Синдром Бабочки

Особняк Мин напоминает собой место, где вы можете встретить кого угодно. От клоунов как Донсу, до самых страшных мафий Японии. Чимину не совсем нравится вся обстановка его дома, люди в черном не внушают доверия и вызывают самые негативные мысли. Сацу бы не врывался в дом Минов таким образом для того чтобы попросить руки возлюбленного. Сердце заходится тревогой, виски сдавливаются под учащенное сердцебиение. Чимин просто вылетает с машины и направляется в сторону дома, тут же к нему подрывается вся охрана и окружает его. Джин с Тэхёном следуют примеру и тоже в плотную приближаются к младшему Мину. Напряжение нарастает, когда охрана берется за оружие. Черные пистолеты безжалостно щелкают, предупреждая о снятии с предохранителей. Чимин оглядывается, наблюдая за действиями чужой охраны, его глаза расширяются, и он понимает всю серьезность ситуации. Гробовая тишина, слышны лишь нервные дыхания людей в черном которые ценой своей жизни должны защитить своего хозяина. Обстановка меняется, когда Хосок наконец-таки выходит с машины. - Приветики! – Хоби нервно хохотнул, посматривая на друзей и глазами выражая как ему жаль, что приходится проходить через это. – Меня искали? Один из охраны выдает что «объект найден» и приказывает опустить оружие, и все слушаются. Дальше без препятствий омеги входят в дом. Удушающий запах сандала борется с не менее враждебным, терпким черничным. Омеги тут же сморщили нос и тихо двинулись в кабинет. - Это последнее предупреждение! – Юнги рычит на старика, который опирается на черную элегантную трость с золотом на рукояти. – Забирай своих псов и вали с моих земель, тебе бы лучше не вести себя так, будто ты чего-то стоишь на моих землях! Я Мин Юнги! Я ни за что в жизни не прогнусь перед тобой! Вон из моего дома! По взгляду Мина можно было определить уровень злости, он на пределе и еще немного - взорвется словно многовековой спящий вулкан. Такого Юнги Чимин не видел никогда, внутренний зверек скрутился в калачик и скуля поджал хвост. Пак подумал не вмешиваться в эту ситуацию, но напряжение давило. - Что тут происходит? – Бросая беглый взгляд по всем присутствующим он задержался на Чонгуке. Тот стоял в шоке, что он сам ничего не понимает было понятно по глазам. - Это отец Сацу. – Объясняет ему Хоби ровно смотря на старика, в идеально выглаженном сером костюме и шляпой на голове. Хосок чувствует опасность рядом с ним, его удушает черника. Как и тогда, много лет назад. Чувство страха перед мужчиной сильное, он невольно вспоминает как его буквально заставляли губить себя и любимого. Как лежал окровавленный на жесткой кушетке и лил горькие слезы. - О, господин Мацуки. Чем же мы вызвали такое уважение? – Чимин обходит всех и встает рядом с Юнги, он легко касается его плеча чуть сжимая, и тот мягко плюхается в огромное кресло. - Чон Хосок. Он требует его казнить! – Юнги мягко массирует свои виски и из-под ряда ресничек смотрит на старика. Юнги не нравится сама мысль о том, что его мальчику доведется глазами увидеть казнь друга. - Да ладно! – Пак хлопает в ладоши и истерично смеется пока на него смотрят уйма глаз в недоумении. – Сперва вам придется убить нас! Я никогда в жизни не позволю и волоску с этой жизнерадостной головы упасть. Вам ясно? - Какого хрена ты приперся сюда Мацуки? – Хосок встает перед своим «палачом» и смотря в глаза чуть ухмыляется. Он нахально скрещивает руки на груди и медленно обходит его двигаясь по кругу. – Ты думаешь недостаточно мне насолил? Убьешь меня и твой сынок тебе все простит? – Хосок останавливается и вновь смотрит в глаза. – Ты и так лишил меня всего, спокойной жизни… Любви которая была мне предназначена… Истинности… ребенка… семейного счастья! Ты все отобрал у меня Мацуки! - Ты нарушил договор и все рассказал Сацу! – Непривычный для всех кроме Хоби голос, разнесся эхом во всем доме. Голос был низким и властным от которого колени тряслись. Да и внешний вид Мацуки устрашал всех, опущенные веки, старческие морщины и холодный взгляд. Телосложение хоть и самое типичное, но даже сквозь одежду можно было увидеть, как рельефные мышцы напрягаются. – Ты понесешь свое наказание! - Кажется я его понес, когда ты насильно заставил меня сделать аборт. Ты убил своего внука, единственного кто мог бы унаследовать твое имущество! – Слова которые даются через боль. Но омега не хочет больше терпеть все это. В груди словно вихрь проносится, поднимая с глубины тяжелые воспоминания. Столько лет он не позволял себе ковырять эту болячку, зная как тяжело будет вновь зализывать сочащуюся болью дыру, которую нанес этот альфа что смотрит на него с ненавистью. - Наследник от безродной омеги? - Какой уж получился! - Ты недостоин того, чтобы быть в нашем клане! - Нет, это ваш клан недостоин меня! Хосок ядовито выплевывал каждое слово, он много лет ждал такую возможность и вот наконец получил её. Он оглядел всех друзей, которые стояли в немом шоке. Он не видит осуждающих взглядов, и ему легчает. Он так долго скрывал от всех свое прошлое и не хотел, чтобы именно таким образом все узнали. Но что поделать? Его сердце разрывалось болью за не рожденного ребенка, своего собственного. Он по сей день перед сном молил о прощении у не родившегося малыша, за то, что не смог защитить его и подарить жизнь. Чон научился жить с этой болью, он прятал за широкой улыбкой потерю. Но его доброе и мягкое сердце болело всякий раз, когда он видел детей или беременных омег. Чимин стал тем кто наконец спас его от давящей боли. Он ворвался в его жизнь словно тот самый маленький ангел. С ним Хосок забывал, что мир так жесток и несправедлив. Это и толкнуло Хоби на сделку с Сацу, только ради Пака, который был дороже собственной жизни, хотя он и находился под властью Кима, но точно знал, что если выбирать придется он выберет Пака. Он признался Джину, что его сторона никогда не изменится и к сожалению выбор не пал на Кима, тот отнесся с пониманием и сказал, что друзья так и поступают. Именно в тот самый момент Хосок и приобрел еще одного друга, в лице Ким Сокджина. Не своего прямого хозяина, а здравомыслящего омегу, который относился с любовью и пониманием. Глаза Чона наполнились слезами, он просто не стал их сдерживать и горько улыбнулся. - Ты считаешь себя таким всемогущим господин? Оглянись! Ты одинок и несчастлив! Вокруг тебя нет никого! – Он поднял руки и указал на всех, а после стёр слезы продолжая слабо улыбаться. – Тут с тобой только твоя охрана, а рядом со мной моя семья! Наследники трех домов готовы биться с тобой на смерть ради меня! – Он чуть помолчал, опуская голову. – Если бы ты не был таким, за твоей спиной бы стоял сын и внук… которые бы тоже готовы были убить и умереть за тебя. Ты жалок, все что ты накопил за свою жизнь… уважение… богатство… прославленную фамилию… земли по которым течет кровь рекой… в могилу ты с собой не унесешь. - Да что ты вообще знаешь обо мне, что смеешь судить меня? – Вновь этот голос режет душу омеге. Снова чувствуется власть, которая требует подчинения. – Да я… - Ты, когда ни будь слышал, как поет твой сын? – Хосок перебил его. Он спрятал трясущиеся руки в карманы и с невозмутимым видом смотрел на старика. – А я слышал. Ты знал, что он хотел бы родится в обычной семье и никогда не знать, что такое мафия? Или что он любит заниматься гончарством? – Вновь минутное молчание. В голове омеги крутятся воспоминания, испачканный в глине Сацу смотрящий с такой любовью и обожанием. Хосок бы все отдал лишь бы вернуться в прошлое и исправить свою ошибку, не дать разлучить их, не совать голову в песок как страус, а заявить этому нахалу что не откажется от истинного. - Ваза в твоей комнате украшенная лепестками сакуры, сделана твоим сыном! На весь кабинет прозвучала громкая пощечина. Хосок удерживал место удара и слезы лились ручьем. Никто не посмел нарушать тишину понимая, что это нужно именно Хосоку. Единственный кто имеет право говорить, обиженный этим человеком. Но в глубине души эта пощёчина прилетела в самое сердце самому альфе. Он понял, что совсем не знает своего сына и от этого стало не выносимо больно. Он действительно одинок и беспомощен. Он своими руками уничтожил будущее своего сына и жалеет об этом. Чон принял удар. Старик молча развернулся и приказал охране готовить машину. Только остановившись у порога, он обернулся, смотря как стекают слезы с лица того, кого он ударил. - Именно поэтому я и ненавижу тебя. Ты знаешь моего сына лучше меня. Боль, которую Хосок испытывал все года утихла навсегда. Лишь теперь он изредка будет просить прощения у маленького ангела и только. Ему озвучили причину которую он не понимал все эти годы. Облегчение наконец пришло, теперь-то дышать полной грудью становится приятнее. Следующую неделю Джин приказал Хосоку оставаться в доме Юнги под чутким наблюдением Чимина. Каждый понимал, что Чону нужно время чтобы принять себя нового и отпустить наконец болезненное прошлое. Хосок пару раз жаловался, что ему не нравится быть под наблюдением двадцать четыре на семь, но кто его слушал? Чимин ему постоянно напоминал, что лучше уж он чем курица наседка Джин и Хося смягчался. Теперь другая жизнь наполнялась новыми красками. Вечно хмурый Юнги казался нежным и заботливым, грозный Чонгук уютным милашкой. Техён и Чимин казались самыми счастливыми в объятиях своих возлюбленных. Сердце Хосока трепетало всякий раз, когда он видел заботу альф к своим омегам. Ему тоже хотелось иметь такую связь, как и у друзей, но чем больше проходило времени, тем сложнее было верить в то что Сацу придет за ним. Огорчало ли это или нет, Чон сказать точно не мог, надежда в его сердце была, но он внушал себе совсем другое. Не ждать чуда! Каждый день наполнялся чем-то невероятным, в доме Мин не утихал смех. Маленькие ножки топали без остановки и радовали всех, смешные вопросы и нелепые ответы. Сондже покорял каждый день все сердца домочадцев. Он с нетерпением ждал рождества и нового года, волшебства в отличии от взрослых. Они все вместе наряжали огромную ёлку пока маленький проказник спал, ведь пока ребенок верит в чудеса то взрослые обязаны создавать это чудо. _________________________ - Какого хрена Чон Чонгук? – Шепотом кричит Юнги. – Тебя мать родила такого высокого, а ты даже со стремянкой не можешь достать до верха ёлки?! Ты бесполезен! - Знаете господин Мин, уважаемый Юнги! – Чон смотрит сверху вниз, стараясь не кричать. – Не хера было брать такую высокую ёлку! Я предлагал взять пониже! - Куда блять ниже? В моем детстве ёлки всегда были высокие! - Это потому что ты был низким! – Устало выдыхает Тэхён злобно смотря на Мина старшего. – Нет я конечно благодарен за все, но хён… нам работы до утра! - Так работайте быстрее! Сами вызвались добровольными эльфами, а теперь жалуетесь! – Юнги театрально закатывает глаза и допивает горький виски с бокала. – Я пошел спать! До рождества оставалось совсем пару дней, у взрослых напрочь вылетело с головы что в доме есть ребёнок и ему нужно дарить эмоции. Поздно спохватившись они начали суетится. Техён сам хотел заняться всей суетой для своего ребенка, но Юнги предлагал доверится профессионалам и просто пригласить дизайнеров для украшения дома. Но кто послушался его? Вот и страдают теперь все кроме Сондже и Юнги. Жизнь Мин Юнги вновь перевернулась с ног на голову. Альфа чувствовал себя настоящим везунчиком. Все эти люди в его доме стали родными. Чонгук старательно выполнял обязанности помощника и даже успевал с ролью незаконного отца для Сондже. Сердце трепетало от того как смотрелись они вместе. Семья, по-другому и не назовешь. Чимин в его жизни играл самую важную роль. Маленький мальчик, который пах лавандой и страхом вырос и возмужал. Как передать свои чувства он пока не понимал, но точно знал, что омега чувствует его и наперед знает, что он нужен и любим. Истинность оказалась весьма странной штукой. Юнги даже на расстоянии чувствовал все желания омеги и всегда угадывал с подарками. Особенно хорошо срабатывали парные вещи, милые пижамы — это то от чего омега пищал как младенец при виде желанного. Как оказалось, Паку не нравились дорогие подарки, к ним он относился равнодушно. Мин пытался наставить младшего на то, чтобы омега отучился в школе искусств на желанном факультете. Но воинственный убийца цокнул и поставил в известность своего альфу, что не собирается заниматься глупостями и берет бразды правления «легальными» делами династии клана Мин. Юнги осознавал, что очень плохо знает мальчишку, они ведь толком и не узнавали друг друга. Так и настало время, когда они вечерами долго сидели за просмотром очередной мелодрамы и узнавали больше друг друга. Особенности таких вечеров было в том, что альфа мог по-настоящему чувствовать омегу. Невинный, прелестный и такой желанный. Мин взглядом отчерчивал изгибы на теле младшего, да он касался его, но его желание видеть Пака в момент оргазма не хотело покидать его мысли. Он с ума сходил, когда рисовал в голове их ночь. Первую. Желанную. Но он не спешил, не принуждал омегу ни к чему подобному. Сейчас ему хватало невинных поцелуев перед сном, а если повезет, то и засыпать в обнимку с комком счастья. Да именно. Пак стал его счастьем. С каждым днем омега умудрялся вытаскивать нежность с черствого Юнги. Рождественское утро было приятным. Снег нежно окутывал собой поверхность, сильного холода не было. Глаза Сондже и Чимина горели неподдельным счастьем от белоснежной красоты за окном. Мин был очарован столь детским восхищением второй половинки. Чимин иногда сдавался, снимая бронь и маски, становясь тем, кто он есть, быть самим собой и не кричать о том, что он уже не ребенок. Но сияющие глаза в точности как у Сондже выдавали его. Но омега в такие моменты чувствовал силу своего альфы и знал, что иногда можно быть таким и что его не осудят за это. Сокджин и Хосок с утра крутились на кухне. Никто даже и не спрашивал почему старший омега появился в доме так рано. Привезя с собой кучу подарков и продуктов, он заявил, что сделает все сам. Мэй лишь нахально задрала голову и заявила, что не намеренна делить кухню с кем-либо. Но Джин тактично намекнул, что он не последний человек в этом доме, и вообще он может и не спрашивать разрешения. Но старшему омеге казалось, что он поступил правильно, ведь в итоге Мэй сказала, что это впервые за десять лет, когда она может отпраздновать этот день с семьей. Все были шокированы, ведь думали, что она совсем одна и не подозревали о том, что у нее есть семья. Даже Юнги охренел, когда ему сообщили о семейном положении его работницы. Он сделал пометку отпускать её на праздники и тяжело вздохнул. - Порт в Пусане работает должным образом. – Сообщил Намджун уже устало потирая ладонями лицо. Они с самого утра разбираются с делами, не обращая на суету вне кабинета. Иногда оттуда доносится божественный запах еды, и он уже молится чтобы дела быстрее закончились. – Но хён та проблема. – Джун замялся, не зная, как продолжить. Он уверен, что сейчас старший разозлится и вышвырнет его. – С этим пора что-то решать! Я не могу молча смотреть как моего омегу пожирают день ото дня. - Судя по запахам из кухни, твой омега думает об этом меньше чем кажется. – Юнги, не отрываясь от документов сухо произнес, все он понимает, но это единственное решение, которое не дается ему легко. – Послушай Джун. – Неуверенным голосом и смотря прям в глаза младшему Мин пытается сдержать себя и не нагрубить сильно. Они его семья, но это не повод делать все что вздумается. Он видит мольбу в чужих глазах вперемешку с болью и отступает. – Я еще не думал об этом. Мне нужно время. А время ему совсем не нужно, его ответ возможно не изменится. Но он обещает себе взвесить все за и против. - У вас на раздумья месяц. – Молчавший Чонгук нарушил тишину. – Китайцы недовольны тем что им больше не поставляют наркотики семья Ким. Сокджин-хён занял место своего деда, а дед зарабатывал на перевозках синтетических веществ, и не только. Клан свергнет его если он не будет работать и дальше. Вы должны это понимать. - Вы хотите через меня перевозить наркоту! – На грани бешенства говорит Мин. – И как вы себе это представляете? В отличии от семьи Сокджина, моя не занималась подобным! – Он отчаянно выдыхает и вливает в себя алкоголь с бутылки, которая так кстати стояла рядом. Горло обожгло, но и принесло облегчения. Его мозг готов взорваться от работы, но он пытает себя, ведь это его работа и он никуда не денется от неё. – Я не могу решить это в одиночку, Чимин часть всего этого. Но как он воспримет новость что его хён занимается подобным? Я даже не знаю. Поэтому прошу не давите на меня. - Логично. Чимин привязался к Сокджину, но смею заметить, он не маленький и понимает, чем занимаются кланы. – Ровным тоном выдает Гук и утыкается в бумаги с головой. - Ну тогда проверим? – Юнги встает с места и решительным шагом выходит с кабинета, а за ним шлейфом тянется запах взбешенного сандала. Он устал, и сейчас же хочет все разрешить и больше не видеть лицо Намджуна, когда речь заходит о его омеге. – Чимин можно тебя на минуту? - Конечно хён. – Омега ярко улыбается и вытирая руки полотенцем выбегает с кухни, несется со всех ног, ведь почти целый день не видел истинного. Они сегодня как то разделились. Альфы за работой, омеги на кухне. И должны были встретится только за праздничным ужином. – Что случилось? Нужна моя помощь? - Ты серьезно? – Намджун хмурит брови и неодобрительно качает головой, Чимин с улыбкой направляется к креслу где сидит Юнги и вопросительно смотрит. – Не нужно хён! - Чимин, Сокджин поставляет наркотики. Ты знал? – Юнги уверенно говорит и наблюдает за реакцией Пака прищурив глаза. На омеге лица нет, он резко побледнел и казалось вот-вот отправится в мир иной. Но Мин не щадит его и добивает. – Джун предлагает переправлять товар через наши порты и судна! Как думаешь стоит согласится? - Хён? – Чимин в шоке смотрит на альфу и пытается понять, что вообще происходит? Почему Юнги спрашивает у него? И как Джин вообще смог скрывать такое? Ладно оружие! Но то что наркотики? Внутри что-то опять с треском ломается, и он медленно опирается руками на стол. Да видимо тайны не закончатся никогда! – Если мое слово имеет вес, то я против! Против! Это слово как звонкая пощёчина звенит в ушах Намджуна который зря надеялся на другой исход. Но с другой стороны он понимает, что и то чем занимается Мин тоже не совсем законно, и пытается связать две ситуации. Сможет ли он предоставить весомый аргумент и убедить, что это то же самое что и поставка оружия? Нет, Наму не хочется ругаться с Мином, слово главы – закон! А с Китайцами уж как ни будь разберется. - Твоё слово имеет вес, я знал, что ты не согласишься. – Юнги врет, в душе теплилась надежда на то, что омега позволит, как бы сам альфа ненавидел это, но Джину помочь действительно нужно. И он это понимал, но Чимин должен был знать и высказать свою точку зрения. Ужин прошел почти что хорошо, если не считать молчание Юнги и Намджуна. Остальные веселились, не обращая внимание на две хмурые тучки. Если Чимин точно чувствовал эмоции истинного, то Джину пришлось делать разные выводы и попытаться поднять настроение альфы. Попытки провалились и его просто напоили и отправили спать. Сондже, Техён и Чонгук после празднования улизнули домой к Гуку, объясняя тем, что хотят завтра поехать в парк, а от дома альфы быстрее будет. Сокджин и Хосок пыхтя и кряхтя увезли спящего Джуна и предупредили что по работе придется уехать в Китай на несколько дней. Остались во всем доме Юнги и Чимин, им было жутко от того, что дом опустел за пол часа. Вся посуда и уборка легла на хозяйские плечи, альфа терпеливо мыл посуду, а омега вытирал и расставлял по местам. - Знал бы, что всё останется мне, не отпускал бы Мэй. – Снимая резиновые перчатки ворчал Юнги. Темные волосы у виска слегка взмокли и это казалось омеге безумно сексуальным. Белоснежная рубашка обтягивала рельефный торс, расстегнутые верхние пуговицы открывали грудь и острые ключицы. - Не ворчи, мы ведь справились! – Омега подойдя нежно коснулся чужих губ своими оставляя легкий поцелуй как поощрение за проделанную работу. – Мы ведь справились! - У нас нет посудомоечной машины? – Легко ловя за талию и прижимая к себе спросил альфа, не отрывая глаз от сочных губ. - Есть. – Заливаясь смехом ответил лукаво омега, увидев не довольствие в чужих глазах снова залился звонким смехом. Лаванда затопила легкие альфы, такой нежной и легкой она еще никогда не оседала в легких Мина. – Я подумал, что это романтично мыть посуду вдвоем, разве нет? - Дешевая мелодрама получилась. Я все ждал, когда смогу обнять тебя, а эта посуда не заканчивалась. – Зацеловывая лицо омеги и вжимая его всего в себя альфа вдруг понял, что очень счастлив несмотря на чертову посуду и дохрена выполненной работы. Усталость как рукой сняло и вот он готов снова горы сворачивать. - Поверь оно того стоит хён. – Загадочно проговорил он и подмигнул глазом. Во взгляде что-то мелькнуло, но альфа не подал виду и продолжал мучительные поцелуи переходя на шею и вылизывая пахучую железу принося волну мурашек под кожей истинного. Чимин вытянул шею и дал больше места для поцелуев, его почти трясло от нежных действий. Он чувствовал себя таким желанным и любимым растворяясь в сильных руках. Ему казалось, что там, где его касался Юнги расцветает сад неведомых прекрасных цветов, собственное тело реагировало на каждое действие и податливо ластилась в чужие руки. Сердце отстукивало и билось об ребра как сумасшедшее, когда наконец их губы встретились в страстном поцелуе. Он задыхался от того как все правильно было. В миг оказавшись попой на столешнице он простонал в поцелуй. - Джину нужна эта работа. – Прислонившись лбом в мягкую щеку прошептал альфа. – Я не сторонник и не фанатею от этой идеи, но запретив Киму поставки мы можем нанести ущерб его клану. - Хён, а как же быть? – Омега понимает, что нужно дать добро, но его разум протестует. Он не хочет, чтобы его близкий человек занимался подобным. - Это не его прихоть мой маленький, семья Сокджина веками выполняла свою работу, и он как наследник должен продолжать свое наследие. – Мин аккуратно заправил выбившуюся прядь волос и мягко улыбнулся. – Мы не можем лишить его всего, только по тому что так хотим, он заслужил свое место своими стараниями. - Мы не лишаем его всего! – Чимин кладет руки на плечи Мина и смотрит в глаза, пытаясь понять почему истинный перешел на сторону Кима. – Если у него будут дети, он скорее всего не захочет передавать им свое наследие, как думаешь? - Чимин, мы должны… как семья мы обязаны поддержать. Джин примет любое твое решение, потому что он считает тебя своей семьей. И ты тоже должен принимать его таким какой он есть, а эта всего лишь работа, которую он будет выполнять. Он ведь не изменится от этого. - Для меня это все сложно. Я бы не хотел терять его и Хосока, но… - Но ты должен хорошенько подумать над этим. – Юнги перебивает его и крепко обнимает за талию. Его желание не выпускать омежку с объятий. Пусть он попой прирастет к столешнице, а Мин к нему, и остаться в этом моменте на вечно. - Спокойной ночи хён. – Он быстро спрыгивает и торопливо пропадает за дверью. Юнги знал, что начинать этот разговор не стоило, знал, что настроение младшего упадет до нуля. Но решился, ради друга, ради его возлюбленного. Стоило ли оно того что теперь альфа будет спать один в холодной постели? Он не знает, лишь надеется, что Чимин поменяет свое решение относительно Сокджина.