Шепот тишины

Они стоят около клуба. У одной короткая стрижка, у которой и названия толком нет. Отросший горшок, именуемый в народе. У второй — длинные светлые волосы, которые доходят ей до поясницы и окрашенные в яркие концы. И конечно же улыбка. Они стоят около клуба. Под гнётом косых взглядов. Они держатся за руки, крепко и при этом как-то беспомощно. Знают в этот момент они готовы оказать поддержку друг другу. Они всего лишь держатся за руки. Но видимо для проходящих мимо группы людей это кажется странно. Они шепчутся, косо смотря на пару, будто рассматривают со всех сторон, до омерзения гадко. Они стоят около клуба. И в их сторону летят десятки обидных слов. Бледная рука сжимает до боли руку второй девушки, стискивает зубы и пытается удержать слёзы. Улыбается, так невинно и по-детски. Они стоят около клуба. И ждут такси. Кажется, вот-вот оно приедет, и они смогут укрыться от этого бреда, взглядов и колких слов. Нужно лишь только подождать. Всего лишь двадцать минут. Они стоят около клуба. Летит комок снега, смешанного с грязью, врезается в спину светловолосой. Резкий рывок в сторону, поворот на 90 градусов и темноволосая закрывает спиной вторую. Пытается угомонить рвущую наружу злость и агрессию. Не сорваться на группу людей. Они стоят около клуба. Такси приехало на три минуты раньше. Вместе бок о бок идут к подъезду и останавливаются около лавочки. Молчат. Тишина такая приятная, которую не хочется нарушать. Они стоят около подъезда и не могут расцепить руки, которые уже замёрзли. Через судороги боли, холода, ярости, страха, они не могут отвести взгляда друг от друга. Темноволосая подмечает каждую слезинку и смахивает свободной рукой. Видит размазанную тушь и хочется сделать этого человека счастливее. Они стоят около подъезда и их лбы соприкасаются. На них сверху смотрит молодой мужчина, чуть дольше задерживает взгляд и фыркает. Пепел от его сигареты падает вниз, но не долетает до земли, а устремляется ввысь со стремительным потоком ветра. Они расходятся по домам. Светловолосая заходит в подъезд, чуть дрожа от холода или от подступающего чувства одиночества. Младшая же остаётся стоять около подъезда. Хочется закурить. Чувство несправедливости пожирает изнутри и заставляет ненавидеть эту жизнь ещё сильнее. Доходит до своего дома, поднимается на седьмой этаж. Хочется куда угодно, но только не домой. Виолетта росла с матерью одиночкой, которая была невероятно сильной женщиной, но сейчас, оглядываясь назад, Ви поняла, что она никогда не любила свою дочь. В их отношениях всегда что-то было не так. Мать никогда не целовала дочь перед сном, не читала сказки и не включала ночник. Что уж говорить, если даже объятиями она не обделяла дочь. Виолетта же любила объятия. Чувствовать близость с кем-то, делиться своим теплом. Поэтому, получив первые кровно заработанные деньги за мытьё посуды, Ви купила себе плюшевого мишку, который был больше самой маленькой Виолетты. Она плакала, у нее не было матери. Не было никого. Со временем, плач стал незаметен для других. Ви позволяла себе эту роскошь лишь наедине и только в душе, когда слёзы смывались водой, и ночью рыдая в подушку, чтобы никто не услышал. Не назвал слабой. Ведь не было никого, кто смог бы постоять за нее или заступиться, когда одноклассники выкинули плюшевого медведя в мусорку, облив его школьным обедом. — Большие девочки не плачут, Вилка, — сказали ей тогда в школьном туалете, — научись управлять эмоциями или станешь грушей для битья. Хотя ты уже подписала себе приговор. Едкий дым окутал ей лицо и ворвался внутрь, заполняя пустоту. Видимо остался там навсегда. Маленькая Виолетта, которая любила свою маму и обнимашки превратилась в девушку, которая ограничивала физические контакты. Исключениями стали рукопожатия и отношения на одну ночь. Когда она встретила Дашу, всё ощущалось по другому. Девушка хорошо относилась к Ви, постоянно спрашивая как она себя чувствует, прислушивалась к её словам и при этом ничего не требовала взамен. Это было странно. Виолетте не нужна была забота, она рушила то, что строилась годами. Поворот ключей и её взору представлена квартира, в которой стоял запах перегара, стухшего мяса и недопитого алкоголя. Ви знала, что, зайдя за угол коридора она увидит мать в отрубе, пройдя дальше по коридору её собутыльника, а зайдя за угол будет спальня Виолетты. Единственное жилое помещение. Включится гирлянда, зажжётся свеча и в комнате вновь повиснет молчание. Виолетта всё помнит. Помнит как Даша садилась на её колени, загораживая экран, обвивала своими руками шею Ви, с улыбкой смотрела в глаза. Ви же ворчала, хмурилась, а Даша лишь усмехалась и целовала в щеку. Уходила в зал. Помнит, как Даша рассерженная жестикулировала по среди комнаты и яро доказывала свою правоту. Из-за чего это началось? Честно Ви не знает, да ей этого и не надо. Она лишь целует в лоб, просит прощения и льстится. Даша не может злиться долго, особенно из-за какой-то мелочи. Помнит, как Даша будила её по утрам. Сначала ласково звала по имени, потом медленно поглаживала по плечу, дарила утренний поцелуй. Только Ви не вставала от этого, а продолжала спать дальше. Тогда Даша уходила и возвращалась со стаканом холодной воды. Такой способ лучше всего будил девушку, а вторая лишь звонко смеялась и убегала прятаться в ванну. Помнит, как Даша задыхалась от жарких прикосновений рук и губ. Помнит когда тело девушки выгибалась дугой, как её белоснежная кожа на фоне мятых простыней казалась ещё белее. Помнит как её пальцы были напряжены и путались в коротких волосах младшей. Помнит, как они с Дашей клялись в верности друг другу. Помнит, как та смотрела на неё. С какой теплотой и нежностью они смотрели в глаза, когда произносила те слова. Помнит, как обещала Даше всегда быть рядом, даже когда жизнь покажется дерьмом. И сейчас, стоя в пустой комнате ей казалось, что всё это сон, что завтра она вновь увидит свою девушку. Её улыбку, вновь услышит её смех, поговорит с ней, пошутит анекдот и они снова будут идти по улице, держась за руки. Такого не будет кричит ей остаток разума. Ви обнимает себя за талию и сжимается ещё сильнее. Шепчет слова любви и невыносимой тоски над фотографией, не разбирая, что чувствует она сейчас. Не смогла, не удержала, изменила.