Синдром Бабочки

- Один... два... три... четыре... пять! Чёрт! Один... два... три... четыре... пять - Чимин уже как мантру считает от одного до пяти. Какие сутки прошли? Может, месяцы? А может, год прошёл? Картина не меняется: те же белые стены и одна больничная койка. Все время у него такое ощущение, что за ним наблюдают. - Один... два... три... четыре... пять... - Насчет "один", он закрывает глаза. На "пять" он открывает их снова. Ничего не меняется. Опять всё белое. Лампочка свисала с потолка и тускло мигала. Обшарпанные стены давили на него. Следы крови на стенах внушали дикий ужас. - Один… два… три… четыре… пять… - Отец учил его этому в детстве. Считаешь, когда к тебе пробирается страх на "пять" когда глаза открываются, он должен убрать этот страх, избавится от него. Спрятать страх в самую глубину своего сознания. Но у него не получается! Он, чёрт возьми не может! Страх такой сильный, настоящий, что даже всё тело трясется. Почему он стал таким? У него ненависть ко всему миру! - Один… два… три… четыре… пять… - Ему хочется выйти отсюда! Он вспоминает лицо своего друга, мечтает вновь оказаться рядом с ним! Сердце тоскует по их общению! Ведь кроме друга больше нет никого. Ни дома, ни родителей, ни родственников… Зажатый в угол, исхудавший, свернулся в комочек. Только изредка разговаривающий. Уже шесть месяцев его держат в психиатрической больнице. Но маленький Омега дал слабину лишь на секунду после потери Отца и Папы. Кажется, к его болезни, название чему "Мизантропия" прибавилось ещё куча и куча разных других болезней. Месяц назад ему диагностировали "депрессию" После предположили "психоз" Далее прошли предложения "посттравматического синдрома". Да, Чимина раздражали все окружающие его люди. Причина заключалась в том, что он постоянно подвергался насмешкам и оскорблениям из-за внешности. Его могли унизить только по тому, что он омега с противным запахом. И ещё, что у него маленькие пальчики, которые свойственны женщинам - омегам. Что у Беты даже черты лица лучше, чем у него. В старшей школе Чимину приходилось не сладко. Он терпел. Старался. Надеялся. Но, чёрт возьми, с каждым днём всё было только хуже. С каждым днём он всё больше ненавидел всех людей. И только один был другом Хоби. Но тот был старше, учился в другом месте. Он не знал о каждодневных мучениях младшего и его призрении ко всему миру. Ведь он улыбался только ему, находя в нём комфорт и уют. Родители Чимина хорошо воспринимали Хосока. Он омега, хоть и старше. Он был светлым и улыбчивым, от него веяло добротой и искренностью. Но после загадочной смерти Паков они больше не виделись. Полгода только белые стены. Врачи и санитары чередовались в бесконечных сутках, словно дежурные часовые. Первые дни Пак младший не понимал ничего, отталкивал медицинских работников, не давал прикасаться к себе. Он будто обезумел. То смеялся, то плакал. Не ел, не пил. Врачи делали разные выводы. После двух приемов психотерапевта они наглядно замечали прогресс. Казалось, беззащитному мальцу не хватало понимания! Близко к себе он подпускал только доктора Кима. Он не чувствовал опасность с его стороны. Хоть доктор и был Альфой! Он сидел так, зажавшись в угол, отдалённо вслушиваясь в шаги. У него было отличное слух и обоняние. На подсознательном уровне Омега принюхивался к запахам. Учуяв знакомый терпкий горький шоколад, он пересел на скрипучую кровать и ждал своего доктора. Намджун был хорошим специалистом-психотерапевтом для подростков. Но Чимин видел в нем некую безобидность и спокойствие. Он позволял себе немного расслабиться в присутствии альфы, доверялся частично, но рассказывал о том, что его беспокоит. Ким давал ему советы и всегда хвалил за старания и подкупал конфетами ,хотя омеге было семнадцать лет — вскоре достигнет совершеннолетия. - Чимин-и, - радостно произнес доктор, увидев тихо сидящего парня на кровати. - Ты сегодня немного бледный. Ты не ел, я прав? - Вас долго не было, - тихим голосом произнес Омега. Он ждал его. Не был уверен, сколько точно отсутствовал его доктор. - Да, - с сожалением произнес Ким, присаживаясь на край кровати. - У меня был отпуск. Расскажешь, что делал без меня? - Я вёл себя хорошо, только аппетита не было, - он сжимал края своей больничной пижамы, не решаясь посмотреть на Альфу. Он чувствовал от него какую-то заботу, которой так не хватало ему. - Ты молодец! Успех на лицо! - Альфа снял халат и бережно сложил у края койки, оставаясь в хирургическом костюме. Сняв обувь, он сел по турецкий, как и пациент. Теперь немного разредив обстановку, доктор принялся к своей работе. - О чем нибудь хочешь рассказать? - Да, но… - Чимин притих, казалось, что он вот-вот заплачет. Намджун терпеливо ждал, не давил на него. Молчание перешло в легкий всхлип. – Я хочу увидеть хёна! - Ты впервые упоминаешь кого-то то. Кто он? Вы братья? - Ким вытащил с кармана шоколадку и протянул Омеге. - Расскажи про него, пока будешь есть. - Хён живёт на соседней улице от моего дома. Его зовут Хосок. Чон Хосок. - Всё ещё всхлипывая, он начал осторожно открывать шоколадку. Ким смотрел на Омегу с нежностью и трепетом. Обычно так смотрят отцы на детей. - Ему двадцать лет, он учится и работает в магазине на полставки. Хосок-и живёт один. Он переехал с Пусана. Я очень скучаю. Он, наверное, тоже? - Наверное, раз ты так тепло отзываешься о нем. Он альфа? – Ким что-то писал в своем блокноте, усердно почесывал переносицу. Обычно он так делал, когда глубоко уходил в свои мысли, либо начинал нервничать. - Нет. – Настороженно ответил парень. Он не понимал, зачем доктору, такие подробности. Хотя Чимин подумал о том, что, возможно, док пытается понять, есть ли у него альфа или нет. Но ему всего семнадцать лет, и у него слабый запах. Доказательство того, что он ещё девственник. Но всё же запах есть, хоть и слабый. - Но, почему вы спрашиваете? – Он опустил руки на колени и смотрел перед собой. - Тебе семнадцать, Чимин-а, у тебя ещё не было течки. – Пояснил доктор и захлопнул свой ежедневник, откладывая его за спину. – Во время течки не просто одному. Подавители тебе нельзя, это опасно при первой течке. - Если она настанет тут, думаю я переживу, – горько ответил омега, через силу глотая последний кусок шоколада, и грустно смотря в пустоту. – Мне все говорят, что мой запах, отвратный, я никому не нужен, потому что я пахну травой. - Что ты такое говоришь, Чимин? – Ким нервно усмехнулся. Омега рассказывал, что его часто обзывали дети в школе, но как именно не говорил. И теперь в его осознание попало то, что именно так его задевали все. – Просто твой запах. Он ещё не раскрылся до конца. Я не чувствую его, потому, что я на подавителях. Но я уверен, что не всё так плохо. - Вы так говорите, потому что не чувствуете его. – Сухо ответил омега и немного разочарованно вздохнул. По лицу было видно, что он уже смирился с тем, что он не вкусно пах. Он просто уже забил на всё. Ему надоело давать кому-то отпор. Все только и указывали на его минусы. Издеваясь, говоря всякие гадости. Но Чимин всё терпел. Всегда терпел. Он помнит, как издевались над ним, говоря ; ты жирный - он худел, ты худой – он толстел, ты не красивый. – Он прятал лицо под маской, ты бледный – он загорал, ты тёмный – он прятался от солнца. Он не понимал, почему люди такие? Какая им разница, как выглядел Пак младший? Даже если бы он был совсем уродцем, как и считал себя омега, почему люди так помешаны на внешности? Почему они не смотрят в зеркало на себя? И если у людей с внешностью всё было в порядке, то их душа была черная. Они были омерзительны изнутри. Омега понимал, что не ему судить, но боже, как хотелось кричать от несправедливости этого мира! Каждый раз, плача в подушку, омега проклинал себя, своё окружение и лжедрузей. Чимина родители не так воспитывали, они не вбивали ему стандарты красоты или финансовое неравенство. Они учили быть благородным и добрым, прощать обидчиков и не позволять себе высмеивать других. - Я говорю как доктор и знаю, что говорю! – Намджуну на миг показалось, что омега улыбнулся. Может он вселил маленькую надежду в это крохотное тельце? Его болезнь не с проста. Всё то, что ему внушало общество, приросло в его подсознании. Поэтому он ненавидит весь мир. Так же он может подпускать к себе людей. Но это исключительные люди. Он тщательно выбирает своё окружение. Если тот, кого он выбрал, предаст его, омега закроется в себе. Если маленький мир, что внутри него рухнет то, это будет концом. - Вы можете найти Хоби-хёна? – Омега обхватил свои колени руками, уткнувшись носом, тихо всхлипнул. Кажется, сердце молодого доктора вот-вот разорвётся на части. Ему было больно смотреть на безжизненного парня. Казалось, что он цепляется, пытается цепляться за жизнь. И этот его Хоби-хён, сможет помочь ему, выйти из этого состояния. - Эмм. Я постараюсь, но ничего не могу пообещать тебе. – Он снова достал свой ежедневник и что-то начал писать. – Ты можешь мне его описать? - Он высокий, подтянутое тело, глаза сияют как солнце. И у него самая шикарная улыбка? – Чимин приободрился, пока описывал хёна. Уголки губ приподнялись, щёки порозовели. Намджуну нравилась такая реакция. Теперь он точно знал - он найдет этого Хоби-хёна. Доктор еще долго сидел с омегой. Они разговаривали на разные темы. Омега открывался, но понемногу. Он был аккуратен подбирая слова, иногда долго молчал, прежде чем ответить. Намджун так же терпеливо ждал и не давил. Он был рад маленьким прогрессом. Омега рассказал ему про отсчет от одного до пяти. И как он сегодня чувствовал сильный страх, в виде панической атаки. Как его порой пугают следы крови на стенах. Как он в полной тишине слышит собственное кровообращение. Всё это время доктор Ким делал пометки в ежедневнике. Он записывал все эмоции, которые испытывал омега. Ему казалось, что парень пришел в норму. Ему не обязательно находится в психушке. Он обязательно поговорит о его выписке. Негоже такому лучику тухнуть в таком месте. Намджун чётко выделил для себя одно - не зря он пошел работать с подростками. Ох, чует, не зря. Каждый раз, приходя к Паку, он чувствовал, что помогает ему, что в силах помочь. А найти для него человека, зная примерный адрес, не составит труда. Вообще доктор Ким очень своеобразный человек. Он силен духом, и начитан. Иногда делает много глупостей и по-детски дурачится. Иногда же становится диким пламенем, испепеляя всё вокруг. Но он всё же склоняется к тому, что разбудите, то и проснется. Всегда разный.