мыслей. Даня пришёл! Она помчалась в коридор и, спустя секунду возни с замком, открыла двери и бросилась на шею высоченному парню с алой шевелюрой. — Ну привет, привет, моя маленькая, — неловко шепнул он. Голос его слегка подрагивал, было прекрасно слышно, как ему тяжело. Но он старался быть таким же, как и всегда, что от внимания девушки не укрылось. Кондрашова решила чуть разбавить обстановку: — Э, сейчас за маленькую покусаю, — невесело надулась она, стараясь сделать это игриво и мило. Получилось, как она поняла, так себе. — Хех, кусай, я согласен, — ухмыльнулся Даня и оторвал нашу героиню от пола, подняв на руки, после чего, небрежным пинком закрыв дверь, пошёл в комнату. — Что, тебе помочь сложить всё? — Ага, — выдохнула Юля. На ручках было так спокойно, так мирно… Хотелось забыть обо всех проблемах, о всех заботах и просто почувствовать себя уютно и комфортно. — Ладно, садись на кроватку, я всё вытащу и будем перебирать, — подмигнул парень, после чего отпустил девушку. Та звёздочкой упала на кровать и сладко потянулась. — Ты с собой большую часть возьмёшь? — Да, что-то потом на фургоне довезут, — зевнула Кондрашова. Ну а что, двенадцатый час уже, а в последний раз она спала… Ой, а она даже не помнила. — Окей, — отозвался Ивлеев и, открыв шкаф, присвистнул. — Хуя у тебя шмотья! — Ой, будто в первый раз видишь! — закатила глаза наша героиня. — Кинь там несколько футболок, джинсов и прочей хери в отдельную стопку, это потом я сложу в чемодан, а остальное уж на фургоне доедет. — Хорошо, — кивнул Даня, и вскоре на кровать полетела одежда. Юля недовольно поморщилась. — Помнёшь если — сам будешь гладить! — возмутилась она, нехотя садясь и рассматривая, что ей выбрали. Ну, базовые черные футболки-штаны-носки-бельё, тут понятно. Ещё, на удивление, лежали блузка с юбкой. Но больше всего её поразила одна вещь. — Извращуга конченный, нахер ты мне ту пижамку дал?! — А, чё? — с невинным видом спросил парень. — Через плечо, блять, — фыркнула девушка и отвернулась. — Да ну тебя! — Ну не обижайся, ну зайка, — протянул Ивлеев, присаживаясь на кровать и приобнимая Кондрашову. Та, усмехнувшись, положила ему голову на плечо и шутливо сказала: — Ну ладно, так уж и быть, не стану, — после чего попыталась спихнуть Даню. — А что это мы тут расселись, а? Жираф безмозглый, иди работай, тебя с завода увольняют… Даня, солнце светит, негры пашут. — Юля, ты батиного коньяка понюхала? — сквозь смех поинтересовался Даня и, покорно встав, подошёл к столу и начал аккуратно складывать письменные принадлежности. — Нет, просто настроение заебок, — с напускной беззаботность отозвалась наша героиня. Она хотела казаться такой же, как и всегда — шутливой, немного с прибабахом и счастливой, но голос предательски дрогнул. — Я же слышу, что не совсем… — вздохнул парень, после чего выдал. — Юль, а нахер тебе эта Москва? Давай я тебя у себя в шкафу спрячу, буду йогуртами кормить, а? — девушка в голос засмеялась. Ну умеет же поднять настроение! Ивлеев ухмыльнулся от такой реакции, а после подошёл к полке с косметикой и аксессуарами для волос, откуда взял ободок с заячьими ушками и нацепил его на голову. Затем он встал на колени перед Кондрашовой и протянул. — Ну Юля, ну не уезжай, ну зайка, ну малышка, ну малышка… — За малышку прибью! — сквозь смех проговорила та и, внезапно спустившись с кровати, прижала Даню к полу. — Ну что, зайка, будешь снова так меня называть? — Нет, моя королева, — на распев ответил тот, после чего, ухмыльнувшись, мгновенно сменил позицию, сев и усадив нашу героиню к себе на коленки, после чего та закатила глаза и чуточку смутилась от ощущения холодных пальцев под толстовкой. — А может, пока ты ещё тут, немного поразвлечёмся? — Блять, все мысли об этом, извращуга, — отвела взгляд та, стараясь не выдать то, что в мыслях пищала белугой. — Ну ладно, хорошо… Но быстро!***
На следующий день Юля уже выехала в Москву. Родители решили снять ей квартиру там и отвезти до неё на машине. И пока они молчаливо сидели на передних сидениях, девушка разместилась сзади и думала. Вот и всё, старая жизнь кончилась… Страшно. А ещё Кондрашова не понимала, что ей делать с Даней. Он был для неё светом во тьме, самым родным человеком, тем, ради кого можно отдать всё. Но отношения на расстоянии… Это такой мрак, как можно встречаться, не видя человека вживую?! Наша героиня запуталась. Казалось, всё. Тупик. Сердце билось как бешеное, а на глаза наворачивались слёзы, но она держалась. А перед глазами носились всполохи воспоминаний…***
Шестой класс, а вернее самый его конец. Май, уже уроки не особо важны, ведь все контрольные были сданы в апреле, а значит сейчас можно пинать хуи. На улице тепло, греет солнышко, в общем-то, почти лето. И Юля шутки ради решила пойти поесть мороженого со своим одноклассником, соседом по парте и по совместительству человеком хоть куда — хоть на гаражи, хоть нахуй. Это всё был Саня Давыдов. Ну и наелась на свою голову — сегодня утром её ожидали насморк с горлом, которое, казалось, царапала тысяча маленьких коготков. Она едва отсидела шесть грёбаных уроков, а потом настолько задолбалась, что решила сбегать в ближайший магазин за небольшой баночкой колы. Девушка, помня, что последним уроком им поставили матешу, неслась со всех ног, но когда отворила дверь в кабинет и, скинув со спины рюкзак около двери, встала на пороге класса, поняла, что всё же не успела. — Урок длится уже двадцать минут, Кондрашова, — отчеканила древняя, как крещение Руси, училка, сидя за столом. У доски стоял одноклассник нашей героини — мажорчик Андрей Тимофеев, решая какую-то задачу на скорости. В его глазах светилось искреннее непонимание всех этих пунктов «А» и «Б». — По какой это причине мы так задерживаемся? — А… — сначала чуть притормозила Юля, но тут вдруг закашлялась, и это навело её на мысль. Быстренько придя в себя, она ухмыльнулась и нараспев протянула. — Ну, я просто заболела и хотела остаться дома, но подумала, что это прекрасная возможность вас заразить, Наталья Николаевна. — Как… Как ты смеешь, дрянная девчонка?! — прикрикнула математичка. Девушка сжала кулаки, ведь кому понравится, когда на тебя кричат. — Думаешь, покрасила гриву в розовый, и можно всем дерзить?! Дневник на стол! — А у меня его нет с собой, — чуть приврала та в ответ, проигнорировав слова про волосы. Её, конечно, задел этот комментарий, но ведь и по-другому можно раздуть скандал. — На полях тетрадки распишитесь лучше, — ну а что, она дневник никогда не носила, домашку можно записать где-нибудь ещё, а расписание у Санька спросить. — В понедельник будешь писать объяснительную тогда! — сурово рявкнула Наташка. — Иди садись. И ты тоже! — прикрикнула она на Андрея. — Бестолочи, а не ученики, распустились совсем… Пороть вас нужно! Вот в наше время… — тут началась очень длинная история о том, как в СССР было хорошо. — Натшк… Ой, простите, Наталья Николаевна, а зачем вы нам рассказываете, что было раньше? — невинно поинтересовалась Кондрашова. Её эта сучка уж изрядно выбесила, так почему бы не посрывать урок? — Что?! — буквально проорала уже красная от злости училка. — Вы учитесь не на оценку, вы учитесь для знаний! Вот в наше время мы такое даже спросить у учителя не могли, у нас даже такой мысли не было! Вот вы… Вот это… Чтобы вы были грамотными гражданами Советского… Ой, Российской Федерации! — в кабинете послышались смешки — в такие моменты никто не воспринимал Наташку всерьёз. — Все заткнулись! Вот сейчас схожу за завучем! — математичка выбежала из кабинета. - Ну, нам всем пизда… — протянул Давыдов. Он сидел где-то на четвертой парте и, жуя жвачку, покачивался на стуле. — Если не хотим смерти, то лучше бы нам сбежать. — Реально! — воскликнула наша героиня и в эту же секунду выбежала из класса, совершенно позабыв о рюкзаке. За ней потянулись остальные ученики, и вскоре в кабинете осталось два человека. — Даня, блять, вставай! — прошипел Андрей, подбегая к своей парте и пихая соседа, который непонятным образом проспал все эти крики. — Чё те надо? — хмуро ответил вышеназванный Даня Ивлеев, поднимая голову. Его бледное лицо обрамляли тёмно-русые волосы, а в глазах была, казалось, куча матов. — Твоя любовь довела Наташку до истерики, та помчалась к завучу, и если мы сейчас не сбежим, то нам пизда, — буднично отозвался Тимофеев, рывком скидывая вещи в рюкзак. — Давай, поднимай свою ленивую жопку и погнали нахер. — Твою ж мать… — присвистнул Даня, быстро сложив вещи. Они с другом помчались было к выходу, но тут увидели небольшой портфель из чёрной кожи у стены совсем близко к двери. — Чей это? — Похуй, бери, потом разберёмся! — закатил глаза Андрей и, схватив неожиданную находку одной рукой, а Ивлеева другой, побежал на первый этаж. — Быстрее давай! Спустя пару минут эти двое уже стояли, тяжело дыша, у порога школы. Народ потихоньку рассосался, и Даня взял в руки черный портфель. Ох, а он ведь ему был знаком… Это же вещи Юльки Кондрашовой, по которой он сох уже несколько лет. — Это что, твоя принцесса вещички потеряла? — присвистнул Тимофеев, взлохмачивая и без того торчащую во все стороны чёлку. — Во-первых, она не моя принцесса, — закатил глаза Ивлеев, бережно отряхивая портфель от пыли. — А во-вторых, я не понимаю, что мне с ним делать… — Ой, да хуй знает! — пожал плечами Андрей. — Возьми с собой, потом кинь Саньку емейл, он тебе её номер даст и все, встретитесь! — А ты прям уверен, что у всех есть свои телефоны? — критично отозвался Даня. — Если ты мажор ебучий с новой нокией, это не значит, что все такие! — Но стационарка-то у неё стоит сто процентов, — подметил Тимофеев, направляясь от школы в сторону своего дома. — Давай, пиздуй домой, в понедельник скажешь как прошло! И вскоре Ивлеев уже сидел в своей двушке, нервно теребя пальцами маленькую подвеску-сердечко с Сейлор Мун, висящую на портфельчике Юли. Парень не понимал, что ему делать дальше. План Андрюхи казался ему вполне адекватным, но в голове витала одна шальная мысль. Кому станет хуже, если он немножко пошарится в чужих вещах? Да, это не совсем правильно и корректно, но любопытство взяло верх. Даня осторожно расстегнул металлическую застёжку и заглянул внутрь портфеля. Хоть сегодня уроков было немало, но наш герой заметил только три учебника и несколько небрежно закинутых тетрадей в одном отделении. Вроде Юля таскала учебные принадлежности напополам с Саньком, так что это неудивительно. В маленьком кармашке валялись ручка и карандаш, видимо, пенал был ненужной хернёй для девушки. Рядом с письменными принадлежностями лежали блеск для губ и подводка от флёр. Ну это понятно, вещи девчачьи в конце-концов. Ивлеев запустил руку в большое отделение и по очереди достал оттуда маленькую расческу, недопитую бутылку Колы, вишневую жвачку, медиатор и каподастр. Ого, Кондрашова ещё и гитаристка? Надо будет спросить. На самом дне лежало несколько кассет, каждую из которых Ивлеев рассмотрел подробнее. На них были прицеплены белые бумажки, а на них размашистым подчерком подписаны названия груп. Парень был в шоке… «Linkin park», «AC/DC», «Mindless Self Indulgence», «Король и шут», «Земфира»… Ещё и рокерша, вау. Даня и сам был неравнодушен к подобной музыке, а тут оказывается, что его возлюбленная тоже любит подобное. Наш герой в последний раз посмотрел в портфель и вдруг заметил блокнот с чёрной обложкой. Интересно, Юля его специально так спрятала? Ивлеев осторожно открыл его и замер, ведь увидел на первой же странице… Своё лицо. Парень, не веря своим глазам, начал перелистывать листочки в клетку. На каждой странице были его собственные портреты: в полный рост, по плечи, в разных позах и одежде. Сердце билось со скоростью света. Даня провел пальцами по обложке и вдруг почувствовал тоненькие вмятинки, как будто кто-то что-то на ней выцарапал. Он коснулся этого места ещё раз и, снова проскользив пальцами, осознал, что это сердечки. Неужели его чувства взаимны?.. Улыбка расплылась на губах нашего героя, и он трясущимися руками прижал к сердцу блокнот. Надо будет потом сказать Кондрашовой о находке. Опять же, потом придётся объясняться по поводу того, откуда он узнал, что у неё в рюкзаке… Хотя плевать вообще, это же шанс на то, чтобы начать… Ну хотя бы общаться достаточно близко! Дело за малым, написать Саньку, спросить номер и договориться о встрече… Правда приходилось ждать очень долго. Сначала минут пятнадцать включался сам компьютер. Потом столько же примерно подключался интернет, а аська грузилась минут пять. Наконец, когда уже задолбавшийся от жизни Ивлеев отправил сообщение Давыдову, он треть часа ждал, пока Саня зашёл в сеть, и ещё пять минут самого ответа. «Приветик, вот номер! [номер телефона]» «Угу, спасибо», — ограничился этим коротким ответом парень, делая вид, что он абсолютно спокоен, хотя сердце, казалось, выделывало невероятные кульбиты в груди. И спустя полчаса Даня осторожно набрал номер на телефоне и поднёс трубку к уху. На улице уже смеркалось, значит был большой шанс, что родители у Юли дома. И действительно, на звонок ответил низкий мужской голос. — Слушаю, — от одного этого тембра наш герой чуть вздрогнул. Криповато слышать подобное, когда звонишь двенадцатилетней девочке. — Здравствуйте, а Юля дома? — свой собственный голос показался Дане похожим на комариный писк. — Я её одноклассник. — Дома… Только подожди пару минут, она ревёт из-за того, что её тамагочи умер, — будничным тоном произнёс мужчина. — Повиси минутку, не отключайся… Одноклассник, — последнее слово было произнесено чуть ядовито, и наш герой понял, как сильно его звонку рады. — Алло, — вскоре раздался тихий девчачий голос. Было слышно, что Кондрашова совсем недавно плакала. — А это кто? - Даня Ивлеев, — шепнул парень. С того конца трубки раздался шумный вздох, после чего Юля чуть дрожащим голосом ответила: — П-привет… А ты зачем звонишь? — Ты в школе портфель оставила, верно? — протянул Даня и после короткого «да» продолжил. — Я его забрал, может, сейчас встретимся и я отдам? Если хочешь, можем ещё немного пройтись. — О… Ну… Давай конечно! Я через десять минут буду в парке у школы, сможешь к этому времени подойти? — поинтересовалась заметно оживившаяся девушка. — Я в ста метрах от него живу, скоро выйду, буду ждать, — усмехнулся Ивлеев и положил трубку, после чего быстро оделся и, сложив все вещи Кондрашовой в портфель, забросил его за спину и побежал на встречу… Юля пришла в парк минут через десять. После того, как она ушла с математики, фортуна, похоже, отвернулась от неё. Мало того, что она проебала в школе портфель, когда она прибежала за ним, математичка отвела её к директору. Там девушку всячески отчитали, а потом ещё и дёрнули с работы отца. Кондрашова уже было приготовилась получать звездюлей, но тот лишь снисходительно улыбнулся и отмазал её у директора. Наша героиня могла это объяснить лишь тем, что мама уехала в командировку, а значит сегодня вечером к ним домой снова явится Оксанка или же, как её просил называть Кондрашов-старший, тётя Оксана. Проще говоря, папина любовница. Поэтому неудивительно, что нашу героиню быстренько выпроводили из дома и сказали до десяти не возвращаться… Мало ей всего этого, ещё и тамагочи помер! Но зато сейчас Юля шла на встречу с Даней, и это не могло её не радовать. Парень приглянулся ей ещё в начале года: симпатичный, весёлый, добрый… Неудивительно, что весь её блокнотик был изрисован, и на каждой странице были аккуратно выведены портреты Ивлеева. То, что именно он забрал портфель, казалось таким романтичным… Девушка мечтательно вздохнула и, увидев вдали высокую фигуру с банкой в руке, подошла к ней. — Держи, — Даня бережно отряхнул портфель и отдал его Кондрашовой, а затем чуть помедлил и прошептал. — Кстати, красиво рисуешь. — А… — сердце нашей героини пропустило удар. В глазах чуть потемнело. Блять, ну вот кто его просил лазить и шариться в чужих вещах?! Она чуть сжалась и сделала шаг назад. — Ой… Прости пожалуйста, с моей стороны было не очень хорошо смотреть, что у тебя в рюкзаке, — проговорил парень испуганно, положив руку на плечо Юли. — Ну… Теперь ты знаешь, что нравишься мне, — медленно, словно пытаясь собраться, сказала та, подрагивая. — Можешь послать куда хочешь. — Зачем? Я… Это… Тоже, — неловко ответил Ивлеев. Сердце девушки затрепетало как сумасшедшее, а на щеках проступил румянец. — Ты сейчас серьёзно? — отрывисто прошептала она, поднимая голову и глядя на Даню. — Абсолютно, — улыбнулся он, и, наклонившись, поцеловал Кондрашову в губы. Это было новое, незнакомое, ни с чем не сравнимое ощущение, такое мягкое и сладкое, что наша героиня растерялась, но начала неумело, но нежно отвечать на поцелуй. Странная смесь… Вроде приятно, но при этом как-то… Некомфортно? Парень, чувствуя это, отстранился и неуверенно спросил. — Это значит… Мы теперь вместе? — Именно так, — тихо проговорила Юля и тут же, усмехнувшись, посмотрела ему в глаза. — Слушай, а дай квас! — привычная весёлость вперемешку с дерзостью возвращалась к ней, поэтому она, извернувшись, выхватила у Дани недопитую бутылку и, смеясь, побежала по парку. — Верни! А то отшлёпаю ведь, — сквозь громкий хохот воскликнул парень, пытаясь догнать девушку.Уже свою девушку…
***
— И так, господа разукрашенные, — прокашлялся Андрей, чуть постучав пальцами по полу. Юля закатила глаза и шлепнула по пятой точке только что зашедшего в комнату Даню. Он чуть взвизгнул, пролив дюшес. — Блять, жираф косожопый, аккуратнее! — шутливо возмутилась девушка, вырывая один из стаканов и отпивая немного газировки. — Прошу прощения, о моя королева, — с издёвкой и на распев протянул Ивлеев, поставив стакан с напитком рядом с Тимофеевым, после чего чуть обеспокоенно обратился к Сане, сидящему на полу чуть поодаль. — Ты будешь? — Нет, спасибо, — прошептал тот. С конца шестого класса он очень сильно изменился, хотя и прошло всего лишь примерно полгода. Давыдов очень сильно похудел, побледнел, а на руках потихоньку подживали нанесённые ранее порезы. Кондрашова бросила на него довольно настороженный взгляд. — Смурфик ебаный, если ты не пожрёшь, то можешь сдохнуть тут, так что давай хотя бы стакан выпей, — отчеканила она. — Я же просил, не называй меня смурфиком! — Ну если ты в голубой покрасился, хули не назвать-то? — усмехнулся Андрей, пододвигая к другу немного дюшеса. — Ты вообще завались, кикимора! — закатил глаза Саня, но всё же взял и отпил. — И вообще, это не я покрасился, это всё Хулия! — Ещё раз назовёшь кикиморой, отшлёпаю, — пригрозил с улыбкой Тимофеев, заставив того покраснеть. Наша героиня хмыкнула, после чего отвесила ему несильный подзатыльник. — Э, извращуга, не мучай тут мне ребёнка, — прошипела она, бросая взгляд на хихикающего Давыдова. — Блять, я вообще-то тебя защищаю, а он ржёт тут! — Пиздец ты мамми, конечно, — хохотнул Даня, придвигаясь к Юле, после чего томно шепнул ей на ушко. — А ты меня когда-нибудь отшлёпаешь? — Даня, блять! — возмущённо воскликнула та, мгновенно злившись краской. Что это за предложения такие, да ещё и при парнях?! Совсем что ли границ не знает? — Ребят, мы собрались придумывать название группы, — напомнил Саня, садясь в позу лотоса. — А вы тут такой разврат устроили… Что за поколение! — Это я вообще-то самый старший тут, а дедовские речи ты толкаешь! — закатил глаза Андрей, поправляя зелёную челку. — И вообще, мы не поколение, мы общество! — Ага, развращённое, — ухмыльнулась девушка, поднеся к губам стакан и сделав глоток. — Ну вот и название, — резюмировал Ивлеев, приобнимая Кондрашову. — Развращённое общество. — Может на английском лучше? — предложил Давыдов. — «Depraved society». — О, охуенно звучит! — воскликнул Тимофеев. — Так-с, ну значит я на барабанах херачу, Санёк поёт, Юля на электрике играет, а Даня — на бас-гитаре? — Всё верно, — отозвался последний и протянул. — Юлька, так что на счёт отшлёпать? — Иди нахуй, а, — буркнула наша героиня, пряча лицо в подушку. Она деланно отвернулась от Дани, показывая, что обиделась. Саня, не сдержавшись, хихикнул — настолько комичной казалась эта сцена. Вскоре уже все четверо залились смехом.Тогда они только начали дружить и петь все вместе, и, честно говоря, Кондрашова мечтала вернуться в то время…
***
Юля быстро складывала вещи в небольшой пакет. Косметичка, небольшая пижамка, расчёска и пара кассет Металлики — ей хватит. Даня впервые за несколько лет их отношений позвал её на ночёвку, а значит надо подготовиться получше. Девушка бросила придирчивый взгляд в зеркало и руками пригладила огненно-алую шевелюру. Хоть за окном и было начало октября, но Кондрашова понадеялась, что «ещё не холодно» и надела топик с джинсами, а поверх толстовку. Нацепив кепку, наша героиня схватила пакет и побежала из квартиры. Родители всё равно в командировке, не узнают. На улице все же было прохладно, и пока Юля шла от своего дома до Даниного, она успела замёрзнуть. В домофон она звонила уже чуть трясясь. — Привет, — прошипела она, уже поднявшись в квартиру и закрыв дверь. — К тебе тут сосулька пришла отогреваться… — Замёрзла? — спросил Ивлеев, делая шаг к девушке и после её короткого кивка крепко обнял ту, поглаживая ладонями по спине. — Вот не надо в такой одежде ходить по улице! Там же холодно сейчас, Питер, осень… Ладно хоть дождя ещё не было! Надеюсь, под толстовкой у тебя там кофта? — Топик… — протянула Кондрашова, закатывая глаза. Да уж, не очень приятно когда тебя отчитывают, словно ребёнка! Особенно когда это делает твой же парень. И особенно когда тебе шестнадцать. Даня вздохнул и прижал к себе нашу героиню лишь сильнее, пробормотав: — Ладно-ладно, сейчас чай попьем, согреешься, — после чего ловким движением поднял её на руки и понёс в комнату. Спустя где-то полчаса они мирно попивали чайок, закусывая омлетом, который парень сам приготовил, умудрившись даже не спалить кухню. Юля за это великодушно помыла посуду, после чего они устроились на кровати Ивлеева и включили на всю музыку. Однако спустя пару часов и это наскучило. Девушка уже откровенно не понимала, чем можно заняться, поэтому безучастно валялась в объятиях Дани, подпевая Джеймсу Хэтфилду, игравшему из кассетного проигрывателя. — Скучно, — протянула она, выключив музыку, после чего кинула кассеты в пакет. Внезапно её взгляд упал на небольшой пенал-косметичку, и Кондрашова захихикала. — Ой, а дай я тебя накрашу! — О, ну ладно, — легко согласился парень, чуть поглаживая нашу героиню по бедру. Она слегка покраснела, но вытащила из косметички вещи и деловито начала их раскладывать на одеяле. Румяна, тушь, карандаш для глаз, несколько помад и консилер — ничего лишнего. Ивлеев взглянул на это всё с опаской, чуть сжав пальцами ногу Юли. Та поджала губы и осторожно пересела к нему на колени. — Так удобней красить, — заикаясь, шепнула девушка, начиная творить визажистскую «магию» на лице Дани. Тот и сам покраснел, переложив ладони куда-то в район ягодиц Кондрашовой. Боже, и куда деваться от такого смущения?.. Спустя минут пятнадцать парень уже казался такой звездой, что хоть сейчас на сцену или шест. Наша героиня отстранилась и улыбнулась, разглядывая своё творение. — Я уже устала, пойду в пижамку переоденусь, хорошо? — спросила она, и после кивка осторожно слезла с кровати, прихватив пакет, и пошла в ванную переодеться. Юля аккуратно прикрыла дверь, сняла с себя всё, достала было пижаму, и даже надела шортики, но тут дверь скрипнула и начала открываться. — А… — протянул Ивлеев, смущённо прикрывая лицо рукой. Девушка взвизгнула и попыталась прикрыться, но выходило плохо. Сука, сука, сука, сука! — Я косметику смыть зашёл… — Иди нахуй, мужлан блять, — возмутилась Кондрашова, яростно глядя на него. Ну кто просил заходить, боже?! — Извини! — воскликнул Даня, после чего, глубоко вздохнув, убрал пальцы и с тоской оглядел нашу героиню. Та покраснела сильнее под этим взглядом и отвела глаза в сторону. — Какая же ты красивая… Просто восхищаюсь тобой… — Выйди уже, комплименты твои тебе не помогут, — буркнула Юля, прикрывая лицо ладонью. Нет, она понимала, к чему всё это ведёт… И была даже не против… Но поломаться же надо, верно? — А если не выйду? — чуть усмехнулся парень и сделал к ней шаг, обвив руками талию. Девушка недоверчиво посмотрела в его глаза, и он неуверенно прошептал. — Расслабься… Мы оба наверняка давно хотели того, что сейчас произойдёт. Ты… Хочешь попробовать? — Хорошо, — твёрдым голосом ответила Кондрашова, но тут же вся решимость покинула её, и щёки залились краской. Ивлеев просто увлёк её в неловкий поцелуй, и всё вокруг потеряло значение.Абсолютно всё:
Тихий шелест отлетающей в сторону атласной ткани…Неловкие смешки и маты вперемешку со стонами…
Аккуратно распакованный «пакетик», непонятно откуда взявшийся в ванной на тумбочке…Осталось лишь одно чувство — сильная и безумно страстная любовь, обжигающая жгучим пламенем…
***
— Дань, а у тебя там что на балконе? — с невинным видом невзначай поинтересовалась Юля, приобнимая Даню. Тот чуть усмехнулся и, прижав её к себе, ответил: — Да ничего особенного, куча барахла, да скейт, — взъерошив волосы девушке. Та слегка недовольно зашипела — расчёску в этот раз умудрилась оставить дома, а туда возвращаться совершенно не хотелось, так как мать уехала к сестре на пару дней, а отец, разумеется, проводит всё свободное время со своей Оксаночкой. Поэтому на ближайшее время Кондрашова сбежала к парню, так как его родители время от времени работали сутками, и эта ночь, а так же весь день, не стали исключением. Ну, впрочем, понятно, чем эти двое занимались полночи, тут расписывать не стоит. Наша героиня приподняла бровь, когда услышала о скейте. Всегда мечтала научиться кататься на нём! — Ой, а можно я посижу там, пока ты готовишь? — протянула она, глядя в глаза Ивлееву кристально чистым взглядом. Тот кивнул и молчаливо ушёл на кухню, а Юля со счастливым видом поднялась с места и побежала на балкон. Там она подошла к дальней стеночке, где аккуратно стоял тот самый скейт — ярко-алый, со всполохами, в общем, красивый очень. Девушка неуверенно спустила его на пол, после чего встала на него, и попыталась катнуться вперёд-назад, но тут же покачнулась и растянулась на полу. Ауч! Это было больно, причём очень даже! Кондрашова сдавленно вскрикнула и от досады прошипела череду мата. — Что такое? — на нецензурную брань прибежал Даня, встревоженно заглядывая на балкон. — Боже мой! Ты ушиблась? — Не сильно, — отмахнулась наша героиня, садясь на пятую точку. Парень шагнул к ней и, присев рядом, сочувственно притянув к себе, прошептал: — Эх, Юля… Ну если не умеешь кататься, зачем лезть самой, без страховки? — Ты не понимаешь! — в сердцах воскликнула девушка, закатывая глаза. — Может, я всю жизнь мечтала покататься на этом грёбанном скейте, а у меня не выходит! — Да давай научу! — предложил Ивлеев. Его глаза загорелись — явно эта идея заворожила его. Кондрашова на секунду задумалась. А ведь реально, можно попробовать! — Хорошо, — согласилась наша героиня, после чего ухмыльнулась. — Что там с завтраком, а? — и, подскочив с места, несмотря на боль в месте пониже спины, помчалась на кухню. Девушка ураган, по-другому и не скажешь! Спустя примерно полчаса наша парочка уже шагала по скейтпарку, вернее, Даня шагал, а Юля чуть ли не неслась вприпрыжку. Хоть наступил только лишь май, но на улице уже было довольно тепло, тем более, для Питера. Дул легкий ветерок, развевая на ветру алые волосы девушки. Она счастливо улыбнулась и, поправив джинсовую куртку, поймала на себе взгляд Ивлеева. — Что такое? — игриво поинтересовалась она, хватая парня под руку. — Залюбовался тобой, — подмигнул он, после чего прижался к Кондрашовой. — Ну, готова учиться кататься? — Конечно! — воскликнула та, небрежно сдувая челку. Катались они на пару почти что час. Довольно долго, на самом деле. Юля успела устать, но старательно повторяла все манёвры, показываемые ей Даней. Хотя так хотелось мороженку… — Не желаешь на сегодня закончить? — с лёгким беспокойством поинтересовался парень. Ага, заметил её состояние. — Была бы не против, — отозвалась девушка, доставая несколько купюр. — А пошли в магазин! — Хорошо, — улыбнулся он, после чего решительно взял Кондрашову за руку и зашагал к ближайшей пятерочке. — Что хочешь? — Эскимо! — воскликнула она, прижимаясь сильнее. Эта небольшая трата подняла настроение нашей героини, и она, едва отойдя от кассы, выкинула в мусорку обёртку и с лицом счастливого ребёнка принялась за еду. От радости Юля даже притормозила на выходе… Но вскоре очнулась от лёгкого шлепка по пятой точке. Какие-то девочки в сторонке захихикали, а Кондрашова, покраснев, рывком повернулась к Ивлееву и возмутилась: — Что это сейчас было такое, блять, а?! - Поторопил тебя немного, — с невозмутимым видом ответил он. — А что такого? — Жираф ты безмозглый, ну не на людях же! — прошипела наша героиня, прикрывая щёки, подернувшиеся алым румянцем. — Пошли давай домой…***
Юля чуть поёжилась, заходя домой после школы. Из комнаты родителей слышались громкие крики. Опять ругаются… Что-то в последнее время они стали слишком часто это делать, как только в отпуск пошли. Хотя чего париться, ей уже летом будет восемнадцать, значит можно будет валить. — Я всё сказала, — резко бросила мать, хлопая дверью. Девушка сделала шаг назад и прижалась к стенке, но это не спасло её от гневного комментария Ольги. — Припёрлась уже? — резко прошипела она, оглядывая взглядом дочь и кривя губы. — Ты в этом в школе ходила, серьёзно? — А что такого, — закатила глаза Кондрашова, сжав пальцами край своего худи. Ну как своей. После того, как Даня отдал её нашей героине, оно стала её вещью, поэтому Юля таскалась в нём повсюду. Вот и в школу она пришла сегодня в нём и в своих любимых джинсах. Что в этом криминального? — Ты устав хоть раз читала, или ему уделяешь столько же внимания, сколько учебнику литературы? — сощурилась мать, поправляя очки. — Девочки должны ходить в юбках и блузках, и это не обсуждается. И что у тебя с твоими волосами опять? Тебя что, в зелёнку макнули? — девушка прикусила губу и кинула злобный взгляд на женщину, но та продолжала. — Вот Сонечка, дочь моей подружки, учится идеально, играет на арфе, знает французский и вообще такая леди, все парни заглядываются! А кому можешь нравиться такая, как ты? — Да пошла ты нахуй! — взорвалась Кондрашова. Такое сравнение она мимо ушей пропустить просто не могла. — Эта твоя Сонечка, между прочим, уже с половиной старшеклассников, — тут она на секунду притормозила, придумывая цензурный синоним к последующему слову, но так как «перетрахалось» ей не нравилось, сказала как есть. — Переебалась! И да, у меня есть люди, которые меня по-настоящему ценят и любят, чего не скажу о тебе. — Как ты с матерью говоришь, малолетняя дурочка?! — воскликнула Ольга с ненавистью. Вся её маска спокойной и холодной женщины слетела в секунду, обнажив искреннюю сущность. — Мать любит своего ребёнка, — отчеканила наша героиня. Ей уже было плевать на всё, что будет дальше, сейчас хотелось просто высказать правду. — А ты так, родившая женщина. — Ты идёшь на домашний арест, — прошипела мать, хватая Юлю за руку и затаскивая её в комнату, после чего забрала ноутбук и потребовала. — Телефон выкладывай. — Ещё чего, — закатила глаза девушка, но звонкая пощёчина заставила её быть посговорчивее. Кондрашова молчаливо отдала свою Нокию, после чего хлопнула дверью и, дождавшись, пока Ольга уйдёт подальше, позволила себе разрыдаться. Мало того, что её разлучили с друзьями, да ещё и наговорили всякого… Теперь хотелось просто сжаться в комок и забыть обо всём. Почему жизнь так несправедлива и жестока?.. Наша героиня не могла точно сказать, сколько прошло времени. Она лежала на кровати и чуть подрагивала, слёзы так и катились по щекам. Юля бросила взгляд на окно и, увидев тёмное небо, обречённо вздохнула. Уже наверное почти ночь… Девушка подошла к нему и, открыв окно, глубоко вдохнула свежий, чуть прохладный, воздух. Так полегче… — Ну привет, телепузик! — Кондрашова чуть не взвизгнула, переводя взгляд на водосточную трубу. Чуть прищурившись, она разглядела силуэт с довольно бледной кожей, в мешковатой одежде и с чёрно-голубой шевелюрой. — Саня, еб твою налево, хули ты тут забыл?! — проговорила наша героиня довольно возмущённым тоном, бросая взгляд чуть ниже. — Ты не отвечала нам на звонки, вот мы и пришли спасать, — раздался приглушенный голос снизу. Юля посмотрела на дерево, растущее где-то под окнами и в свете небольшого фонарика увидела… Даню! Он забрался на самые верхние ветки, правда непонятно, каким образом, и сидел там, задрав голову. — Давай, спускайся! — Погодите, блять, а как? Вам напомнить, что это третий этаж?! — девушка решительно не понимала, что и как ей делать. — Смотри, собери вещи, которые возьмёшь с собой, скинь их вниз, Андрюха поймает, — начал объяснять Давыдов, крепко держась за водосток. — После этого аккуратно перелезь туда, где сейчас я, а потом хуячь вниз! — А я не ёбнусь? — скептически протянула Кондрашова, прикидывая, с какой высоты ей падать в случае чего. — Если будешь осторожна, то не должна, — хмыкнул Ивлеев. — Давай, малышка, жду! — Когда я спущусь, за малышку будет пизда, жираф ты ебучий! — пригрозила наша героиня, скидывая в шопер вещи — косметику, вкусности и разные другие вещицы, не позабыв главное — медиатор, каподастр и тетрадь с аккордами песен, подобранными на слух. После чего она подошла к окну и аккуратно сбросила всё это. — Поймал! — достался совсем приглушённый крик, отдавшийся громким эхом. Ага, Андрей свою часть сделал. — Когда перелезешь сюда, держись руками, а ногами оттолкнись. Только крепко! Когда почувствуешь, что устала, кричи, мы одеяло подготовили, Даня уже там с дерева спускается, — после этих слов Саня начал сам спускаться по водостоку, и примерно на высоте первого этажа прыгнул. Юля перепуганно посмотрела вниз и пригляделась. Все три фигуры внизу стояли на ногах, значит, с ним всё нормально. Девушка закусила губу, разглядывая достаточно близко находящуюся трубу. Попробовать можно, но явно надо переодеться. Кондрашова быстро натянула футболку с джинсами, после чего накинула кожанку и полезла в окно… Медь обжигала пальцы холодом, а ветер трепал ткань джинсов. Наша героиня неразборчиво материлась под нос, крепко прижимаясь к водостоку. Страшно! Юля вдохнула и, оттолкнувшись ногами, начала спускаться. Руки потихоньку начинали гореть огнём. — Сука, как же больно! — зашипела она, судорожно глядя вниз. Ещё бы на этаж спуститься и можно прыгать! Спустя секунд десять девушка, не выдержав, закричала от жгучей боли в ладонях и отпрыгнула, падая на простыню. — Не ушиблась? — тревожно поинтересовался Даня, опуская на землю свой край ткани. Кондрашова осторожно пошевелила руками и ногами, вроде ничего не сломала. Она аккуратно села, и Ивлеев тут же крепко прижал её к себе. — Ну привет! — Ага-ага, здравствуй, — буркнула наша героиня, после чего недовольно протянула. — И обязательно было так заёбываться? Других способов выбраться не было? — Ну, ты могла сброситься с балкона или пройти мимо комнаты родителей, — воодушевлённо начал рассказывать Давыдов. — Хотя сейчас в вашем подъезде должна быть сходка нариков, а с третьего этажа ты могла переломаться вся, но было бы весело. — Ты откуда это блять знаешь? — фыркнул Андрей, пододвигаясь поближе к ним и поднимая с асфальта шопер. — Сестра передавала, — довольно грустно ответил Саня, поправляя чёлку. — Если бы спускалась, может встретила бы её, на такие мероприятия её заказывают… — он оборвал себя на слове, быстро смахивая слёзы. — Ладно, давай не будем о таком. Пошлите в супермаркет! — А мы что, посиделки устроим? — со счастливым лицом поинтересовалась Юля, задорно оглядывая парней. — Ну типа, у меня родаки в Лондоне, брат со своей девочкой у неё сидит, хата свободна, — разъяснил Тимофеев, после чего приобнял Давыдова за плечи. — Ты сильно расстроился?.. — Всё нормально, — отмахнулся тот, после чего потянул за собой всех. — Пошлите быстрее! Спустя примерно час они уже были почти что дома у Андрея, который тащил на себе несколько пакетов с напитками, йогуртом, чизкейками и прочими вкусняшками. А тем временем Даня тащил на руках Кондрашову, крепко прижимая её к себе, и в тоже самое время обсуждал вместе с Саней какую-то чепуху. — Саш, возьми в рюкзаке ключи, — вздохнул Тимофеев, и наша героиня бросила на него удивлённый взгляд. Давыдов ненавидел, когда его так называли, и обычно приходил в ярость даже когда его так называли друзья. — Я же просил не называть меня… Агрх! — закатил глаза Саня, но ключи взял и отпер ворота. — Ну пока ещё не сильно холодно, пошлите на веранде посидим! — Хорошо, только её пока не застеклили, так что через час уже в дом зайдём точно, — предупредил Андрей, быстро проходя внутрь. Вскоре наша четверка уже расположилась за столом и, разложив еду и расставив бутылки с пивасиком, начали свои шумные посиделки. Наверное соседи были в восторге, но ничего делать не собирались. Юля счастливо улыбалась, запивая Балтику йогуртом. Она никак не ожидала того, что несмотря на наказание от родителей сможет провести эту ночь так весело. Возможно девушке утром придётся многое объяснять, но сейчас о таком думать не хотелось. — Кикиморка, а тащи гитару, — протянул Ивлеев. По его голосу было слышно, что этанол начал делать своё дело. — Ща, — коротко отозвался тот и быстро ушёл. — Надеюсь, он там ничего не разобьёт по дороге, — хмыкнул Давыдов, сдув чёлку. Он принципиально не напивался, взяв лишь небольшую баночку «за компанию». Впрочем, этот парень вообще почти ничего не ел, да и из напитков обходился водой да чаем. Кондрашова изредка почти силой заставляла его впихнуть в себя хоть что-то, но если учитывать, что ему после этого было плохо, то происходило это нечасто. — Может, ты всё же что-нибудь съешь? — и в этот раз спросила наша героиня, пододвигая к Сане пакет с чипсами. — Ну… Ну ладно, — вздохнул он, раскрывая его. — Малышка, доставай аккорды давай, — пьяно хихикнул Даня, шлёпая Юлю по бедру. Та мгновенно залилась краской и, больно ткнув его, протянула: — Ой-ой-ой, мне тебя ещё догонять надо! — и взяла следующую бутылку. Вскоре Андрей притащил гитару, и зазвучали аккорды, а четыре подростковых голоса начали тянуть разные песни, в основном рок. Пиво постепенно кончалось, а на улице холодало. — Пойдёмте домой уже! — воскликнул Тимофеев после очередной песни. — А то я подмерзаю… — Ну пошлите, — хмыкнул Ивлеев, после чего попытался подняться, при этом удерживая на руках девушку, но покачнулся и чуть не упал. — Я сама, пожалуй, пойду, — поспешно сказала та, слезая с коленей парня и почти что побежала в дом. Даня с Андреем направились туда же с почти той же скоростью. — Видимо, еду в дом уношу я, — хмыкнул Давыдов, пытаясь одновременно схватить все оставшиеся бутылки и вкусности одновременно. И вскоре уже вся наша четвёрка сидела в тёплой комнате, продолжая выпивать и болтать о всякой херне. — Слушай, Юльк, а ты же взяла косметику? — поинтересовался Саня, когда Андрей вышел покурить, а Даня — в туалет. В его глазах блеснули живые огоньки. — Ну да, а что? — ответила вопросом на вопрос Кондрашова, подтягивая к себе шопер. — Я хочу кикиморку разукрасить просто, хотя с твоим-то цветом волос уже надо уточнять, что Дюшу— ухмыльнулся Давыдов, пододвигаясь ближе. Наша героиня слегка закатила глаза. — Блять, боже, смурфик, ну хватит вести себя как типичный педик! — возмутилась она, доставая косметичку и открывая её. — И вообще, я не кикимора тебе! — Ну телепузик, ну пожалуйста, — Саня состроил щенячий взгляд, склоняя голову на бок. — Да я и не собиралась отказывать, — широко улыбнулась Юля, достав всё, что уместилось в маленькую сумочку с косметикой. — Что вы тут делать собрались, а? — спросил Ивлеев, заходя в комнату, хотя вернее будет сказать — ввалился, ведь он выпил уже очень много. — Да успокойся, мы тебя красить не будем, — отмахнулась девушка, скрещивая ноги. — Так, а кого тогда? — протянул Тимофеев, заходя следом. — Ну если ты не будешь вырываться, то тебя, — хихикнула Кондрашова. Давыдов в тот же миг буквально напрыгнул на Андрея, крепок-крепко держа его. — Саш, ну ты же знаешь, что, во-первых, ты меня так не сможешь удержать, особенно если продолжишь нихера не жрать, — вздохнул тот, поднимая друга на руки. — А во-вторых, я против не буду, ладно. И вскоре Тимофеев покорно сидел, закрыв глаза, и смущённо смеялся. — Ого-го, ты что, смущаться умеешь? — невинно протянула наша героиня, передавая Сане голубую тушь. Тот быстро взял её в руки и склонился над Андреем, чуть закусив нижнюю губу. — Так, кикиморка, не дёргайся, а то криво будет! — усмехнулся он. Тимофеев покорно замер, слегка прижимая к себе Давыдова, который так аккуратно размещался на коленях парня. — Ну бля, ну хватит меня смущать! — Вы когда трахаться будете, главное, потише стоните там, — подколол Даня, скрещивая ноги и притягивая к себе Юлю сильнее. Та ухмыльнулась и рывком поцеловала его в губы. — Кто бы говорил, — хмыкнул Саня, забирая косметичку у девушки и продолжая красить Андрея. — Вот скажи же, сосутся тут, ни стыда, ни совести! — Ага, — выдохнул тот, смущённо улыбаясь и прикрывая глаза. — Да блять, тушь сейчас смажется! — зашипел Давыдов, доставая помаду и накрашивая свои губы ярко-алым цветом. — Ты прям королева, — хихикнул Тимофеев. — Погодь, а ты зачем? — А вот, — загадочно улыбнулся Саня, после чего резко наклонился и, расстегнув верхние пуговицы рубашки друга, прикусил кожу на его шее, оставляя засос. — Просто для охуенного образа хочется добавить такую детальку, ты же не против? — А… Э… — щёки Андрея моментально стали такого же цвета, как след от помады. — Заклинило, — ухмыльнулся Давыдов, подводя губы парня розовым блеском. — Ну всё, ты прям красавец, просто загляденье! — Это идеально, — Кондрашова даже захлопала в ладоши, уже отстранившись от Ивлеева, но вскоре вновь прильнула к нему, положив ладони на шею, и крепко-крепко обняла, прикусывая мочку уха и наклоняясь к шее, чтобы оставить засос. — Ну не здесь же, ну коть, — с легким смущением протянул тот, приобнимая нашу героиню в ответ, аккуратно положив ладони на её бёдра. — А это вызов, — протянула она в ответ, глядя в глаза полупьяным-полуигривым взглядом, после чего задорно шлепнула по мягкому месту, проскользив позже ладонью к паху. — Ой-ой, да ты перепила походу, — хихикнул Даня, наклоняясь к ней с чуть снисходительным взглядом. — Ни капли! — икнула та, толкая его на диван и садясь ему на колени, после чего вдруг почувствовала, что её как будто отключает от мира… — Юля! — чуть испуганно воскликнул Ивлеев, отстраняя от себя засыпающую девушку и глядя на её сонное лицо. — А вот, алкоголь ни к чему хорошему не ведёт! — хмыкнул Саня, слезая с коленей всё ещё ярко-алого Тимофеева и поправляя чёлку. — Видимо, сейчас спать будем укладываться уже. — Ну давайте, — вздохнул Даня, аккуратно поднимая Кондрашову на руки и укладывая на диван. — Мы тогда тут ляжем, хорошо? — Ты что, ёбнулся?! — мгновенно вскипел Давыдов, доставая из косметички маленькую пластиковую бутылочку с какой-то жидкостью. — Макияж с неё сними сначала, а то с утра тебя сожрут! И переодень лучше на всякий случай. — А как макияж снимают? — с лёгким недопониманием спросил Ивлеев, склоняя голову набок. — Ну блять! — закатил глаза Саня, подходя к ним и доставая из косметички ещё и ватные диски. — Я сам это сделаю, но переодевать ты будешь, а то я к твоей девушке не полезу! — Ладно-ладно, спокойней только, — поспешно проговорил Даня, отходя в сторону. — Андрюх, у тебя есть что-то из моих шмоток же? Я вроде оставлял у тебя футболку с шортами. — А… Ага, да, возьми в шкафу у меня, — Андрей явно до сих пор отходил от того засоса. Ивлеев моментально пошёл в соседнюю комнату, поправляя волосы. Его уже чуточку мутило от выпитого алкоголя, но он старался не упасть на ходу. — Боже, опять ему плохо, — закатил глаза Давыдов, аккуратно убирая с лица подруги макияж. — Вот не надо бухать было, все проблемы от алкашки! — Да, мы поняли, — с деланным скорбным лицом проговорил Тимофеев, после чего взял парня на руки и усмехнулся. — Нам тоже пора уже спать, пошли давай! — А что это пошли? — хихикнул Саня, сдувая чёлку. — Ты иди, а меня уж донесёшь. — Ой-ой-ой, принцесска! — закатил глаза Андрей, заходя в комнату и чуть улыбнулся Дане, уже выходящему из комнаты. — Спокойной ночи вам там. — Ага, и вам сладких снов, — буркнул он, направляясь в гостиную. Там он присел на диван и, вздохнув, стянул с Кондрашовой всю одежду. Боже, ну как она красива… Ивлеев закусил губу, осторожно переодевая нашу героиню, и, когда закончил, выключил свет, лёг рядом, притянув к себе и чмокнув в щёчку, и прошептал: — Сладких снов, моя дорогая, — после этого мгновенно провалившись в сон… Юля проснулась довольно рано. Блять, как же болела голова… Девушка мысленно застонала и прижалась к Дане, крепко обнимающему её. Диван был довольно твердым, поэтому Кондрашова мысленно поразилась: как только она тут заснула? За окном уже светлело, и что-то тянуло её выйти куда-нибудь наружу, зажечь сигарету и просто покурить, забыв обо всём… Наша героиня аккуратно выбралась из объятий парня и, прихватив шопер, осторожно побежала в сторону веранды. Юля мельком взглянула на себя в зеркало, после чего чуть ли не взвизгнула от неожиданности: на ней что, одежда Ивлеева?! То есть это он её переодел ещё? Ебать… Девушка быстро поправила волосы и, накинув на себя кожанку, вышла на улицу. Кожа мгновенно покрылась мурашками: подул довольно сильный ветер, развевая причёску, и Кондрашова поёжилась, доставая пачку мальборо. Она чиркнула зажигалкой и поднесла ко рту сигарету, выдыхая клубы дыма. В груди моментально разлилось чувство сладостного спокойствия, наша героиня прикрыла глаза и просто расслабилась. — Опять ты куришь? — вдруг раздался тихий шёпот за спиной. Юля вскрикнула, обернувшись, и зашипела, глядя на Даню: — Блять, ты откуда выпал, жираф безмозглый?! — Я же не глухой, — вздохнул он и, решительным движением забрав у девушки из рук сигару, потушил её о землю в горшочке. — Ну… Ладно, не буду тебя пилить, у самого башка раскалывается. — Угу, — буркнула Кондрашова, присаживаясь на качельку. — Ну тут хотя бы воздух свежий… — Для лёгких полезнее будет явно, чем твоё курево, — закатил глаза Ивлеев, опускаясь рядом и показательно отворачиваясь от нашей героини. — Я уже рассказывал же тебе про… — Да-да-да, я помню, у твоего друга из-за этого случился инсульт, и он… — та осеклась, забрасывая ногу на ногу, и бросила чуть смущённый взгляд на Даню. — Ой, извини… — Да ладно, — отмахнулся тот с грустным выражением лица, чуть подрагивая от холода. Несколько минут они неловко молчали, после чего парень осторожно поинтересовался. — Как там дома? — Блять, ты серьёзно?! — зашипела Юля, поправляя чёлку. — Вы меня забирали из окна, как думаешь сам-то? — Нет, ну а почему они так… Разъярились? — спросил Ивлеев, чуть пододвигаясь и пытаясь приобнять девушку. Та вздохнула и прошептала: — Они срались ещё когда я пришла, — после чего прижалась к нему и почувствовала, что на глаза навернулись слёзы. — В последнее время постоянно ругаются, мне порой кажется, что они вот-вот разойдутся… — Ох, мать что ли про Оксанку узнала? — протянул Даня, прижимая к себе Кондрашову чуть сильнее. Та надулась и буркнула: — Не называй имя этой проститутки при мне, блять, — отводя взгляд и быстро стирая слёзы. — Извини пожалуйста! — поспешно воскликнул парень, погладив нашу героиню по плечу. — Я не хотел тебя обидеть. — Да ладно уж, — хмыкнула она, всё так же отвернувшись и показательно скрестив руки на груди. Вновь повисло неловкое молчание, на этот раз, однако, его прервала Юля. — Скоро лето… — Ага, экзамены, — печально отозвался Ивлеев. — Зато потом свобода!.. Мы же все в актёрский хотим поступать? — Ага, — вздохнула девушка. — Только вот отец с матерью что-то хотят меня на психологический факультет отдать… — Да забей на них, поступай с нами! — воскликнул Даня. Его глаза чуть блеснули. — Родители Андрюхе снимут квартиру недалеко от универа, будем вчетвером жить! — Классно! — улыбнулась Кондрашова, положив голову парню на плечо. Глаза потихоньку высохли. Сильный ветер трепал волосы, в небе поднималось солнце, деревья чуть покачивались, а облака плыли по небу, как корабли по морю. Наша героиня чуть прикрыла глаза. — А… А мы будем с тобой вместе жить в одной комнате? — Конечно! Ты же моя девушка, и я не могу без тебя, — подмигнул Ивлеев, пересаживая её к себе на колени и крепко обнимая. — Я люблю тебя, ты не представляешь, насколько сильно. — Да уж представляю!Никогда им двоим не было так хорошо вдвоём…
***
Юля вздрогнула, когда машина резко остановилась. Воспоминания померкли в её голове, и она быстро зацепила маску холодного спокойствия. — Приехали, — буркнул отец, открывая двери. — Бери вещи и выходим. Девушка с подчеркнутой отрешённостью вышла из автомобиля, подхватив гитару с рюкзаком. Несколько часов после этого пронеслись как в тумане, Кондрашова отчетливо помнила себя лишь с того момента, когда хлопнула дверь квартиры, и наша героиня осталась одна. Она окинула взглядом студию. Всё было по-простому — шкаф, стол, кресло, кровать. Ничего необычного. Ладно хоть место под гитару ещё было, уже вперед. Юля быстро положила под окошком электрогитару с редстоуном и пошла на кухню. Там тоже всё было стандартно — плита, раковина, холодильник да стол со стульями. Девушка по-быстрому ушла обратно и, разложив все вещи, плюхнулась на кровать. В голове крутилась куча мыслей, Кондрашова решительно не представляла, что делать. Ей надо было что-то решить с отношениями с Даней, ведь встречаться на расстоянии… Бред же! Наша героиня вздохнула и разблокировала завибрировавший телефон. Писал Даня, причём в личку в ВК. 19:53 Даня Привееет! Ты доехала?)19:55 Юля Угу.
Девушка решила, что отвечать лучше отстранённо. Ей нужно же как-то намекнуть, что возможно их пути разошлись… 19:56 Даня Ну ты там как? Как настроение?19:56 Юля Вроде норм. А ты?
19:57 Даня Да терпимо… Ну как Москва тебе?19:58 Юля Никак.
19:59 Юля Я только в своей квартире была
20:00 Даня А, пиздец… Потом фоточки будут?)20:00 Юля Ок.
20:01 Даня Зайка… Что-то случилось?20:02 Юля Нам нужно серьёзно поговорить
20:02 Даня Так20:04 Юля Дань… Ты же понимаешь, что на расстоянии встречаться, ну… Не то?
20:05 Даня Но… Ты же можешь приезжать! Или я буду… На сапсане это всего 4 часа, не так долго20:07 Юля Да не в том дело! Мне не хватает твоих объятий, поцелуев, прикосновений… И если учесть, что почти точно мы будем так видеться раз в дохулиард лет, то я даже не знаю, как нам быть
20:08 Даня Андрей обеспечил бы нам это…20:10 Юля И ты хочешь зависеть от какого-то там Андрея? Ты понимаешь, что так наши отношения охладятся?
20:11 Даня И… Что ты предлагаешь?.. Кондрашова закусила губу, глядя в телефон. Вот и всё… Пришёл конец… Сердце билось как сумасшедшее. Надо написать об этом Ивлееву… 20:14 Даня Ну ты куда пропала?..20:17 Юля Понимаешь, Дань… Я так не могу. Для меня отношения на расстоянии — не то, я не могу так. Это же глупость! Я очень тебя люблю, поэтому прошу тебя… Найди себе кого-нибудь другого. Парня там, девушку… И не порть свою жизнь отношениями со мной. Нам нужно расстаться. Извини пожалуйста, я просто хочу, чтобы ты был счастлив…
Вы не можете отправить сообщение этому пользователю, поскольку он ограничил круг лиц, которые могут присылать ему сообщения.
Наша героиня шокировано уставилась на эту надпись. Блять… Он серьёзно кинул её в чс?! По щекам покатились крупные капли слёз. Ну… Так даже проще. Она же хотела его сейчас бросить, в конце-концов! Но сердце сжалось в груди. Юля слишком долго любила его, чтобы просто отпустить… Девушка зарыдала, прижимая к себе подушку и откладывая телефон. Она никогда не чувствовала себя настолько одинокой… Кондрашова ещё больше не представляла, что ей теперь делать… Но решила сделать одно важное дело. Раз уж с Даней так вышло, то и с остальными, наверное, ей не по пути… Наша героиня быстро взяла телефон и, трясущимися руками разблокировав его, зашла в общую группу. 20:17 Даня ЮЛЯ, Я ДОЛБОЁБ, ПРОСТИ МЕНЯ, Я ВСЁ ИСПРАВЛЮ 20:17 Андрей Что ты там натворил опять? 20:18 Даня Неважно. 20:18 Саня Ой-ой, жираф пишет с точками… Значит серьёзное что-тоЮлия Кондрашова покинула чат
***
Юля не могла понять, какой сейчас день, час… Она не понимала, что вообще происходит. Всё вокруг было как в тумане, девушка ни могла ни о чем думать. Она просто безучастно лежала на кровати, вставая лишь для того, чтобы глотнуть водички. Кондрашова ещё в один из первых дней обстригла волосы и нашла в себе силы, чтобы сходить за краской для волос. Теперь если бы она пошла и посмотрелась в зеркало, то её бледное лицо обрамляло бы угольно-чёрное каре. Но наша героиня уже не нашла бы в себе сил добраться до ванной. Ей было слишком плохо и больно… Вдруг раздался громкий звук. Звонили в дверь. Юля вздрогнула и осторожно встала с кровати. Всё тело мгновенно застонало от боли, мышцы жутко затекли. Мозг нашёптывал, что лучше проигнорировать, а сердце слегка ныло. Но девушка очень осторожно дошлёпала до двери и открыла. — Блять, ты откуда?! — взвизгнула Кондрашова, ошарашено уставившись на Саню, который неуверенно переминался на пороге. Ноги внезапно подкосились, и наша героиня пошатнулась, чуть ли не падая. Давыдов мгновенно бросил на пол пакеты и подхватил её. — Неважно, — прошептал он, аккуратно приподнимая Юлю на руки и бережно относя её к кровати. — Блять, ты выглядишь ужасно… — Ну спасибо, — хмыкнула девушка, чуть вздыхая. Всё же при этом парне она плакать не могла. — Я не в том смысле! — воскликнул тот, усаживая Кондрашову и опускаясь рядом. — Я хуево поддерживаю людей, я знаю, но я приехал, чтобы хоть как-то помочь справиться с горем… Ты моя лучшая подруга, и я бы хотел, чтобы тебе было хорошо, и ты радовалась жизни. Даня поступил как мудло, — на этих словах наша героиня отвела взгляд, это имя ещё слишком отдавалось в сердце болью. — Андрей его сейчас ебет… Не в прямом смысле! А просто пилит мозг за то, что он натворил. Ну вместе с пивасиком, конечно. — А что ты к их групповухе… Кхм, простите, попойке не присоединился? — поинтересовалась Юля как можно небрежнее. — Ты для меня важнее, — моментально отозвался Саня, поправив челку. — Только не воспринимай неправильно, я в тебя не влюбился, и вообще, геев не предам! Но тебе сейчас тяжелее, ведь ты одна… — Приятно… Спасибо за такое, Саш… Сань! — поправилась девушка, ожидая гнева парня, но тот лишь глубоко вздохнул, промолчав. — Слушай, а я настолько хуёво выгляжу? — Ну… Пошли к зеркалу, посмотришь, — предложил Давыдов. — Кстати, где оно? — В ванной, — проговорила Кондрашова, пытаясь встать с кровати, но чуть не падая назад. — Нет-нет, я отнесу! — поспешно ответил тот, поднимая нашу героиню на руки. — Ты совсем не тяжелая! Ну, какая из дверей в ванную ведёт? — Белая, — после этих слов Саня направился к ней и аккуратно занес туда Юлю. Та посмотрела в зеркало и чуть не закричала. Волосы свалялись и торчали во все стороны, глаза опухли от постоянных слёз, а кожа казалась ещё бледнее, чем у парня, который был «без пяти минут трупом». Девушка чуть скривилась и почувствовала, что по щекам покатились маленькие солёные капли. — Эу, ну ты чего? — встревоженно поинтересовался парень, опуская Кондрашову на маленькую тумбочку. — Ты всё равно красивая! Просто у тебя тяжёлая ситуация сейчас… Но всё равно, телепузик, ты сильная и независимая, ты справишься. А теперь давай умывайся! — Ладно-ладно, — вздохнула та, поднимаясь и, аккуратно держась за ванную, включила воду. — Когда закончишь, пошли на кухню, я тебе поесть приготовлю! — воскликнул Давыдов, прислонившись к стене и постукивая по ней ногтями. — Хорошо, — покорно согласилась наша героиня, уже умывшись и решительно направившись к двери, чуть шатаясь. — Дай придержу, — моментально предложил Саня, аккуратно взяв Юлю под локоть. — В кухню там другая дверь, да? — Угу, — ответила та, осторожно прижимаясь поближе к парню. — Только не забывай там, что я гей! — ухмыльнулся он, помогая девушке присесть на стул. — Ой, да с тобой хер там забудешь! — закатила глаза она, поправляя челку. Давыдов на пару секунд куда-то вышел и вернулся уже с пакетом, с которым пришёл в квартиру. — Тут немного продуктов, а то по тебе… Кхм… Видно, что ты ела давненько, — проговорил Саня и выложил на стол несколько шоколадок, пару пакетиков растворимого кофе, штук пять йогуртов и ещё что-то подобное. — Саш, я не буду много, ты же понимаешь, — сказала Кондрашова, беря один из йогуртов. — Я после приезда сюда нихуя не ела, мне плохо станет. — Понимаю, — вздохнул парень, наливая в какую-то кружку горячей воды и засыпая туда кофе. — Но хоть попьешь? — Да… А ты? — поинтересовалась наша героиня, чуть приподнимая бровь. — Когда мы в ванной были, ты на себя хоть смотрел? Ты уже совсем на скелета ходячего похож! — Юль, ну ты же помнишь мою ситуацию… — протянул Давыдов, отводя взгляд. Юля чуть замешкалась, но вскоре кивнула. — Но ладно, ради тебя немножко поем, хорошо. Следующие минут пятнадцать прошли в абсолютной тишине. Наши персонажи просто ели, стараясь не слишком часто смотреть друг на друга. — Курить будешь? — прервал молчание Саня, закинув ногу на ногу и достав из кармана две пачки сигарет. — Это от Наськи подгончик, если что, а то будешь потом ещё просить купить у дядь на дороге! — Нет, — буркнула девушка. — Мне тем более плохо будет, ё моё! — Ой, ну ладно, как хочешь, — фыркнул парень. — Спать ещё не хочешь? — Да не сильно, — зевнула Кондрашова, пытаясь сделать это как можно небрежнее. На деле она адски устала, но показать слабину? Да никогда в жизни! — Другой вопрос. Ты вообще спала? — поинтересовался Давыдов. — Ой… Да вроде да, пару часов, когда только собиралась в Москву, — нехотя созналась наша героиня. — Мы тогда очень весело поразвлеклись с… — имя Ивлеева застряло в горле. Юля нервно сглотнула, чувствуя, что в горле встаёт ком. Даня… Теперь его никогда не будет с ней. Наверное, он там волнуется… — Хэй, ну ты чего? — обеспокоенно протянул Саня, и девушку захлестнули эмоции. — Да блять! — она сорвалась на крик. Из слёз покатились слёзы, Кондрашова хотела что-то сказать, но язык будто отнялся. Её моментально затрясло, и если бы сейчас она стояла, то скорее всего эпично бы грохнулась на пол. — Юль, Юль! — испуганно прошептал парень, моментально поднимаясь и подбегая к нашей героини. — Что с тобой?! — она чуть помотала головой, и Давыдов аккуратно нагнулся, чтобы приобнять Юлю. — Я забыл, у тебя же бывает такая херня, когда ты волнуешься… Бедная моя… Пошли спать вообще! — он поднял девушку на руки и понёс в сторону кровати, крепко-крепко прижимая к себе. — Мне… Не… Хватает… Его… — выдавила из себя Кондрашова, рыдая в плечо другу. — Но как мне его держать на расстоянии?.. — Я понимаю… — прошептал Саня, опуская нашу героиню на кровать. — Расставание — это всегда тяжёлая и болезненная херня, особенно когда ты ещё любишь. Но знай… Жизнь не закончилась. Всё когда-нибудь проходит, любая боль или радость. Но что бы не происходило, оставайся собой, ведь ты прекрасна. Сладких снов, дорогая моя. С моей стороны глуповато такое говорить… Но я надеюсь, что во сне вы снова будете вместе…
