Доктор кислых борщей

— Как, блять, можно заболеть по середине проекта? Вот скажи мне, Олег, — над усталым Шепсом, что лежал на одной половинке двуспальной кровати, грозно стоял Влад. Скрестив руки на груди, он требовательно смотрел на младшего, ожидая ответа. — Я же не специально… — как виноватая собака, которая съела всё мясо и ни с кем не поделилась, медленно проговорил парень, спрятав покрасневший нос под одеяло. На Череватого смотрели лишь несчастные глаза, из которых, как казалось, сейчас потекут маленькие, блестящие слёзы. — Ой, ну вот не надо мне тут глазки свои строить! — пригрозил Влад. Он понимает, что всё свё свободное время придётся таскаться по аптекам и искать именно тот препарат, что выписал врач. Причем, этот препарат стоит как дом на Мальдивах. Похоже, тот врач, что выписал лекарства, там и живёт… — Ты меня не любишь! — как-то обино сказал Олег и развернул голову в другую сторону, устремляя свой взгляд на большой шкаф. Он скрестил руки, правда только под одеялом, что было незаметно. Недовольно цокнув, с важным сопровождением закатывания глаз, старший нагнулся к больному и тихонько обнял. Нежно, трепетно. Может, сейчас он и злой, но в душе он всегда такой нежный и заботливый. Олег-то уж знает. Но приятрые действия закончились быстро, как деньги в кошельке. Вроде бы, они были, но они прошли куда-то мимо. Небрежно повернув голову обратно к парню, Шепс быстро похлопал глазами, что вызвало у Череватого улыбку. — Эх ты, есть будешь? — Буду! — в глазах блеснула некая радость. — Сейчас принесу, — Влад вышел из спальни, оставляя маленького Олега одного. Правда, совсем ненадолго. Через несколько минут «тяжело» болеющий увидел любимого чернокнижника, несущего что-то в глубокой тарелке. Не доходя до самого Олега, Влад произнеёс: — Но сначала нужно выпить таблетки и температуру померить, понял? — Понял, понял, — Шепс сразу из лежачего положения перебрался в сидячее. Уж больно интересно, что там в тарелке. Череватый шёл аккуратно, не спеша, дабы не опрокинуть тарелку на себя. Через несколько секунд дрожащие руки Влада опустили еду на прикроватную тумбочку. Сейчас самый удачный момент посмотреть, что там есть… — Борщ! — младший уже схватил лошку, пока его не остановил парень. — Э нет, пацан, сначала таблетки и градусник, а потом твой борщ, — по растроенному лицу Шепса было понятно, что он согласен. Ложка с грохотом опять появилась на мебели. Отодвинувшись от еды, Шепс в несколько маленьких телодвижениях пересел на край кровати и свесил ледяные ноги. Из-за одеяла казалось, что Олег лежит в постели голый, но на нём были пижамные шорты, что совсем чуть-чуть выглядывали из-под тёплого, пушистого пледа. Поэтому Влад ничему не удивился. Он просто привык к этому. Хотя, первоначально он косился на Олега как на психа, думая, что на нем ничего нет. Из кармана штанов Череватый достал градуник и благополучно отдал младшему. Совсем недовольно закатив глаза, Шепс взял предложенную вещицу и плавно переместил ее под руку. — Так, ну-ка горло покажи. — О! Так ты врач! А какой ты врач? — Олег улыбнулся, показав белые зубы. Хотелось разбавить мрачную и какую-то грустную обстановку. — Рот открой, — нахмурив брови, произнес Влад. Играть сейчас в какие-то детские игры не следует. Шепс послушно приоткрыл рот. Немного погодя, Череватый тяжело вздохнул. — Где же тебя так угораздило? — Не знаю… — Олег устремил свой теперь грустный взгляд в пол. — Выпей таблетки и можешь есть. — Ура! — парень перевел взгляд на Влада. Глаза сияли. Как легко вызвать у Олега Шепса радостные и грустные эмоции одновременно. Череватый протянул сразу две зелененьких таблетки и кружку с водой, что магическим образом появилась у него в руках. — Но ты мне так и не ответил… — забирая из рук старшего лекарства и воду, сказал Шепс. — Какой ты врач? — милая улыбка. Была бы воля Влада, он бы всегда смотрел на нее без перерывов. — Хирург, — неожиданно и без капли злости произнес Влад. — И если ты сейчас же не сделаешь, что я сказал, обещаю, что отрежу тебе язык, — Шепс сразу проглотил таблетки и быстро запил. — Вот и молодец. А теперь ешь, — чернокнижник удалился на кухню. Как только посуда еле слышно коснулась кухонного стола, Череватый услышал из другой комнаты очень даже слышное «Фу!», а дальше стук серебрянной посуды о мебель. Когда Влад зашел в спальню, он увидел, как Шепс закрыл рот рукой и со всей силы пытался закрыть глаза. — Ты чего? Что случилось? — вмиг старший сел рядом с Олегом. Он нежно приобнял его. Что еще могло случиться? Приоткрыв глаза, младший посмотрел прямо на Влада. В его душу. Из глаз Шепса покатились маленькие, блестящие как чистые алмазы, слезы. — Ты не хирург! Ты доктор кислых борщей! В прямом смысле этих слов! — Что? — Череватый взял ложку и немного зачерпнул свое блюдо. Какое же было у парня лицо, когда он попробовал недавно сваренный суп. — Фу, блять, — конечно, Череватый не так оживленно отреагировал на кислую еду, но выражение лица было хуже чем у рядом сидящего Шепса. Чернокнижник встал с кровати, быстро подхватив тарелку, ушел на кухню. Олегу только и оставалось сидеть на кровати, слушать, как Влад выливает суп в раковину и грустно смотреть вдаль старого пола, задумавшись о жизни. Какой она бывает жестокой… Вскоре в квартире стало тихо. С другой комнаты пришел Влад. — Ты же не обижаешься на меня? — старший встал в дверном проёме. Было никому уже не весело. Было грустно. Особенно Олегу. — Нет… — младший грустно вздохнул. Он не отводил взгляд. Лишний раз не шевелился. Обиделся. Вдруг Шепс почувствовал, что кто-то нежно обнял его за талию и прижался к нему, как раненная собака. — Да ладно тебе, я заказал еду, они скоро приедут, — шепот прошелся дрожью по больному телу. — Правда? — повернув голову на Череватого, тихо спросил Олег. — Конечно, глупенький мой. Шепс тут же развернулся всем телом к парню и обнял его, прижавшись головой к его белой шее. В разуме пронесся запах дорогого парфюма. Или это запах кладбищенских конфеток… Влад так же нежно прильнул к Шепсу и медленно повторил те же действия. Младший закрыл глаза от умиротворения. Тепло, спокойно, нежно. Зачем нужно тратиться на лекарства, если тебя может излечить любовь близкого человека? — А когда приедет-то? Я есть хочу.