Никогда больше не одинок

Впервые за всю свою бесконечно долгую жизнь Кастиэль чувствовал себя таким крошечным. Никогда это ощущение не топило его с головой. Даже тогда, когда его огромной, яркой, мощной истинной форме приходилось умещаться в крохотном теле Джимми Новака, даже когда он был отрезан от небес… Даже тогда он не ощущал все так ярко и так страшно. Кастиэль уставился в окно кофейни, мягко льющее теплый свет на улицу. Раньше он не думал о том, сколько могло значить простое нахождение в прогретом помещении, откуда тебя не пытались выгнать. Теперь единственное, что он мог сделать, это завернуть за угол кофейни и, подняв плечи к ушам, подобраться к этим большим коробкам, куда люди выкидывают остатки еды. Вонь, неприятно защекотавшая нос, не была чем-то, что сильно смущало Кастиэля, но каждый раз сбивало с толку. Ангелом он ощущал все запахи сильнее человека, мог разделить ароматы духов на составляющие, но это никогда не заставляло его тело реагировать. Запахи просто были разными. Теперь же он почувствовал, как дергается его собственный нос, недовольно морщась от отвратительной вони. Кас фыркнул, выталкивая запах из ноздрей, что оказалось ужасной ошибкой – его тело рефлекторно вздохнуло глубже, стремясь восполнить недостаток кислорода. Ему пришлось отпрянуть, со стуком роняя крышку бака обратно. Странная дрожь - не от холода, страха или усталости - пронзила его плечи, и он заставил себя успокоиться. Кастиэль покачал головой и решил поискать другое место. Вдыхать конкретно этот запах ему больше не хотелось. Он мягко потер пульсирующее болью плечо. В другом месте ему повезло чуть больше. Заприметив, как работник вышвырнул в небольшой бак отходы из ресторана, Кастиэль дождался, пока человек не скроется в здании, и подобрался ближе, откинув круглую крышку в сторону. Он моргнул, тяжело рассматривая мусор. За то время, что ему пришлось путешествовать в форме человека, Кастиэль узнал, что за заведениями, где подавали еду, баки всегда были забиты примерно на девяносто процентов именно пищевыми отходами. Он поднес мягкий и явно не свежий огурец к носу и осторожно понюхал. Шаги. Он вздрогнул, роняя свой вероятный завтрак на сегодня обратно в бак и оглядываясь. Женщина. Слегка испуганная чем-то, она слегка улыбнулась, успокаиваясь или же успокаивая его. - Я не ворую, - счел нужным защититься Кастиэль, неловким жестом вытирая руки о штаны, словно пытаясь скрыть возможные улики его преступления. Он так и не понял, было ли это запрещено. Люди были недовольны, когда видели его рядом с мусорными баками, однако редко когда делали замечание и еще реже пытались прогнать его. Короткий неловкий разговор – и вот Кастиэль сжимает в руках свежий сэндвич, завернутый в тонкую прозрачную пленку. Он знал щедрость – уже испытывал благословение других бездомных, поделившихся с ним своими последними крохами, но никогда не ожидал, что она настигнет его вот здесь, среди мусора. Действительно, люди удивительные создания. Как бы ни желал он растянуть свою единственную еду хотя бы на два приема пищи, чтобы продлить ощущение сытости чуть-чуть подольше, он не заметил, как в руках у него осталась одна пленка, грустно свисающая с его широких пальцев. Кастиэль провел языком по зубам, пытаясь собрать любые остатки, прилипшие к его рту. Вздохнув, он собрал щепоткой несколько крошек хлеба, оставшихся в пленке, и отправил их в рот, облизнув грязные пальцы. Аккуратно сложив полиэтилен идеальным квадратиком, Кастиэль встал со своего места за теми самыми мусорными баками. Положив все, что осталось от его обеда, в мусор, он на мгновение замер, глядя на тот самый огурец, который после такой еды стал еще менее аппетитным. Кастиэль вздохнул, подняв голову к небу. Темнело. Он вернулся обратно за свои баки и решил, что едва ощутимое чувство сытости поможет ему немного подремать. В конце концов на голодный желудок было проще идти, чем спать. Тогда боль в ногах отвлекала его от боли в животе. Кастиэль выяснил это на собственном опыте. Он летит. Потрясающее чувство полета над землей. Ангелы, никогда не спускавшиеся на землю, считающие это выше своего достоинства, никогда не ощущали ветра в своих крыльях. Да, в космосе было прекрасно летать – ангелов не сковывают ни расстояния, ни скорость – но ветер, эта глупость, которая есть только на земле… Кастиэль поднял лицо весселя навстречу ветру, раскрывая огромные тяжелые крылья. Пусть люди их не могли видеть, он все равно мог ими чувствовать. Наслаждаясь прекрасным ощущением, Кастиэль не заметил, что по лицу его текут слезы. Он моргнул, нахмурившись. Почему это тело плачет? Кастиэль поднял голову к небу, недоуменно моргая. Ощущение воды на лице не пропадало. Постойте, разве слезы могут течь с волос его весселя? Кастиэль вздрогнул, резко просыпаясь, напрасно пытаясь взмахнуть крыльями и исчезнуть из-под шквала дождя, обрушившегося на его голову. Он с болью вспомнил об их отсутствии и неловко встал. Слегка расфокусированным взглядом окинул мрачно-темную улицу, проводил взглядом тонкий ручеек, ползущий из-под мусорного бака к его ногам. Кастиэль потер плечо, в такой влажный холод занывшее еще больше, и с прищуром поднял голову, уставившись в небо, льющее на него холодный дождь. Он вытянул ладони, сложив их лодочкой, чувствуя, как дождь медленно набирается в его руки. Его продрогшего тела хватило лишь на минуту, и Кас поднес руки ко рту, делая глоток воды, чувствуя облегчение в горле. Этого было мало, но это было не прогорклый молочный коктейль, оставленный кем-то на парапете, и который он по ошибке решил попробовать несколько дней назад. Когда-то давно, еще будучи ангелом, он подслушал, как милая женщина рассказывала своей внучке о том, что дождь на Земле идет тогда, когда Бог проливает слезы. Теперь эта мысль заставила его опустить голову в поражении. Он знал, что Бог никогда не будет плакать. Кастиэль напрасно попытался вытереть лицо мокрым рукавом одолженной куртки, лишь заставляя себя яснее чувствовать запах мокрой грязной ткани. Он мотнул головой, стряхивая капли с волос, и, неловко обняв себя руками, осторожно подобрался поближе к заднему входу в ресторан, тщетно пытаясь спрятаться под коротким навесом. Он сел на холодную ступеньку, аккуратно сжимая раненое плечо ладонью, не зная, как облегчить пульсирующую боль. Погрузиться в сон уже не удавалось, поэтому он лишь расфокусировано вглядывался в пространство, невольно дрожа от холода и мерзкого ощущения мокрой одежды, едва не вздрогнув, когда дверь распахнулась, и оттуда выскользнула женщина, открывая зонт над головой. Кастиэль лишь проводил ее пустым взглядом, снова вглядываясь в холодный переулок. Она замерла, медленно оглянувшись на него. Кастиэль, почувствовав взгляд, осторожно посмотрел на нее в ответ. Ему нужно уйти? Здесь нельзя сидеть во время дождя? Надеясь, что она решит, что он безвреден, и позволит ему остаться здесь, Кастиэль не шелохнулся. - Привет, - женщина сделала несколько шагов к нему, заставляя Кастиэля напрячься и неловко пошевелиться, выпрямляясь. Холодный воздух тут же заморозил согретую им одежду на животе и в складках локтей и коленей, заставляя Кастиэля содрогаться в дрожи, - я не причиню вам вреда. Женщина улыбалась с нежностью и какой-то еще странной эмоцией. Кастиэль наклонил голову к плечу, не понимая, почему она с ним заговорила. Она уже отдала ему свою еду… Он моргнул, резко выдохнув. Он что-то должен за это, да? Еще один крохотный аспект человеческих взаимоотношений, о котором он не знал? Прежде, чем он заговорил, женщина аккуратно подобрала юбку и села на корточки, протягивая зонт так, чтобы он прикрыл и Кастиэля тоже. - Слушайте, я не могу смотреть на то, как вы здесь замерзаете до смерти. У меня квартира неподалеку, вы сможете принять душ, и я приготовлю ужин… Как вас зовут? Она улыбалась ярко, тепло. Кастиэль поймал себя на том, что его напряженное лицо смягчается, и он почти улыбается в ответ. - К… Кларенс, - заикается он на мгновение. - Без фамилии? – улыбается она и, не давая ответить, продолжает - меня зовут Эйприл. Так как вы смотрите на то, чтобы переночевать в тепле и сухости? Это звучит так хорошо. Так хорошо, что Кастиэль медленно поднимается вместе с ней на ноги, пытаясь подавить дрожь от ветра, пробирающегося под его мокрую одежду. Он делает лишь несколько шагов за Эйприл, осторожно пытаясь быть хотя бы немного под зонтом, но тут его тело словно замораживается. Он испытывает краткий момент паники от невозможности двигаться, пока не слышит слова, сказанные голосом, который мгновенно успокаивает. «Плохая идея». Он коротко оглядывается, хмурясь. Голос знаком, слишком знаком, ощущение на удивление родное и теплое, но он так изумлен, что спрашивает вслух: - Что? Эйприл удивительным образом слышит его тихий голос за шумом дождя и оборачивается, недоуменно глядя на него. - Что? – эхом повторяет она, но Кастиэль ищет источник того, другого голоса, и с изумлением находит его. Голос в его голове. Голос, который, кажется, тяжело вздыхает и ворчит: «идти с незнакомками в их дом, когда ты бездомный, плохая идея». Кастиэль знает этот голос. Он может доверять этому голосу. Именно поэтому он делает шаг назад. Лицо Эйприл становится суровым. Кастиэль делает судорожный вздох. - Не могу пойти я с тобой, - качает он головой. Эйприл медленно опускает зонт. Дождь сердито капает ей на голову и плечи, затемняя одежду влажными пятнами и делая ее лицо еще более зловещим. - Почему же? Тебе больше некуда идти. Кастиэль продолжает качать головой, не в силах придумать ложь. Он никогда не был в этом силен. Он разворачивается и пытается стремительно сбежать. Эйприл оказывается рядом гораздо быстрее, чем мог бы обычный человек, и вцепляется в его раненое плечо. Мир взрывается болью, и Кас издает тихий вскрик. Он борется несколько мгновений в железной хватке хрупкой на вид женщины, пока она разворачивает его и швыряет в стену ресторана. Она прижимает его к стене, не давая прийти в себя. Кастиэль судорожно вздыхает, желая вернуть выбитый из легких воздух. - Кто ты? – хрипит он, откидывая боль на задний план. Он воин, даже несмотря на то, что заперт в этом хрупком смертном теле, он остается солдатом. Боль всегда была частью его бесконечно долгой жизни. Она игнорирует его вопрос. - Меня предупредили, что ты могущественный и опасный, - ее голос прозвучал с издевкой, - но ты здесь, такой жалкий и беспомощный… Ее колено касается его бедра, и Кастиэль почти вздрагивает от этой неуместной ласки. - Если бы ты пошел со мной, то перед неизбежной смертью тебя ждали бы горячий душ, вкусный ужин и потрясающая ночь… Но ты решил сдохнуть здесь, в этой грязной подворотне, - она приближается к его лицу и шепчет прямо в ухо, вызывая очередную дрожь по телу, - там, где тебе самое место, Кас-ти-эль. Она давит локтем прямо ему на шею, заставляя царапать тупыми обломанными ногтями нежную кожу ее неподвижной как камень руки. Вторая ее рука шарит за его курткой, проводит по ремню брюк, ползет за рубашку. «Она ищет клинок!» Кастиэль, неспособный думать от недостатка кислорода, полностью полагается на свои солдатские рефлексы и голос в голове, выбрасывает руку в сторону, чувствуя, как ангельский клинок выскальзывает из рукава прямо ему в ладонь, раня пальцы и разрезая рубашку. Он больше не ангел, ношение клинка в рукаве отвратительно неудобно и опасно, и Эйприл, вероятно, думала так же. Поэтому на ее лице застывает недоумение, когда Кастиэль вонзает клинок ей под ребра, щурясь от яркого света, сопровождающего ее смерть. Ее тело падает на землю, некрасиво изламываясь в неестественной позе. Он хватает ее сумку, запинается об зонт и бежит прочь на едва гнущихся ногах, пряча клинок обратно в рукав, не обращая внимания на мелкие болезненные порезы на пальцах и руке. «Кастиэль» Он судорожно вздыхает. Голос. Вновь. «Кастиэль?» Он медленно замедляется, ныряя в очередную подворотню и тяжело припадая на стену и сползая по ней. Он поднимает голову к небу. Дождь медленно заканчивается. Звездная ночь скоро вступит в свои владения, разогнав темные тучи. Он вздыхает, потирая передавленное горло и пытаясь отдышаться. Голос в голове молчит, но теперь Кастиэль наконец-то полностью ощущает его присутствие. Несмотря на мокрую одежду и холодный ветер, он чувствует тепло. - Джимми? Голос в ответ звучит с какой-то теплой насмешкой. «Здравствуй, Кастиэль»