C'est la vie.

      Почему никто не думал о его чувствах? Разве он был виноват в том, что родился позже Ичиро? Почему он не заслуживает любви? Рико еще с детства перестал задавать эти вопросы вслух. Он все понял после того, как его приписали к второстепенной линии семейства Морияма. В тот момент, кажется, исчезла вся надежда на призна<ние. Младший Морияма чувствовал лишь боль, опустошение и унижение. Ни грамма хороших мыслей. Ему нужно признание отца и горько уважаемого старшего брата. Он добьется его любой ценой.       С очередным срывом справиться становится все сложнее, эмоции наплывают огромной волной, поглощая душу полностью. Рико хочется плакать, кричать о том, как ему больно, но некому. Он один. Его никто не выслушает, не подаст руку помощи, не обнимет плечи, утешая. Он должен сделать все сам, он это прекрасно понимает. Понимает, что ему нужно стать жестче, крепче, злее, но пока Морияма представляет лишь комок слабости и безысходности.        От очередной подступающей истерики рука непроизвольно тянется к канцелярскому ножу на столе. Лезвие у него блестящее, в нем почти отражаются черные глаза Рико. Голова пустеет, на душе тяжело, а в горле стоит ком из немого крика. Морияма подносит нож к белоснежной от беспрерывного нахождения дома коже на руке, надавливает, но не сильно, как бы пробуя. Тело пробирает дрожь. Парнишке страшно, но решается придать руке чуть силы и проводит по запястью небольшую линию. На этом месте сразу выступает кровь, сильно контрастируя с цветом кожи. Небольшая струйка стекает по руке, и Рико подносит её ближе к лицу, чтобы рассмотреть детальнее. И в этот момент к нему приходит осознание. Боль. Она успокаивала и приносила какое-то умиротворение, отвлекая от реальных проблем. Он наконец-то нашел свое успокоение, то, что будет ему помогать.       Струйка катилась дальше, пара капель упали на одежду, но Рико это мало волновало. Он был зациклен лишь на боли и своих чувствах. Парень решается на еще один порез, более глубокий, чем прошлый. Вся боль переходит на кровавую линию на руке. Ему больно, но он зациклен лишь на более сильной алой струе на его запястье.       Где-то в подсознании он корит себя за слабость, за то, что поддался искушению. Рико убирает это чувство подальше, продолжая делать следующий порез. Три ровные алые линии на белоснежной, почти болезненной коже. Он упивается этим видом, чувством боли и эмоционального спокойствия. Рико не знает, сколько просидел, гипнотизируя руку, но, когда он пришел в сознание, кровь засохла, неприятно стягивая кожу. Он поднял глаза и взглянул на часы. Почти 8 вечера, что означает время ужина. Рико опять опустил взгляд на руку, оценивая её состояние. В таком виде он явно не мог явиться к Хозяину. Собрав все силы, парень направился в ванную комнату, где была небольшая аптечка. Обработав раны, наспех заклеив их пластырем, спустился в столовую.        По пути Рико Морияма обдумывал одну навязчивую мысль: как эти порезы будут смотреться на других людях?