Гарри Поттер и неизвестное проклятие

В круглой комнате большого серого замка, освещаемой лишь светом полной луны, проникающим через открытое окно, всё же было мрачновато. Всевозможные жужжащие предметы стояли по обе стороны комнаты на деревянных столах. Отключённые, чтобы не разбудить, висящие на стене неестественно живые портреты прошлых директоров школы Хогвартс. И спящего в своей клетке возле ведущей наверх лестницы красивого красного, пусть и пока птенца, феникса Фоукса. Хозяин кабинета — длиннобородый старик, одетый в длинную голубую мантию — сидел посередине в своем кресле, который больше напоминал трон. И, громко стуча указательным пальцем по столу, смотря в пустоту, думал о сложившейся ситуации. Нынешний директор школы волшебства Хогвартс, по совместительству действующий верховный судья Визенгамота, Альбус — много имён (и титулов) — Дамблдор ничего не понимал. Казалось бы, самое главное и худшее событие миновало его, но сегодня в своем доме обнаружили мёртвое тело начальника отдела финансов, который работал в министерстве волшебной Британии. Раньше обвинённый, как участник террористической группы, после оправданный, но сейчас, увы, ушедший из мира. Его политический капитал был поистине великим, да и связи он имел очень хорошие, что сказать, если даже министр всей волшебной Британии не мог ничего сделать против него. Кроме тех случаев, если это было не для вынесения на публику. Мол, смотрите, министр стоит выше начальника отдела финансов. Но кто же убил его? Подозрения сразу пали на его жену, как пыталась доказать обвиняющая сторона, мотивом для преступление служило богатство, ведь после смерти мужа, жена могла полностью овладеть всеми драгоценностями. Пошли разбирательства, судебный процесс. Как верховный судья он должен был участвовать в этом балагане. Её оправдали из-за отсутствие прямых доказательств, указывающих на причастность к убийству. Но они не нашли убийцу, и вопрос «кто же убил начальника отдела финансов?» оставался открытым. Это была одна из трех проблем. Вторая проблема заключалась в том, чтобы найти нового начальника отдела финансов. Идеальный шанс продвинуть своего человека. Верховный судья не мог не воспользоваться этим шансом и предложил кандидатуру Кингсли Шеклболта, который дослужился до заместителя капитана Мракоборцев. Министр, конечно, тоже выдвинул своего кандидата, это был ранее никому неизвестный человек по имени Дарвин. Он был работником министерства, но занимал одну из рядовых должностей — начинающий Мракоборец — и поэтому не особо выделялся. Сейчас шла активная борьба двух сторон за пост Начальника отдела финансов. Эту проблему еще надо решить. Но из-за странного и не очень понятного решения министра Кингсли проигрывал почти все дебаты. А третья проблема… *** Внезапно открылась дверь. И в комнату вошел мрачноватый на вид мужчина с длинными, чёрными сальными волосами, падающими до мочек ушей. Полностью черная одежда создавала контраст с белой кожей. А крючковатый нос добавлял изюминку в мрачный образ. Лишь одного взгляда хватает, чтобы узнать Северуса Снейпа — «мрачного зельевара», — грозу всея Хогвартса и страх учеников. Рядом с ним шёл, опустив голову, блондинистый мальчик в строгой черной мантии, под которой видно белую рубашку. Они встали неподалёку от стола, где сидел директор. — Профессор Дамблдор, — своим грубым голосом и убивающим ледяным тоном, от которого возможно застынет даже вода, вывел он из раздумий директора. Зельевар скривился, увидев мантию директора и разноцветные бантики. которые украшали его бороду. — Слушаю вас, Северус, — тепло улыбаясь ответил директор. — Ученик моего факультета… — зельевар взглянул на блондина. — Драко Малфой желает вернуться в свой дом из-за… Сложившихся обстоятельств. — А-а-а, мистер Малфой! Я понимаю, ваше положение и желание поскорее оказаться дома. И я разрешаю вам уйти домой пораньше, вам отправят сову с результатами ваших оценок и баллов, — Дамблдор подмигнул ребенку своими голубыми глазами, спрятанными под линзами очков половинок. — Благодарю вас, директор… — наконец прозвучал голос мальчика. Хотя он старался звучать уверенно и совсем не подавленно, но все же в голосе слышались нотки грусти и печали. — Что ж, если это все, Драко, мальчик мой, можешь оставить нас с профессором Снейпом наедине? — Подождите меня снаружи, — грозно взглянув на директора, приказал зельевар. — Хорошо. — Послушался мальчик. *** После того как Драко вышел из кабинета, Дамблдор будто поменялся в лице, игривые нотки настроения сменились на угрюмые. Он задал вопрос, который касался третьей проблемы. — Северус, как продвигается ваша работа над лекарством для мисс Грейнджер? — Сегодня я напоил ее двадцатью пятью зельями, и все они не дали никого результата. Также я продолжаю отпаивать ее зельями, повышающими иммунитет, и зельями с большой концентрацией питательных веществ, — немедля ни секунды, отчитался зельевар. — Альбус, может нам отвезти ее в больницу Святого Мунго? — Нет! — директор в страхе отвергнул его предложение. — Нет. Если они узнают про мисс Грейнджер, я окончательно потеряю кресло директора. — Тогда что нам делать? Это необычное проклятие, даже самые сильные зелья бессильны. — Не волнуйтесь, Северус. Я нашёл способ, одна из моих многих знакомых — миссис Бронт — должна приехать в следующем месяце в Хогвартс! — Мы не можем ждать так долго! — Снейп приблизился к столу и громко ударил по нему. — Если ваш старческий мозг забыл, через неделю начинаются летние каникулы! Как вы объясните ждущим родителям, которые не видели свою дочь десять месяцев, почему же их чадо лежит, превратившись в камень? Или вы прямо в ТАКОМ положении вручите её в их руки. О чём вы думаете чёрт возьми?! Впервые на памяти Дамблдора у постоянно мрачного и безэмоционального профессора случился эмоциональный взрыв. Он был ошеломлён, и долго приходил в себя. Но прежде, чем он смог ответить, случилось непредвиденное. Внезапно, раздался оглушительный писк с правой стороны комнаты. Там, на столе, лежали разные артефакты. — Что это такое? — согнувшись и, закрывая уши, прокричал зельевар. — Къяхх, — громкий звук разбудил мирно спящего в своей клетке Фоукса. Когда шум наконец прекратился, Снейп поднял голову, увидел Дамблдора стоящего с правой стороны комнаты рядом со столами. В руках у него был странный круглый предмет. — Что это было профессор?! — злобно прошипел он. — Кто-то проник в больничное крыло. *** Когда-то горящие желанием прочитать новую книгу карие глаза расширены в страхе, брови подняты вверх, рот открыт в немом крике, показывая большие передние зубы которых она так стеснялась и старалась скрыть. Правая рука, защищаясь, выставлена перед лицом, а левая обнимала грудь. Её волосы кудрявые, пышные и похожи на птичье гнездо. Из-за них она была предметом насмешек и глупых прозвищ. Кожа серая, будто камень. Лишь черная мантия, юбка и желто-красный галстук на белой рубашке под мантией сохранили свои цвета. Идеальная скульптура испуганной девочки какого-нибудь известного скульптора, только вот, это совсем не так. Гермиона Грейнджер — в будущем признанная лучшей ученицей столетия, зазнайка, бобриха — как только не стеснялись обзывать ее неприятные личности, — сейчас окаменелая лежит на белой простыне больничной койки. Не осознавая себя, выпала из течения времени. Напротив неё, опустив голову, стоял мальчик, одетый в мужскую версию школьной формы, которая отличается лишь брюками вместо юбки. Его чёрные волосы падали на лоб и закрывали собой круглые очки, зелёные глаза и шрам в виде молний на лбу. Заслонив её окаменелое тело своей тенью, он дрожал словно от холода. Мозг под влиянием страха отправил мощный импульс по всей нервной системе, сковывая любые движения мальчика. Страх, стыд и бессилие переплелись в большой комок и встали комом в горле. Одинокая слеза потекла по щеке и с глухим звуком упала на пол. Его хриплый голос, преодолев ком в горле, шёпотом, на грани срыва, выдавил лишь: — Прости, — он знает, что Гермиона его не слышит, что слова его бесполезны. Но он, запинаясь и плача от горя, захлёбываясь слезами, извинялся перед ней снова и снова. — Про… сти… сти… про… прос… ти… Прости… м… ня… меня… — надеясь, что его слова пройдут через каменную кожу, глубоко под рёбрами и настигнут её сердце. Надеясь, что она простит его. Всё-таки надежда умирает последней. *** Стоя напротив деревянной двери больничного крыла, Дамблдор собирался с мыслями и переводил дыхание, Снейп разделился с ним на лестнице вместе с юным Малфоем, и уже далеко немолодой директор бегом преодолел коридор, ведущий в больничное крыло. Он прекрасно знал кто проник туда, но эти знания прибавляют к тяжёлым думам старика еще больший вес. А на душе скребут кошки. Собравшись с духом, он положил левую руку на ручку двери и, чуть надавив, открыл её. Его встретили койки, расположенные по обе стороны длинной комнаты, накрытые поверх белой чистой и проглаженной простыней. Комната освещалась висящими на стене лампами. И почти в самом конце в правом углу Дамблдор увидел сгорбленную спину мальчика. А за мальчиком на койке виднелись серые человеческие ноги. Шаг за шагом старик приближался к мальчику и, повернувшись направо, уже стоял рядом с ним. Положив руку на его плечо, странно, но мальчик даже не дёрнулся, Дамблдор заговорил: — Гарри, мальчик мой… — параллельно разглядывая с искренним сожалением окаменелое тело Гермионы Грейнджер. — Я ужасно сожалею, что все так сложилось. Если можешь простить, то прости меня, пожалуйста. Я беру всю вину на себя. Но могу заверить тебя что мы делаем все возможное для лечения мисс Грейнджер. Тебе нужно оставаться сильным Гарри, мальчик мой, хотя бы ради неё. В следующем месяце её осмотрит моя давняя знакомая, я уверен в ней также, как я уверен в каждом, кто меня окружает. Но я не знаю, как долго может продлиться лечение, так что я прошу тебя Гарри, пожалуйста, прояви наилучшее терпение. Гарри Поттер — так звали мальчика, что сейчас стоял как будто застывший, прямо как Гермиона. Он дышал так медленно и тихо, словно вовсе не дышал. После долгих двух минут, что казались для Дамблдора вечностью, Гарри наклонился чуть вперёд, высвободив плечо, и повернулся на сто восемьдесят градусов. Директор увидел, стекающие по щекам и падающие на пол, капли слёз, глаза похожие на потускневший зеленый лес, который погрузился в ночной мрак, и ужасные мешки под ними. Таким предстал сейчас, когда-то хоть и замкнутый, но добрый и улыбающийся, мальчик. — Профессор, почему ВЫ извиняетесь? — Гарри улыбался лживо-доброй улыбкой. — Ведь вас не было, когда огромный Василиск нападал на учеников. Когда он напал на неё, — мальчик глазами проскользнул по телу Гермионы и снова посмотрел на Дамблдора, но в этот раз с безразличием. — Все, что вы сделали, это прислали Фоукса и шляпу с мечом мне на помощь, а сами не пришли, почему? Вы же сильнее всех вместе взятых в этом замке, если не во всей Британии. Так почему вы извиняетесь? Директор, вы не сделали ничего чтобы просить прощения. Дамблдор стоял, словно его облили холодной водой. Он не ожидал от Гарри такой исповеди. Мальчик снова начал плакать: — Почему… почему… она… она же… нашла ключ к разгадке, она… спасла всех, так почему… Я не могу спасти её… — Гарри… — директор запнулся, не время сейчас использовать его любимое «мальчик мой». — Каждый человек имеет право на ошибку, пойми я тоже человек, Гарри, тогда ситуация была критической, я выбрал то, что посчитал более правильным и быстрым. Мальчик покачал головой. — Все это неважно, — и снова посмотрел на Гермиону. — Теперь это не важно. Что будет, когда Гермиона очнётся? Что я ей скажу? Прости, что не спас тебя? А если она не простит меня? А если возненавидит? Прекратит общение? Не захочет меня видеть? Что мне делать директор? — он снова переключился на Дамблдора. — И что скажите ВЫ, когда она очнётся? — не дожидаясь ответа Гарри продолжил: — А что, если она не очнётся? Она будет так и лежать, не осознавая себя. А что, если она… вот таком вот положении, — думать об этом крайне не хотелось, но, когда мы грустим, к нам в голову приходят ужасные мысли. Будто мозг издевается над нами. Вдруг, весь воздух в комнате потяжелел и похолодел на несколько градусов. Стало ужасно холодно. — Что мне делать? О чем мне думать? Как мне успокоиться? — все лампы, висящие на стене, мигом потухли. — Гарри прошу, успокойся… Директор, видя состояние мальчика, протянул руку, чтобы успокоить его и предотвратить выброс сверхъестественной энергии, но Гарри, шатаясь, оттолкнул его руку. — Не успокаивайте меня, директор, помогите лучше ей, спасите её! — после этих слов от ног мальчика по полу пошли трещины. — Мне не нужна помощь… — трещины удлинились и стали ползти по полу и стенам. — Пусть она снова отругает меня за лень. Пусть она снова будет тянуть свою руку на всех уроках. Пусть она будет живой. Ну а я, я сам не знаю, что мне нужно, — с этими словами он начал падать вниз. И, если бы не рука Дамблдора подхватившего его, то Гарри ударился бы головой об пол.