Сердечный кроссгар

«Кирилл, убери Ламию!» — напуганно произнес Виктор. «Что случилось? Почему ты лежишь здесь?» — спросил Кирилл. «Я потерял сознание» — ответил Виктор, вылезая из-под собаки. «Ты куда полез через перила? Сейчас в глазах потемнеет» — сказал Кирилл, поддерживая Виктора. «Где мой жук? Кирилл! Я потерял его!» — заорал Виктор, обшаривая внутреннюю часть своей куртки. «Успокойся, давай я тебе воды налью.» «Кран сломан. Почему ты раскрыл дверь настежь?» «Тут страшная вонь стоит, ты смеешься? Даже на улице запах ощущается» — сказал Кирилл, закрывая нос рукавом. «Не может быть… Она не там.» — промолвил Виктор, уставившись на дуб. «Что? Объясни мне.» «Кирилл, она там лежит» — пробормотал Виктор, прижимая рукой рот. «Нет, не может быть» — прошептал Кирилл, охваченный ужасом. «Как долго идет дождь?» — спросил Виктор, пытаясь разобраться во времени. «Около пяти часов» — ответил Кирилл, взглянув на часы на стене. Внезапно Ламия побежала на улицу, а Виктор и Кирилл бросились за ней. Собака, в ярости, начала раскапывать землю своими когтями, и вода заполняла образовавшуюся лунку. Кирилл подбежал к Ламие и попытался удержать ее. Он обнял собаку и схватил ее за передние лапы, стараясь справиться с внезапно обезумевшим питомцем. Он прикладывал все усилия, чтобы удержать Ламию и защитить себя и Виктора от ее агрессии. «Виктор, помоги мне!» — закричал Кирилл. Виктор, не обращая внимания на происходящее вокруг, заметил, что его брошь лежит на земле. Он наклонился, чтобы подобрать ее, и осторожно вытер ее от грязи. «Он положил ее сюда. Зачем он это сделал? Почему именно здесь?» — шепотом повторял Виктор, размышляя. «Почему именно здесь мы нашли ленту?» «Спокойно, Ламия, спокойно», прошептал Кирилл, прижимая рукой пасть собаки, чтобы уменьшить ее звуки и успокоить ее. Виктор быстро пристегнул брошь обратно внутрь куртки. Затем решительно принялся раскапывать яму, которую собака начала рыть, и использовал свои ладони, чтобы выталкивать воду из нее. Появилась прядь волос, когда-то золотая и мягкая, а теперь черная и твердая. За прядью лежала голова, омываемая водой. Когда-то розовая кожа теперь была натянута синей резиной на видимых костях черепа. Вместо красных, пухлых губ остались лишь зубы, а за ними ползали различные насекомые. Откапывая тело все больше и больше, он добрался до живота. Виктор хотел иметь какую-то долю надежды на то, что она успела родить ребенка. Но он все еще был там. Тогда Виктор прижался ухом к животу, желая услышать биение сердца, но слышал только звуки ползающих личинок внутри. «Нет…» — сказал Кирилл, отпуская собаку. Ламия подошла к Виктору и положила свою голову на его колени. Виктор, гладя собаку, смотрел на Элизу и не мог поверить, что это не продолжение сна. «Я тебя люблю, брат. Все будет хорошо», — сказал Кирилл, подползая ближе к Виктору. «Что вы там делаете? Куличики строите, а не поздновато для вашего возраста? Я здесь, чтобы извиниться перед вами двумя. Жозефина тоже пришла. Мы же не знали. Я выпил немного, но это только для храбрости. Может быть, через месяц я брошу, если все будет хорошо. «Жо, уходи, боже», — сказал Кирилл, подбежав к девушке и пытаясь увести ее. «Прости меня, что была так строга к тебе. Просто наша разница в возрасте. Но я знаю, как ты страдал тогда за школой. Я не держу зла на тебя.» «Хорошо, только прошу тебя уходи.» «Я без тебя никуда не пойду. Меня будет до конца жизни мучать совесть. Пойдем в бар, я и перед барменом извинюсь, а то он будет думать плохое обо мне» «Виктор?» — обернулся Кирилл, задавая вопрос, не желая уходить. Однако он осознавал, что приплетание своей любви только усложнит ситуацию. «Иди, Кирилл, » с хрипотцой произнес Виктор, смотря на своего отца с глазами, полными слез.