Лавандовый латте

Март, 2020       В переулке было темно и мерзко воняло тухлой рыбой — зловонный удушливый запах доносился из мусорного контейнера с треснувшей крышкой, которая не закрывалась до конца.       Бесшумно свернувший на эту узкую захламленную улочку молодой человек брезгливо скривился и сморщил нос. Взгляд настороженно прищуренных зеленых глаз то и дело выныривал из-под растрепанной темной челки, дотошно приглядываясь к движению теней по замызганным стенам нависающих над переулком зданий.       С протяжным, тоскливым скрипом отворилась облупившаяся дверь в стене одного из домов, и на улицу вышел неопрятно одетый парень с выцветшим, словно старое граффити, лицом. Едва ступив на асфальт, тут же угодил ногой в лужу и глухо выругался сквозь зубы. Пока он лениво чиркал колесиком упрямившейся зажигалки, темноволосый парень сделал глубокий вдох, на пару секунд задержав воздух в легких, и с решительным видом направился к уже дымящему сигаретой мужчине.       — Принес бабло? — поинтересовался тот, выдыхая никотиновый дым и даже не глядя на подошедшего молодого человека.       Темноволосый с отвращением поморщился, щуря зеленые глаза и махая ладонью перед лицом, чтобы разогнать едкий вонючий дым.       — За идиота меня держишь, Арима? Сначала товар, — с железной непреклонностью в голосе потребовал он.       Его собеседник хмыкнул и, зажав фильтр сигареты пожелтевшими зубами, сунул руку во внутренний карман куртки, откуда выудил завернутый в крафтовую бумагу сверток. Через миг этот сверток перекочевал в руки темноволосого, который, в свою очередь, передал дымящему сигаретой парню несколько крупных купюр. Тот картинно пересчитал их и, удовлетворенно кивнув, спрятал все в тот же карман куртки.       — Если появится новая партия товара, дам тебе знать. — Он растянул тонкие потрескавшиеся губы в кривой усмешке и шутливо отсалютовал темноволосому. — Приятно иметь с тобой дело, Мацуно.       С этими словами парень бросил окурок прямиком в грязную лужу, куда совсем недавно вступил ногой, сплюнул на асфальт и без единого слова скрылся за облупленной дверью, вновь простонавшей режущим слух скрипом.       Чифую Мацуно постоял на месте еще пару секунд, осторожно прощупывая слегка подрагивающими пальцами сверток в своих руках, затем аккуратно спрятал его в пустой рюкзак за спиной и быстрым шагом двинулся к выходу из этого загаженного переулка. Ему срочно нужен был свежий воздух. Раздерганные нервы требовали либо выпить что-нибудь успокоительное, либо просто выпить, либо вообще встрять в какую-нибудь передрягу. Прилив волнения от незаконности только что совершенной сделки наполнял его кровь взбудораженной энергией.       Все последние годы жизнь Чифую была спокойной и размеренной — он уже отбушевал свое и вспоминал о годах бурной юности с теплой ностальгией. А когда бывал совсем уж честен с самим собой, то признавал, что его жизнь стала немного слишком спокойной и размеренной после того, как ему стукнуло двадцать три. Сейчас, к двадцати восьми годам, Чифую Мацуно был образцово мирным и законопослушным гражданином Японии: владел зоомагазином, которым заправлял на пару с одним другом; сотрудничал с ветеринарной клиникой другого своего друга; исправно платил налоги; посещал дантиста каждые полгода; просыпался утром, точно зная, чего ждать от жизни. И каждый день ловил себя на ощущении невероятной, одуряющей, невыносимой скуки. Его жизнь была до такой степени мирной и спокойной, что от этого Чифую даже временами чувствовал эфемерную оскомину на зубах. Главной его отдушиной был верный мотоцикл, дремлющий днями в гараже, на котором Чифую гонял по ночному городу на предельной скорости, во всей полноте чувствуя себя живым и дерзким только в эти моменты. От всепоглощающей скуки его спасал мотоцикл — и еженедельные спарринги с парнями в частном додзё Рейи Баджи.       Живым и дерзким Чифую Мацуно снова ощущал себя как никогда сильно именно сегодня. Кто бы мог подумать, что зажечь кровь в его венах сможет нелегальная покупка запрещенного товара у дилера с сомнительной репутацией, знакомого ему еще с юности. Чифую прекрасно отдавал себе отчет в незаконности своего поступка. Но его лишь раззадорила собственная бунтарская выходка, — как будто он встряхнулся и ожил после слишком долгого сна. Чифую чувствовал себя… по-хулигански, и это ощущение, оставшееся далеко позади в его юности, наполненной ревом мотоциклов, сбитыми костяшками и сумасбродными выходками, вновь вернулось к нему, ластилось игривым котенком, растягивая его губы в довольной ухмылке.       Удачную сделку однозначно следовало отметить. Выйдя из переулка, Чифую слегка прищурился от резанувшего по глазам света: вечер только начинал опускаться на город и вокруг еще было светло, — лучи заходящего солнца обходили стороной одну лишь эту узкую улочку с нависающими над асфальтом старыми домами и хитросплетениями проводов, из которой он только что вывернул, и поэтому там даже в разгаре дня все равно царил полумрак.       Подтянув рюкзак, Чифую бодрым пружинистым шагом двинулся вдоль проспекта, направляясь в их с друзьями излюбленное кафе. Выпивать в одиночестве он не любил, да и авантюр на сегодня ему уже хватило, поэтому отпраздновать сегодняшнее приобретение он решил чашкой лавандового латте, на которое его подсадила уже-почти-жена Казуторы, потому что неизменно притаскивала несколько стаканчиков кофе с собой, когда заглядывала в их зоомагазин проведать будущего мужа.       Колокольчик мелодично звякнул над дверью, когда Чифую зашел в кафе, — он тут же с удовольствием глубоко вдохнул воздух, напитанный пряными ароматами кофе, корицы и выпечки. В этом кафе всегда царила неповторимая, уютная, вечно-рождественская атмосфера, и они частенько захаживали сюда большой компанией, занимая сразу несколько столиков, которые персонал, уже привыкший к этой шумной толпе постоянных посетителей, каждый раз услужливо сдвигал для них.       Сегодня Чифую был один и, кивнув знакомому бариста, приземлился за столиком у окна. Из посетителей в кафе было всего несколько человек — удивительная редкость для этого заведения.       — Тебе как обычно, Чиф? — поинтересовался бариста, не выходя из-за барной стойки.       — Да, Юки, только сделай с двойным эспрессо, — попросил Чифую.       Бариста согласно кивнул и через миг принялся колдовать над кофемашиной, готовя заказ.       Чифую удовлетворенно вздохнул и расслабленно откинулся на спинку стула, рассеянно наблюдая, как бархатный свет заходящего солнца разукрашивает в теплые тона стоящую на столике декоративную свечу. Руки сами собой потянулись к рюкзаку. По-хорошему, ему бы стоило вскрыть покупку уже дома, но Чифую честно признался себе, что попросту не дотерпит: он ждал этого момента целую неделю.       Дрожащими пальцами он вынул сверток и аккуратно положил его на стол. Что ж, вот он — момент истины. Затаив дыхание от предвкушения, Чифую принялся осторожно разворачивать бумагу, чтобы наконец своими глазами увидеть сокровище, которое он приобрел незаконно и за баснословно большие деньги.       Через миг бумага отлетела в сторону, и Чифую шумно выпустил задержанный в легких воздух, сияющими глазами разглядывая лежащую на столе тетрадку и упиваясь ощущением восторга, что беспокойным мотыльком трепетало в центре его груди.       Кто-то мог бы сказать, что у Чифую Мацуно детство играет в одном месте, раз он в таком возрасте тратит космические суммы на то, чтобы выкупить у мутного дилера единственный экземпляр неопубликованного издания манги. На что Чифую Мацуно ответил бы этому кому-то (чей голос в его голове всегда звучал подозрительно похоже на голос Кейске Баджи), что свое мнение он может оставить при себе, спасибо большое.       Любовь Чифую к манге ни для кого не была секретом. Его квартира ломилась от бесчисленных томов, вышедших из-под пера чуть ли не каждого мангаки в Японии. Изуми Хирано — без двух недель Ханемия, — всегда театрально закатывала глаза и предлагала выстроить из его сокровищ лабиринты в гостиной, где могли бы играть их с Казуторой двухлетний сынишка Мамору и маленькая Хотару Баджи, когда они всей компанией заваливались к нему в гости. У Чифую от одной мысли о подобном святотатстве начинал дергаться глаз.       Манга в его книжных шкафах (и на всех горизонтальных поверхностях в квартире, потому что в книжные шкафы все это добро не помещалось полностью) была священна и неприкосновенна. Но эта тетрадка, которую он сейчас держал в руках, была совершенно особенной. Это была не просто манга. Это был неизданный том авторства Минами, его любимейшего мангаки, который не предназначался для публикации. Чифую открыл для себя творчество Минами несколько лет назад, и оно перевернуло его мир. Сюжеты и рисовка каждой новой манги, созданной этим художником, попросту не умещались в гранях реальности и были слишком прекрасными для этого мира, — по скромному убеждению Чифую Мацуно.       Топлива в костер его интереса добавляла и загадочность Минами, — никто точно не знал, это его имя, фамилия или просто выдуманный псевдоним; мангака весьма скупо давал интервью редким изданиям, никогда не принимал приглашения на съемки различных телепрограмм и ток-шоу; никто даже не знал, как он на самом деле выглядит. Талантливого гения, которому Чифую готов был поклоняться, окружала непроницаемая завеса таинственности, — и поэтому новость о том, что мангака согласился на условия конкурса, организованного его агентством, призом в котором была личная встреча Минами с одним-единственным, выигравшим в этой лотерее поклоником, повергла Чифую в предынфарктное состояние. Он со скоростью света подал заявку на участие в конкурсе на официальном сайте Минами, вот уже две недели назад, и теперь сгорал от нетерпения в ожидании результатов. Счастливчика определит случай, и победитель конкурса уже на грядущих выходных встретится лицом к лицу с самим Минами. Чифую был в шаге от массовых жертвоприношений богам всех религий, чтобы оказаться этим баловнем судьбы. Друзья посмеивались над его метаниями и крутили пальцем у виска, но для Чифую потенциальная встреча со своим загадочным кумиром была сродни второму пришествию мессии.       Горячку его нетерпения слегка разбавил неожиданный звонок от человека, с которым Чифую меньше всего хотел пересекаться. Арима, десятью годами ранее бывший самым дорогим информатором в среде токийских банд, какое-то время назад решил кардинально сменить специализацию и начал подторговывать из-под полы разными вещичками, — бóльшая часть его разномастного товара, ожидаемо, была не совсем законной, а если точнее — совсем не законной. Чифую даже и не думал иметь никаких дел с этим мутным типом и ломал голову, где тот мог раздобыть его номер, но Арима сделал ему предложение, от которого невозможно было отказаться, — по крайней мере, это было невозможным для Чифую.       Арима предложил ему единственный существующий экземпляр неизданного тома манги Минами, не предназначенной для продаж. Произведение, которое никогда не должно было оказаться на полках книжных магазинов. Чифую понятия не имел, откуда в загребущие и не слишком чистые ручонки Аримы попала священная реликвия, подобная этой, но готов был продать даже почку, лишь бы стать ее единственным обладателем. Впрочем, цена, которую Арима заломил за свой товар, была и впрямь не так уж далека от стоимости почки.       Под аккомпанемент бесконечных сомнений Казуторы в его психическом здоровье, Чифую, не моргнув глазом, согласился выложить за эту мангу-загадку свою долю дохода от зоомагазина за целый месяц. Ханемия в ответ на такую дурость лишь обреченно качал головой и вслух радовался тому, что больной на голову партнер по бизнесу, по крайней мере, бросает на ветер только свои деньги.       Но теперь это все было неважным. Важным был лишь вожделенный томик, лежащий сейчас на этом застеленном накрахмаленной скатеркой столе. Чифую любовался золотистыми бликами, которые свет заходящего солнца бросал на простую белую обложку тетрадки. Бумага обложки пестрила простенькими рисунками цветов, выполненными обычной шариковой ручкой, да и сама тетрадь выглядела так, будто ее вручную сшили из разрозненных листов. Может быть, Минами сам сшивал ее? Сам, своей рукой, выводил эти рисунки на обложке? А теперь Чифую держит уже в своих руках сокровище, к которому прикасался его кумир. Он даже закашлялся от прилива востороженного волнения, вызванного этой мыслью.       Слегка подрагивающими пальцами Чифую поднял тетрадку и покрутил в руках, разглядывая со всех сторон. Сдавленно сглотнув пересохшим горлом, он в волнении задержал дыхание и взялся за плотный лист обложки, намереваясь перевернуть его и впервые увидеть содержимое скетчбука — но пальцы его зависли в воздухе, остановившись.       Этот пристальный взгляд Чифую почувствовал так явно, что у него даже засвербела кожа на загривке. Нахмурившись, он резко поднял голову и тогда… и тогда случилось нечто, к чему он был совершенно не готов. Потому что на него смотрел ангел. Вернее, ангел смотрел не совсем на него, а на тетрадку в его руках, но Чифую это не волновало; он физически не мог оторвать восхищенного взгляда от сидящей за дальним столиком девушки. Никогда прежде ему не доводилось лицезреть настолько прекрасное видение. Подстриженные в каре темные волосы обрамляли ее бледное лицо с чистой, почти прозрачной кожей, кончиками касаясь высокого ворота белого свитера. Тонкие руки сжимали в пальцах маленькую чашечку с кофе. Девушка походила на фарфоровую куколку, на волшебную фею, пришедшую в реальность прямиком из сказки.       А потом она подняла взгляд, и Чифую готов был поклясться, что сердце его остановилось в тот самый миг, когда огромные глаза цвета горького шоколада взглянули на него из-под густых черных ресниц. Их взгляды пересеклись, и карие глаза девушки испуганно расширились; она поспешно отвела взгляд, и Чифую с новым приливом восхищения наблюдал за тем, как жаркий румянец весенними цветами распускается на ее нежных щеках. «Ангел» теперь смотрела исключительно в свою чашку, но Чифую ведь не померещилось? Прекрасная незнакомка пристально разглядывала его все это время и смутилась так сильно лишь после того, как он встретил ее взгляд.       Чифую взволнованно выпрямился на стуле. Так, а ему-то теперь что делать? Он с досадой подумал о том, что уже малость заржавел в таких вещах. Конкретно заржавел, если начистоту. Разрыв с бывшей девушкой около года назад был болезненным и тяжелым, после него Чифую несколько замкнулся в себе и окунулся в работу, совершенно забив на свидания. К серьезным отношениям он какое-то время не чувствовал себя готовым, а любителем приключений на одну ночь никогда не был (в отличие от того же Баджи до встречи с женой), так что за последние полгода заработал от друзей (опять-таки, в основном от Баджи) множество прозвищ, среди которых «старый дев» было самым приличным.       Чифую совершенно искренне не задумывался о том, чтобы найти себе девушку, но эти нежданные переглядывания с «ангелом» внезапно окрылили и вдохновили его. Что-то было в ней, в этой незнакомой девушке, что заставляло взгляд Чифую снова и снова возвращаться к ней, а его сердце — отбивать взбудораженную дробь. Как завязать с ней разговор? Просто подойти и представиться? Угостить кофе? Нет, нет — все не то. Чифую досадливо цокнул языком, нервно ерзая на стуле. Он совершенно просел в этих делах, и посоветоваться было не с кем: почти все его друзья уже были глубоко женаты — ну, или глубоко в отношениях и почти женаты, — и сами давно забыли, как правильно нужно подкатывать к понравившейся девушке.       Но ведь «ангел» тоже смотрела на него, верно? Значит, чем-то он заинтересовал ее, так? Эта мысль ободрила Чифую; закусив губу, он рискнул снова бросить взгляд украдкой на незнакомку — и через миг утонул в шоколадно-карамельной глубине ее глаз, потому что девушка снова смотрела на него. Она подскочила на месте, не ожидая зрительного контакта, покраснела еще жарче и торопливо опустила голову, скрывая пылающее лицо за свесившимися вниз темными волосами.       «Я ей понравился! Инфа сотка!», мысленно возликовал Чифую, даже не думая прогонять расползающуюся на губах взволнованную улыбку. Так, ладно. Сейчас его главная задача — выглядеть круто. Он будет выглядеть круто и подойдет к ней, главное, чтобы теперь ничего не помешало…       — Чиф, забери свой лавандовый латте! Со взбитыми сливками и шоколадной крошкой, как обычно, — слишком громко и до обидного не к месту оповестил бариста Юки, и Чифую заскрипел зубами от досады.             «Ангел» бросила на него слегка удивленный и, как ему показалось, позабавленный взгляд, но, спохватившись, поспешно опустила глаза. «Бля-я…», удрученно пронеслось голове Чифую, пока он прикрывал глаза, чувствуя горячий румянец стыда уже на собственных щеках. Охеренно круто он теперь выглядел, ничего не скажешь. «Ангел» точно поняла, что заказ его, потому что он сейчас был единственным парнем внутри кафе, помимо Юки. Вот же зараза! Спрашивается, и что ему стоило сегодня попросить у Юки суровый двойной эспрессо без сахара, чтобы сейчас забрать его, демонстрируя свою крутую мужественность прекрасной деве? Но нет же, черт его дернул заказать дурацкое девчачье пойло с сиропом и сраными взбитыми сливками с шоколадной, мать ее, крошкой! А Юки тоже хорош, вот зачем было добавлять, что это его «как обычно»! Еще больше расстройства добавлял тот факт, что суровый двойной эспрессо, судя по чашке, пила как раз-таки его прекрасная нимфа, в отличие от него.       Чифую мысленно застонал от стыда и досады. Ладно, к черту. Сейчас он заберет свой ебучий лавандовый латте и быстренько придумает, как реабилитировать себя и свою подвявшую крутость перед сказочной незнакомкой. Может, принести этот латте ей и сказать, что заказал его для нее? Нет, это как-то убого…       — Вот херня, блин… — почти беззвучно пробормотал Чифую себе под нос, отодвигая стул — тот предательски громко скрипнул ножками по полу, заставляя его снова поморщиться, — и двинулся к барной стойке за своим заказом, стараясь угомонить намертво вцепившийся в его щеки румянец. Да что ж он волнуется, будто школьник, никогда в жизни с девчонкой за руки не державшийся!       Юки меланхолично протирал столешницу, но, когда Чифую подошел за своей чашкой, вдруг поднял голову и, глядя ему за спину, прощебетал заученно-приветливое:       — Спасибо за визит, приходите к нам еще!       Подстегиваемый неприятным предчувствием, Чифую поспешно развернулся, — чтобы увидеть свою незнакомку, пугливо застывшую в дверях кафе, будто вор, пойманный с поличным. Несколько секунд ушло у него на то, чтобы понять, что это сравнение оказалось не в бровь, а в глаз, — потому что девушка сжимала в подрагивающих пальцах скромную тетрадку с цветочными рисунками на обложке. Чифую с толикой неверия скользнул глазами по своему столу, чтобы убедиться — тетради на нем действительно больше не было! — и тут же перевел удивленно-одуревший взгляд обратно на девушку, которая дернулась всем телом, еще крепче прижимая к себе украденный скетчбук.       Миг — и с обреченным звоном тренькнул колокольчик над дверью, а его прекрасная нимфа уже мелькнула на улице, видимая через большое окно-витрину. Охваченный полным офигения ступором, Чифую отстраненно подметил, что девушка слегка прихрамывает, а затем, наконец опомнившись, подскочил на месте и бросился к выходу из кафе, забыв про свой истекающий взбитыми сливками фиолетовый латте.       Вот дебил, и чего он застыл там, как дурак? Сколько времени потерял! Выскочив на улицу, Чифую лихорадочно осмотрелся по сторонам — но коварной незнакомки и след простыл. Он потерянно стоял посреди тротуара, отдуваясь, будто только что пробежал стометровый кросс, и люди обходили его стороной, поглядывая с подозрением: должно быть, их настораживал сумасшедший блеск в его глазах, да вставшие дыбом волосы.       Девушки нигде не было. Как не было и драгоценной манги, нелегально купленной у барыги за бешеные деньги.       — Поверить не могу, — с отчаянием прохрипел Чифую, запуская пальцы в уже стоящие торчком волосы. — Она ее украла!       Девушка-«ангел» оказалась вовсе не ангелом, а самым настоящим коварным демоном, посланным из темных глубин преисподней, чтобы отравить его жизнь. Гнев и обида жаркой волной поднялись в его груди. А он-то, идиота кусок, возомнил себе, что понравился ей. Как это вообще понимать? Зачем, спрашивается, ей было красть его мангу? И как это, черт возьми, вообще могло с ним произойти? Скрипя зубами от ярости, Чифую решительно сжал кулаки. Ну уж нет! Он этого так просто не оставит, ни за что! Найдет воровку, чего бы ему это ни стоило! И тогда…       — Чиф, ты свой латте будешь забирать? — снова не к месту влез высунувшийся из-за дверей Юки.       И поспешно ретировался назад, напуганный злобным рычанием всегда такого приветливого завсегдатая. А Чифую грузно потопал назад в кафе, решительно настроенный вылить этот чертов латте на голову незадачливому бариста.

***

      — Это тебя боги так наказали, — со знанием дела выдал Казутора, завязывая длинные волосы в пучок на затылке, а затем, не обращая внимания на брошенный в его сторону зверский взгляд своего партнера по бизнесу, поучительным тоном закончил мысль: — Потому что нехер было выбрасывать такие бешеные бабки на незаконную покупку. Манга эта, наверно ведь, не просто так запрещена для публикации. Ума не приложу, где Арима ее раздобыл.       Чифую закатил глаза, про себя возмущаясь тем, что ему читает мораль приятель с двумя сроками в колониях за плечами. В зоомагазине сегодня был «медленный» день, посетителей почти не наблюдалось, и они с Казуторой планировали закрыться пораньше, чтобы успеть на ужин к Мицуе, — но сначала надо было привести в порядок некоторые дела. Чифую как раз в этот момент перебирал корма для собак на одной из полок, а Казутора кормил зверюшек, которые жили в их магазине в ожидании своих будущих хозяев. К несправедливой трагедии, постигшей друга, как и к его теориям о том, как и где можно было бы разыскать бессовестную воровку, Ханемия отнесся философски и чересчур прохладно, к расстройству обиженного его безразличием Чифую.       — У тебя хомяк сейчас из клетки выпрыгнет, — недовольно буркнул Мацуно, поглядывая на Казутору, который слишком долго держал открытой дверцу, насыпая зернышки в кормушку.       — Да ну его в пень, пускай выпрыгивает, — неприязненно фыркнул Ханемия, тряся в воздухе рукой с забинтованным указательным пальцем, но клетку, тем не менее, все же закрыл. — Он бешеный, говорю тебе! Грызнул меня вчера до крови.       Чифую мстительно хрюкнул, выкладывая на полку последнюю поставку новой марки корма, чем заработал возмущенный взгляд от недовольно уперевшего руки в боки напарника.       — Отлично его понимаю, я сегодня уже тоже не прочь тебя грызнуть.       Казутора в театральном замешательстве выпучил на него золотистые глаза и приложил руку к сердцу с видом благопристойной мадемуазель, на чью честь покусился прожженный ловелас.       — Но-но, извращенец, у меня жена и сын — твои чувства не взаимны, братан, — прощебетал он тоненьким голоском, даже не трудясь убрать с физиономии широкую ухмылку.       Чифую страдальчески закатил глаза и выпрямился, потягивая затекшую поясницу.       — Жена у него, как же — Изуми десять лет не соглашалась за тебя замуж выходить, — мстительно парировал он.       Казутора громко фыркнул, словно рассерженный кот, и отмахнулся от друга.       — Но в итоге согласилась ведь!       — Да, да, вообще не понимаю, как ты ее уломал после предыдущих девяти отказов, — проворчал Чифую, переходя за прилавок и открывая на ноутбуке книгу бухгалтерского учета. Надо было перепроверить пару сумм за прошлую неделю.       — Очень просто: на твоей днюхе в декабре было много джина, а еще десять — магическое число, — жизнерадостно отозвался Ханемия, переходя к клетке с попугаями под насмешливое хмыканье Чифую.       Бестолковый треп с Казуторой отвлекал его от обрушившегося на него горя, но Чифую продолжал ломать голову над тем, как ему отыскать коварную незнакомку. Он даже позвонил Наото — который, впрочем, помогать и подключать свои полицейские ресурсы отказался, посоветовав приятелю «перестать страдать херней». Да что они все как сговорились будто!       От невеселых мыслей Чифую отвлек шум резко распахнувшейся двери, топот двух пар маленьких ног и заливистый детский смех. В магазин с радостным хохотом ворвалась знакомая парочка детишек на еще неокрепших двухлетних ножках: лохматый темноволосый мальчишка уверенно тянул за собой раскрасневшуюся девочку в ярко-желтом платьице и курточке, на которой красовалось свежее пятно от мороженого.       Чифую ухмыльнулся, глядя, как мелкая парочка давно проторенными путями несется прямиком к клетке с кроликами, и принялся лениво отсчитывать секунды до того, как в магазине объявятся родители этих двоих — ну, исключая одного уже присутствующего родителя. Казутора перехватил щебечущих что-то на детском ребятишек и присел на корточки, принявшись поправлять платьице запыхавшейся девчушки и мимоходом взъерошив темную шевелюру сына.       — Мамору, будь поаккуратнее со своей невестой, не тяни ее так сильно, — игриво попенял он младшему Ханемии, кивая головой на хихикающую девочку.       — Опять ты за свое с «невестой», я своего согласия еще не давал, — раздался в дверях знакомый низкий голос.       Чифую вышел из-за прилавка, чтобы встретить всю компанию. Баджи ухмылялся, повиснув на плече Рейи, которую приобнимал одной рукой; в руках же его жены покоилась коробка со свежими моти. Следом за ними в магазин прошла Изуми — пока что еще Хирано, — с неизменными ярко-фиолетовыми волосами, державшая в одной руке зеленую курточку сына, а в другой — подставку со стаканчиками кофе, на которые Чифую покосился неприязненно, подозревая, что внутри лавандовый латте, который он с недавних пор невзлюбил.       — Так соглашаться и не тебе, ага, Хотару? — озорно подмигнул Казутора малышке, которая залилась веселым хохотом, в умильном смущении прижимая ладошки к покрасневшим круглым щечкам.       — Кого еще бесит этот пунктик Каза с женитьбами, поднимите руку, — с деланным раздражением закатила глаза Изуми, ставя подставку с кофейными стаканами на прилавок и подходя к будущему мужу.       Рейя Баджи весело засмеялась, пока Кейске усаживал на плечи совсем засмущавшуюся дочку.       — Но вы сказали мне «да», доктор Хирано, — пропел Казутора, наклоняясь к невесте.       — Да ты меня измором взял, Ханемия, отваживать тебя в десятый раз уже язык не повернулся, — фыркнула Изуми с улыбкой, приподнимаясь на носочки, чтобы встретить его поцелуй на полпути. Но фиалковые глаза все же снова возвела к потолку, бормоча себе под нос: — Если ты так уверен, что штамп в паспорте нас свяжет прочнее одиннадцати лет вместе и общего ребенка, то так и быть, я сдаюсь.       — Чиф, так что там за трагичная история у тебя приключилась? — поинтересовалась Рейя Баджи, открывая коробку с моти и пуская ее по кругу. — У тебя есть двадцать минут на жалобы, а потом надо в темпе выдвигаться к Мицуе, если не хотим опоздать. Они с Юзу в такую жопу мира переехали после рождения близнецов, — пожаловалась она, со страдальческим вздохом качая головой.       Чифую оживился от ее вопроса: на Рейю с Изуми он возлагал большие надежды, рассчитывая на их эмпатию, которая у них точно была, — в отличие от двух увлеченно поглощающих моти чурбанов, которые по злому стечению обстоятельств были его лучшими друзьями. Вот только его ждало жестокое разочарование, потому что Баджи с Ханемией, похоже, покусали своих вторых половинок, заразив девушек своей эмоциональной черствостью.       — Слушай, Чиф, а приходи на тренировку в мое додзё на этих выходных? — выслушав его, ласково предложила Рейя и погладила по плечу. — Глядишь, всю дурь и повыбьешь? — Дожевывающий свой моти Кейске сдавленно захихикал и тут же закашлялся, подавившись под суровым взглядом Чифую.       — Или приходи ко мне на сеанс в клинику, — внесла щедрое предложение Изуми, отпивая кофе из своего стаканчика — чертов лавандовый латте, само собой. — Освобожу для тебя часик по старой дружбе, обсудим все, что тебя беспокоит.       Вот же предательницы. Чифую смерил обеих сдерживающих улыбки девушек невпечатленным осуждающим взглядом. Да не нужны ему спарринги в додзё или бесплатные сеансы у психолога! Что ему нужно, так это совет, откуда начинать поиски загадочной воровки, и немного сочувствия.       — Не-не, Чиф, к Изуми на сеанс не надо, — с умным видом покачал головой Казутора, хлопая его по спине. — Она тебе фигни всякой насоветует, я ее знаю. К тому же это неэтично: психологу нельзя быть предвзятым к своему пациенту.       — Все-то ты знаешь, — беззлобно проворчала Изуми, опускаясь на корточки перед сыном и вытирая его замурзанную в сахарной пудре мордашку.       — Да идите вы все нахер, — разозлился Чифую, обиженно складывая руки на груди. — У меня проблема, вообще-то, а вам хоть бы хны!       — Нахей! — воодушевленно пропищал Мамору Ханемия.       — Чи-иф! — страдальчески простонала Изуми, запоздало прикрывая ладонями уши сына.       — Тьфу, бля, прости! — стушевался залившийся краской Мацуно.       — Тьфу бья! — не отстала от «жениха» маленькая Хотару.       Рейя цокнула языком и дернула вконец смутившегося Чифую за покрасневшее ухо. Тот виновато втянул голову в плечи, хотя, положа руку на сердце, имея в отцах Кейске Баджи, уши малышки Хотару слыхали высказывания и покрепче. Сбоку раздалось громкое покашливание, отвлекшее внимание всех присутствующих от непредвиденно расширившегося словарного запаса подрастающего поколения.       — Согласен, проблема у тебя серьезная. — У Чифую даже челюсть потрясенно отъехала вниз на этих словах Баджи, произнесенных самым что ни на есть серьезным тоном. Но уже в следующий миг он с подозрением прищурился, разглядев шальные искорки в янтарно-карих глазах друга. И не ошибся: — Ты больше переживаешь о том, что профукал какую-то мангу, а не о том, что упустил понравившуюся тебе девушку! С этой проблемой точно нужно что-то делать, — и он с ухмылкой покрутил пальцем у виска.       — Кейске, я тебе вломлю сейчас, — вспыхнул Чифую. — Я перед кем тут десять минут распинался, что она меня обокрала? Меня не интересуют воровки!       — Чувак, но часики-то тикают, — с гаденькой ухмылочкой подтолкнул его локтем невыносимый Ханемия.       — О боги, надеюсь, когда ты наконец-то напялишь Изуми кольцо на палец, терпеть тебя станет легче, — едва ли не взвыл расстроенный Чифую.       — Кстати, о часиках, — деловито вклинилась в разговор Рейя, забирая у мужа опустевшую коробку моти и неся ее к мусорному ведру за прилавком. — Через пять минут мы уже должны выдвинуться. От Мицуи потом домой два часа добираться, а Кею нужно пораньше лечь сегодня.       — Что такое, приближение к тридцатнику так сильно дает себя знать? — не упустил Чифую своего шанса подколоть вывевшего его из себя друга.       — Приближение к тридцатнику открывает передо мной новый мир безграничной мудрости, соплякам вроде тебя не понять, — хитро оскалился Баджи, сверкнув острыми клыками, затем тряхнул густой гривой распущенных волос и пояснил уже серьезнее: — Мне завтра в клинику нужно приехать раньше обычного: назначил собеседование новому врачу. Девчонка только-только переехала сюда из Киото после какой-то мутной травмы, но в тамошней клинике у нее впечатляющий послужной список. Думаю, мы с ней сработаемся.       Чифую собирался было спросить, что за «мутная травма» была у потенциальной новой сотрудницы Баджи, но его прервал писк электронных часов на запястье, сообщивший о получении нового email-а. Увидев на крошечном экране имя отправителя, Чифую обомлел и на пару секунд застыл на месте с отъехавшей челюстью, немало встревожив друзей своим зависшим видом. Вся компания всполошилась пуще прежнего, когда он, едва не убившись о забытые в проходе пустые коробки, где раньше лежали упаковки собачьего корма, вдруг рванул к прилавку и накинулся на стоявший там открытый ноутбук.       Все Баджи и все Ханемия — настоящие и будущие, — обменялись недоуменно-встревоженными взглядами.       — Что с ним такое, Тора? — тихо спросила Рейя, обеспокоенно кивая на окаменевшего перед ноутбуком Чифую. — Ему плохо стало?       — Понятия не имею, — так же тихо отозвался Казутора, озадаченно разводя руками. — Может, в туалет приспичило?       — Вряд ли он в таком случае поскакал бы к ноутбуку, Шерлок, — закатил глаза Баджи, щекоча под коленками хихикающую дочку, которая продолжала гордо восседать на отцовских плечах.       — Я вас всех слышу, вообще-то, придурки, — беззлобно буркнул за прилавком оживший Чифую. — Мне тут… мне письмо пришло, — умирающим голосом прошелестел он, все еще с неверием таращась в экран ноутбука.       — Что там? — нахмурился Баджи, мигом став серьезным.       — Что-то случилось? — обеспокоенно спросила Изуми, передавая Казуторе сына, начавшего клевать носом у нее на руках.       — Случилось, — пролепетал Чифую, поднося дрожащую руку ко рту.       — Чиф! — без тени прежнего озорства позвал его Казутора, невольно крепче прижимая к себе сына, и встревоженно потребовал: — Ну, говори уже! Что там?       — Я… — Чифую поднял подернувшиеся пеленой слез глаза, обвел застывших в напряжении друзей смазанным влажным взглядом, сдавленно сглотнул. — Я… победил.       На несколько секунд в помещении зоомагазина воцарилась густая, звенящая тишина. А затем Баджи резким от беспокойства голосом нетерпеливо вопросил емкое:       — Че?       Чифую запустил пальцы в свои волосы, ероша густые темные пряди. Текст письма продолжал мигать на экране перед его глазами, но, даже в десятый раз вчитываясь в слова, он все еще не мог в это поверить. В груди пузырем раздулось осознание, запустившее взволнованную дрожь по всему телу, уголки губ потянулись вверх, приподнимаясь в улыбке, такой широкой, что даже за ушами свело легкой судорогой. Чифую выпучил на друзей засверкавшие взбудораженным блеском глаза.       — Я победил! В конкурсе, ну, помните? Победил! Я встречусь с Минами на этих выходных!       Гулкая тишина второй раз окутала собой помещение магазина.       — Да еб твою мать, — хрипло пробормотала Рейя, устало прикрывая глаза подрагивающей рукой.       — Эй! — шикнул на жену Баджи, указывая глазами наверх, где на его плечах уже притихла уставшая Хотару, но его и самого слегка потряхивало от пережитых только что беспокойства и тревоги за друга.       — Как же ты мне, блин, дорог, Мацуно, — с нервным смешком покачал головой Казутора.       — Так что, может, все-таки записать его на сеанс под шумок, а? — тихо прошептала ему на ухо Изуми, поправляя шарфик на заснувшем у него на руках сыне, и Казутора хмыкнул, шумно выпуская задержанный в легких воздух.       — Да вы просто не понимаете, старперы! — Чифую был так счастлив сейчас, что готов был потерпеть занудство своих друзей и даже еще раз попытаться объяснить им, насколько масштабным событием была эта победа в конкурсе.       Чувствуя небывалый прилив воодушевления и радостного расположения ко всем присутствующим, он торопливо вышел из-за прилавка и двинулся к друзьям, не глядя перескакивая через пустые коробки на его пути.       — Это же сам Минами! Слушайте, это судьба, серьезно. Та девчонка украла у меня его мангу, но взамен… — Чифую резко оборвал сам себя, с неожиданно перекосившимся лицом уставившись в большое окно.       Кровь сперва отлила от его щек, а затем ринулась обратно, заливая кожу горячим румянцем. Его брови сурово съехались друг к другу под густой челкой, собирая складочками кожу на переносице; на виске отчетливо запульсировала венка. Он вдруг так крепко сжал зубы, что друзья почти расслышали их скрип.       — Чи… — опасливо начал было Кейске, но договорить не успел.       Чифую резко сорвался с места, оскальзываясь на начищенном полу, и ураганом вылетел из зоомагазина. Он поверить в это не мог! В первые пару секунд, когда разглядел ее в окне, он даже подумал, что это была галлюцинация, подсунутая ему раздерганным воображением, воспалившимся от постоянных мыслей о коварной незнакомке. Но ему не показалось: с грохотом выскочив на улицу и лихо затормозив на кромке тротуара, Чифую действительно увидел обокравшую его девушку.       — Эй! — взревел он не своим голосом.       Каковы были шансы, что она вот так запросто окажется возле его зоомагазина именно в этот день, и он именно в этот момент решит поднять голову и посмотреть в окно? Не чудо ли это?       Девушка подскочила на месте и застыла в десяти метрах от него, испуганно бегая всполошенным взглядом по его покрасневшему от возмущения, перекошенному лицу. А Чифую с приливом небывалого раздражения невольно отметил, что чертовка выглядела все так же прекрасно: словно хрупкая фарфоровая статуэтка, сплошь состоящая из утонченных, изящных линий и насыщенных цветов. Ветер заигрался ее короткими темными волосами, заставив несколько прядок трепетать в воздухе мягкой паутинкой; растопленный шоколад ее радужек гипнотически притягивал взгляд; чистая кожа манила прикоснуться к разлившемуся по ней нежному румянцу.       «Ну какого черта она такая красивая? Зараза!», взвыл про себя Чифую, злясь на собственные предательские мысли. А затем его взгляд неожиданно сфокусировался, охватив силуэт девушки в целом, и тогда он заметил изящную трость, на которую она опиралась. Чифую слегка оторопел, непонимающе разглядывая тросточку. Мысли скомкались в голове, запутались, перескакивая с одного вопроса на другой. Эта девушка… у нее какая-то травма? Ее хрупкость, усталость, с которой она опиралась на трость, — все это против воли подняло в душе Чифую нежеланное чувство вины за свои прежние злобные мысли в ее адрес. Он раздраженно мотнул головой: нет уж, тот факт, что у девушки были какие-то проблемы со здоровьем, совершенно не оправдывал ее подлый, бесчестный поступок.       Промедление и короткий ступор, вызванные внешним видом и состоянием незнакомки, неожиданно сыграли с Чифую злую шутку. Потому что, пока он стоял на месте, как дурак, неоправданно стыдясь своей грубости по отношению к явно испытывающей боль девушке, та, недолго думая, поспешно юркнула в очень кстати подкатившее к тротуару такси. Машина закашлялась выхлопными газами и торопливо двинулась с места, а Чифую, опомнившись, дернулся на месте и дико заозирался по сторонам, шаря по улице одурело выпученными глазами в поисках еще одного такси. Безуспешно — ни единого авто на горизонте, и это значило, что бессовестной воровке снова удалось уйти от заслуженной расплаты.       Матерясь себе под нос, Чифую в отвратительном настроении поплелся назад в зоомагазин, где его ждали друзья, которые — он предвидел это, — коршунами накинутся на него с расспросами. Впереди неотвратимо маячил ужин дома у Такаши с Юзухой, а Чифую уже чувствовал себя так, будто готов испепелить своими возмущением и расстройством все, что движется вокруг него. Перед его мысленным взором то и дело вспышкой мелькало воспоминание о глубоких шоколадно-карих глазах под тенью густых ресниц, вызывая в его душе самые странные и противоречивые чувства, от которых начала мерзко болеть его голова. Внутренне застонав, Чифую сделал глубокий вдох и скрылся за дверью зоомагазина, всем сердцем надеясь, что у него получится сдержать в узде свое дурное расположение духа и не испортить друзьям вечер.

***

      Если и было что-то, чего Чифую Мацуно не ожидал от слова совсем, так это то, что палки в колеса ему будет ставить даже родной кот. Экскалибур, он же Пик Джей, он же Роналдиньо, а чаще всего просто Кот, был верным компаньоном Чифую с тех пор, как в шестнадцать он подобрал его на улице еще котенком. Пик Джей, как упорно называл кота Баджи, игнорируя данное законным хозяином официальное имя, дожил до почтенного двенадцатилетнего возраста, умудрившись ни разу не оказаться в кабинете ветеринара по болезни. Плановые осмотры у Баджи для кота были едва ли не самыми лучшими днями в году: Экскалибур привычно ластился к со смехом тискающему его мужчине, и Чифую каждый раз картинно закатывал глаза в притворной ревности, сам же тем временем с теплотой вспоминая деньки, когда их с Баджи отделяла всего пара этажей, а Пик Джей/Экскалибур нагло жил на два дома.       Но именно сегодня, именно в этот знаменательный день, когда Чифую ждала судьбоносная встреча с самим Минами, кот решил устроить ему подлянку. И сделал это самым коварным, самым бессовестным способом. Потому что впервые за все двенадцать лет завидного здоровья он умудрился заболеть.       Выйдя утром на кухню, Чифую обнаружил Экскалибура лежащим возле миски с кормом без признаков жизни, — по крайней мере, именно так ему тогда и показалось в приступе удушающей паники. Но признаки жизни на самом деле были: кот дышал тяжело и с хрипом, и Чифую весь похолодел от ужаса, беспомощности и дурных предчувствий. Уже через десять минут он, весь взмыленный, беспокойно топтался в кабинете Баджи в его клинике, добравшись туда в рекордные сроки и нарушив с десяток правил дорожного движения, а его друг с серьезным лицом занимался котом. За те пять минут, которые у Кейске занял тщательный осмотр пациента, Чифую успел надумать себе самые страшные болезни, неожиданно обнаружившиеся у Экскалибура, сам с трудом балансировал на грани сердечного приступа и мог поклясться, что почувствовал, как поседело изрядное количество волос на его голове. Кот был его верным товарищем с самой юности, и Чифую уже не представлял своей жизни без него.       — Так, все понятно, — наконец объявил Баджи, и Чифую весь подобрался, задерживая дыхание в ожидании страшного диагноза. — Пик Джей нажрался шерсти, а из-за возраста не смог нормально ее откашлять. Сейчас желудок промоем и будет как огурчик.       Задержанный воздух покинул легкие Чифую с шумом и свистом, колени его задрожали и подогнулись, и он обессиленно рухнул на ближайший стул.       — Так с ним все будет хорошо? — пролепетал он, пытаясь сфокусировать плывущий взгляд на своем друге.       — А то, — уверенно отозвался Кейске, готовя все нужное для промывания желудка. — У Артемиса такая фигня была постоянно.       Баджи немного помрачнел при воспоминании о коте Рейи, который провел в их семье наполненные множеством воспоминаний семь лет. Кошка Баджи — Луна, — ушла следом за ним, при чем буквально: однажды она просто исчезла из их дома, так никогда и не вернувшись. Чифую грустно вздохнул. Чета Баджи болезненно переживала потерю обоих своих котов, с которыми было связано множество дорогих воспоминаний из их юности, и они с Рейей оба все еще скучали по своим пушистым друзьям, даже по прошествии нескольких лет. Правда, заводить новых котов до сих пор не решались.       Кейске занялся промыванием желудка коту, пока Чифую старался как можно меньше фиксировать детали неприятной процедуры, скорчившись на своем стуле. В дверь постучали, и в кабинет заглянула девушка в медицинском костюме с собранными на затылке каштановыми волосами.       — Господин Баджи, там… ой, — смутилась она, обнаружив, что шеф занят. — Простите, не знала, что у вас пациент.       Девушка совсем стушевалась и покраснела, переминаясь с ноги на ногу в дверях.       — Все в порядке, Мирай, — отозвался Баджи, не отвлекаясь от своего занятия. — И я ведь тебе уже говорил: со мной на «ты», окей? Что случилось?       — Да н-ничего срочного, я потом к ва-... к тебе загляну, — протараторила покрасневшая еще сильнее Мирай и юркнула назад в коридор.       — Это тот самый новый ветеринар, которую ты собеседовал недавно? — догадался Чифую.       — Ага, она, — кивнул Баджи. — Забавная девчонка, и спец хороший. Стесняется только всех пока что, но она ж всего третий день работает у меня. Так, ну все, готово. — Кейске убрал все инструменты в лоток для стерилизации и аккуратно передал возмущенно сопящего кота Чифую. — Сегодня пусть поменьше напрягается. Лучше его не корми и давай много воды.       Чифую бережно принял из рук друга весьма недовольного происходящим Экскалибура и с огромной осторожностью усадил его в переноску. Кот явно был в обиде на них обоих за проведенную над ним экзекуцию, не понимая своей кошачьей головой, что ему сегодня, вообще-то, жизнь спасли.       Время поджимало: до организованной встречи с Минами оставалось немногим больше часа, а нужно было еще завезти домой кота и привести себя в надлежащий вид. Спешно попрощавшись с другом, Чифую поскакал к своей машине, молясь, чтобы выходной день обошелся без тянучек на дорогах хотя бы в ближайшие несколько часов.       Вот только, затормозив перед дверью своей квартиры, Чифую обнаружил, что произошла катастрофа вселенских масштабов. Потому что ключей нигде не было. Обыскав все карманы по нескольку раз, Чифую обреченно застонал от осознания страшной беды. В памяти услужливо всплыли утренние события: выбегая из дома в панике, он забыл ключи внутри квартиры. Входная дверь захлопнулась, не хуже укреплений средневекового замка в осаде, и безжалостно отрезала его от душа, свежей одежды и заранее подготовленного томика любимой манги, на которой Чифую собирался попросить Минами расписаться.       — Бля, бля, бля-я… — исступленно взвыл Чифую, в панике дергая себя за волосы. Экскалибур взвыл вместе с ним дуэтом, скребясь в дверцу стоящей на полу переноски.       Кусая губы от расстройства, Чифую оглядел себя полным отчаяния взглядом. Из квартиры он утром выскочил в спешке, даже не переодев домашние спортивные штаны и старую голубую футболку с корявым портретом Экскалибура в центре перекошенной снежинки, — еще времен бурной юности и короткой эпохи так и не увидевшей мир банды «Тысяча зим». Хорошо хоть зубы успел почистить. Глянув на часы, Чифую вслух застонал — до назначенной встречи с кумиром в книжном магазине оставалось ровно полчаса.       Чифую сделал несколько глубоких успокаивающих вдохов, пытаясь примириться с неизбежным. Ему придется ехать на эту встречу с великим мангакой, как есть: в домашних трениках и дурноватой футболке, нерасчесанным и с котом в переноске впридачу.       — Охуеть. Охуеть… — дрожащим голосом бормотал Чифую себе под нос, спускаясь вниз по лестнице и перепрыгивая через две ступеньки. Экскалибур недовольно подвывал внутри переноски. — Поверить не могу. Поверить не могу, что эта херня происходит со мной именно сегодня.       С парковки он выезжал с отчаянной решимостью и безрассудной смелостью приговоренного к казни. Чифую оставалось признать, что он неминуемо опозорится перед своим кумиром. Но он, по крайней мере, с ним встретится. Даже если этот день оказался полным провалом, он все равно увидит Минами во плоти, сможет поговорить с ним и, может быть, даже пожать ему руку, если повезет. И к черту все остальное. Чифую слишком долго ждал этого дня.       Ассистент Минами в книжном магазине встретил его с опаской и подозрением, постоянно косясь то на переноску, из которой не прекращали доноситься возмущенные подвывания раздерганного Экскалибура, то на его нелепую футболку с котом. Скрипя зубами от досады, Чифую подумал, что выглядит сейчас, как сумасшедший кошатник, но упорно сохранял на лице непробиваемое, каменное выражение. Он не позволит больше ничему испортить этот день.       Получив от Чифую подписи на стопке документов о неразглашении, ассистент повел его по служебному коридору к кабинету, где была запланирована встреча. Сердце принялось отбивать все более быструю дробь в груди. Ладони вспотели, и он покрепче сжал пальцы на ручке переноски; во рту пересохло, а щеки покрылись пятнами нервного румянца. У Чифую зудело под ложечкой от волнения, ведь в этом кабинете его уже ждет сам Минами. Он с минуты на минуту встретится со своим кумиром!       Ассистент провернул ручку и, бросив на подрагивающего от волнения Чифую последний неодобрительный взгляд, плавно раскрыл перед ним дверь. На ватных ногах тот переступил порог, забывая дышать от нервного перевозбуждения. Взгляд лихорадочно скользнул по минималистичному, но элегантному убранству кабинета: стеллажи с книгами вдоль стен, большое окно и два небольших диванчика, стоящих друг напротив друга.       Вот только когда Чифую увидел человека, сидящего на одном из диванов, первым его порывом было протереть глаза как следует или ущипнуть себя за руку, потому что у него, кажется, начались галлюцинации из-за нервов и стресса сегодняшнего дня. Он с силой сомкнул веки несколько раз, неверяще тряся головой, но испуганно расширенные шоколадные глаза, таращившиеся на него с лица сидевшей на диване девушки, никуда не исчезли.       — Ты! — воскликнул Чифую, угрожающе щурясь.       — Вы! — испуганно пискнула воровка.       Кровь прилила к щекам шумно отдувающегося Чифую, окрашивая кожу гневным румянцем. Как эта прохвостка умудрилась сюда проникнуть? Собирается украсть еще что-то ценное, пока Минами не явился? Да она, похоже, настоящий профи в своем деле! Пробраться в закрытый кабинет так, чтобы ее никто не увидел, — это было почти достойно уважения. Вот только на кой черт ей вообще понадобились вещи Минами? А что, если она чокнутая сталкерша?       — Я сейчас вызову охрану! — сурово пригрозил Чифую и тут же удивленно заморгал, потому что те же самые слова одновременно с ним произнес и дрожащий девичий голос.       В комнате протянулась густая, вязкая тишина. Чифую стоял у двери, загораживая собою проход, расставив ноги и руки, чтобы не дать воровке проскользнуть мимо него. Девушка забилась в дальний угол комнаты, вжимаясь там в стену и испуганно тараща на него огромные глазищи. И ее явный страх неожиданно вызвал очень неприятные чувства в душе Чифую. Она смотрела на него так, будто ожидала, что он в любой момент бросится на нее, и от ее загнанного взгляда у Чифую что-то нехорошо дрогнуло в глубине груди. Он не привык, чтобы на него смотрели с таким ужасом. Вернее, отвык, — когда-то давно, в свои пубертатные пятнадцать, он, наоборот, упивался такими взглядами от дворовой шпаны. Но сейчас ведь перед ним был не уличный хулиган, а хрупкая девушка, — хоть и воровка.       Но погодите-ка…       — Ты хочешь вызвать охрану? — неверяще фыркнул Чифую, вскидывая брови. Экскалибур громко мяукнул, и настороженный взгляд девушки на миг скользнул по переноске, прежде чем вновь приклеиться к лицу загораживающего собою дверь парня. — Ха, ну и вызывай, они же тебя в каталажку и сопроводят!       — Меня сопроводят в каталажку? — возмущенно воскликнула девушка неожиданно окрепшим голосом, воинственно сверкнув карими глазами. Маленькие ладони сжались в подрагивающие кулаки. — Это почему же из нас двоих они меня отправят в тюрьму?       Чифую даже крякнул в недоумении, не веря своим ушам. Просто небывалая наглость! Но спесь с нее скоро собьют, — как только он передаст ее стражам закона, и все это обязательно под благодарным и восхищенным взглядом своего кумира.       — Почему? — с удивленной насмешкой передразнил Чифую. — Да потому что ты крадешь вещи Минами!       Девушка задохнулась воздухом, пуще прежнего вытаращившись на него с таким видом, будто перед ней стоял сбежавший из зоопарка гамадрил.       — Я краду?! — взвизгнула она, еще крепче сжимая кулаки и вся трясясь — только теперь уже от ярости, а не от страха. — Я — и есть Минами, ты, отморозок! И это ты меня обокрал!       Когда-то в юности, лет в шестнадцать, Чифую огрели по голове куском арматуры. У него тогда было сотрясение мозга, а в первые минуты после удара он как будто потерял всякую связь со своим телом, разум его парил в невесомости. Сейчас ощущения были примерно такими же. Чифую прокручивал в голове слова девушки, снова и снова, но их смысл продолжал ускользать. Нет, это просто какой-то абсурд. Бред. Не может это быть правдой. Эта мелкая пигалица — пускай и раздражающе красивая, — не может быть автором самой лучшей манги, какую он читал в своей жизни. Не может она быть Минами. Она же всего лишь девчонка, а Минами, он… И что она тут лепечет? Он ее обокрал?       — Я что, похож на преступника? — ляпнул Чифую первое, что пришло ему в голову, и поморщился. Из всего, что он мог сейчас сказать, этот вопрос даже ему самому показался воплощением идиотизма.       Девушку вопрос поверг в легкий ступор, — хоть какая-то польза от его дурацкости. Она открыла рот, снова закрыла, затем скользнула взглядом по Чифую с головы до пят. А он вдруг с удручающей ясностью заново осознал, что стоит сейчас перед ней в старых трениках и придурковатой футболке, и держит в руках переноску с незатыкающимся котом.       — Я… ты не… вы… — бессвязно залепетала девушка, беспомощно хлопая ресницами и явно не зная, что ответить ему.       А Чифую все больше убеждался, что не может она быть тем самым Минами, которым он уже несколько лет бесконечно восхищался. Просто не может, потому что…       Ход его лихорадочных мыслей прервал тихий скрип двери, и в проеме нарисовалась голова ассистента с самым обеспокоенным выражением на лице.       — Госпожа Минами, у вас все в порядке? — уточнил он, бросая на Чифую подозрительный, неприязненный взгляд.       Чифую этого даже не заметил. Просто стоял посреди комнаты с открытым ртом, как дурак, безмолвно пялился на выбравшуюся из своего угла девушку, и даже не пытался заткнуть Экскалибура, который беспрерывно мяукал в своей переноске. В его голове свистел ветер, гоняя туда-сюда единственную мысль: девушка не соврала. Она — действительно Минами. Она — автор бесчисленных томов манги, которую он боготворил. И это она украла — украла ли? — у него свою же мангу. А его собственные первые слова при встрече со своим кумиром были угрозой натравить на нее охрану. Но Чифую не мог бы даже подумать, вообразить себе не мог, что Минами окажется девушкой, да еще и такой молоденькой, — по виду, она была на несколько лет моложе его.       Внутри у Чифую все обрушилось в бездонную пропасть, когда он понял, что сейчас она скажет своему ассистенту, чтобы тот выпроводил агрессивного грубияна восвояси. По дороге сюда он был уверен, что этот день не может закончиться хуже. Что ж, похоже, ему предстояло убедиться, что «хуже» может случиться, даже когда ты и так уже на самом дне. Чифую обреченно прикрыл глаза, поджимая пересохшие губы и ожидая, когда Минами велит вышвырнуть его отсюда.       Поэтому в первые секунды он не до конца осознал ее тихое:       — Все в порядке, Кенджи, вы можете идти.       Все еще не веря своим ушам, Чифую опасливо приоткрыл сперва один глаз, затем второй. Девушка стояла возле дивана, обхватив себя руками так, словно ей было холодно даже в ее безразмерном бежевом свитере, и неуверенно поглядывала на него из-под свесившейся на глаза темной челки, нервно кусая губы. Чифую только сейчас заметил все ту же изящную трость, что прислонялась к спинке дивана. Эта штука явно была нужна девушке, хотя пока что она обходилась и без нее. Что же с ней такое? Чифую неловко прокашлялся, отчаянно желая потереть невыносимо зачесавшуюся шею, но не решаясь пошевелиться. Почему-то она не выпроводила его, и поведение девушки — он все еще не мог даже мысленно называть ее «Минами», — поставило его в озадаченный тупик.       — Так почему… — Он снова прокашлялся, смущенно переминаясь с ноги на ногу. Экскалибур, как назло, все не затыкался, своим утробным подвыванием еще сильнее напрягая и так напряженную атмосферу в комнате. — Я думал, ты… э-э… вы сейчас меня вышвырните отсюда.       — Была такая мысль, — холодным тоном отозвалась Минами, с достоинством вскидывая голову. — Но после вашего вопроса, я действительно задумалась… Если вы и преступник, то какой-то очень… очень… — она запнулась, вновь обежав взглядом его древнюю футболку с перекошенным портретом Экскалибура. Чифую едва заметно поморщился. «Какой? — мысленно продолжил он ее слова. — Дебильный?». А девушка слегка тряхнула головой и, прокашлявшись, уверенно сказала: — Я просто хочу понять, зачем вы украли мои рисунки.       — Ничего я у вас не крал! — с жаром воскликнул Чифую, взволнованно делая шаг вперед, но тут же останавливаясь, когда Минами испуганно отступила назад, слегка пошатнувшись. Резкие движения явно причиняли ей дискомфорт.       Губы девушки искривились в презрительно-недоверчивой усмешке.       — Не крал? — Она скептически изогнула одну темную бровь и хмыкнула. — Тогда почему вы сидели в том кафе с моим украденным скетчбуком?       Украденным? Чертов Арима, Чифую ведь как чувствовал, что манга попала в его грязные ручонки нечистым путем, но предпочел закрыть на это глаза — настолько всепоглощающим было его эгоистичное желание завладеть таким сокровищем. Стыд колючим ежом зашевелился где-то в районе солнечного сплетения.       — Я… Мне… — сбивчиво забормотал Чифую и тут же поморщился, раздраженный собственным заиканием. Глубоко вздохнув, он предпринял вторую попытку объясниться: — В смысле, да, у меня была эта тетрадка, но я не крал ее. Я ее… я ее купил.       Губы Минами приоткрылись, образовывая букву «О», и взгляд Чифую невольно приклеился к ним. Усилием воли он заставил себя поднять взгляд и посмотреть в ее глаза. Которые прямо в этот момент потемнели до цвета черного кофе и метали молнии. Чифую натужно сглотнул, нервно сжимая пальцы на ручке переноски.       — Купил? — тихим, но от того не менее опасным голосом переспросила Минами, щуря глаза в праведном возмущении. — Даже зная, что эти рисунки не предназначены для публикации?       Не в бровь, а в глаз. Чифую прекрасно это знал, но… черт, ведь это же была неопубликованная манга Минами! Как он мог устоять перед таким соблазном?       — Ну я… Это просто… — пролепетал Чифую, чувствуя, как пристыженный румянец пятнами расползается по его щекам и шее. — Я ваш давний поклонник, и когда мне предложили купить этот спецвыпуск, я… Уф-ф… — Он в расстройстве помотал головой и свободной рукой с силой протер саднящие глаза. Спросил почти с отчаянием: — Ну купил я этот запрещенный спецвыпуск. Неужели это действительно настолько ужасно?       — Это был никакой не спецвыпуск! Ты же видел эти рисунки! — прошипела Минами, вновь теряя всякую вежливость, сжимая кулаки и угрожающе подступая к нему. Она немного хромала, но, кажется, сейчас даже сама не обращала на это внимания, настолько была возмущена.       Чифую с опаской отступил назад.       — Не видел я их! — из последних сил попытался он оправдаться. — Я не успел даже открыть скетчбук, когда ты… э-э… когда вы его у меня укра… в смысле, забрали.       Минами подавилась воздухом, неверяще глядя в его горящее от стыда лицо.       — Эти рисунки никто не должен был увидеть, — проговорила она тихим, неожиданно спокойным и очень печальным голосом, и от ее тона у Чифую что-то неприятно засвербело в груди. — Это очень личное. Говорите, что вы мой поклонник, но, похоже, у вас нет ни грамма уважения ко мне. Вы ведь даже не задумались о том, что это может быть что-то ценное для меня, и потому эти рисунки не предназначены для продажи. Может, вы и заплатили деньги за мою украденную вещь, но для меня это то же самое, как если бы вы сами ее украли.       Если бы она сейчас вынула пистолет и в упор выстрелила ему между глаз — и то не смогла бы убить Чифую так абсолютно, как только что сделала это своими словами. Стыд пожирал его изнутри. Минами была абсолютно права. Чифую наплевал на причины, по которым она не хотела публиковать свои рисунки из этого скетчубка. Ведь он прекрасно знал, что представляет из себя Арима; знал, что скетчбук уж точно не мог попасть к нему законным путем. И даже зная все это, все равно согласился на эту дурно пахнущую сделку. Отвалил огромные деньги за то, чтобы завладеть тем, что не предназначалось ни ему, ни кому-либо еще. Чифую готов был провалиться сквозь землю со стыда.       — Я… Вы правы, — прошептал он, побежденно опуская голову. — Абсолютно правы. Моему поступку нет оправдания. Я приношу вам свои извинения, хотя и понимаю, что для вас это сейчас, наверное, пустой звук. Меня будто переклинило… Просто вы… вы даже не представляете, как много для меня значит ваше творчество. Какие чувства вызывает во мне каждое ваше произведение. — Он не смотрел на девушку, пока говорил, поэтому не видел, как немного смягчились черты ее лица. Она поджала губы, все еще глядя на него с недовольством, но уже без той возмущенной ярости, которой пылали ее глаза минуту назад. — Вы безумно талантливы, и я бесконечно восхищаюсь вами. Мне очень жаль, что я так оскорбил вас, но я и подумать не мог… Я настоящий идиот. Если есть хоть что-то, что я мог бы…       Но закончить свое самоотверженное предложение исполнить любое, даже самое невыполнимое, желание Минами, Чифую так и не успел, потому что ему помешали. Экскалибур сегодня, похоже, твердо вознамерился довести своего хозяина до инфаркта и седых волос. Чифую и Минами оба подскочили на месте от громкого скрипа, с которым отвалилась дверца старой переноски, которую раздраженный кот все это время без устали пинал лапами. Среагировать Чифую не успел: как для больного, Экскалибур оказался дьявольски быстрым, когда вывалился из переноски на пол и с возмущенным мявом юркнул под ногами у опешившей девушки, с топотом пронесся по комнате и ловко просочился в проем между стеной и одним из книжных шкафов.       Чифую и Минами несколько секунд ошарашенно пялились друг на друга, переваривая дерзкий финт кота, свидетелями которого только что стали.       — Блин! — простонал Чифую, ставя на пол сломанную переноску и устремляясь к шкафу. — Он же только после врачебной процедуры! Кот, да что ж такое с тобой?       Чифую опустился на корточки рядом со стеллажом, извернувшись всем телом, чтобы заглянуть в щель между стеной и шкафом. Как вообще Экскалибур умудрился протиснуть свою упитанную тушку в настолько узкое пространство? И Баджи ведь сказал, что коту сегодня нужен покой! Похоже, этот день твердо вознамерился довести Чифую до нервного срыва.       — Он заболел? — осторожно уточнила тихо подошедшая к нему Минами.       — Не то чтобы… — пробормотал Чифую, меняя положение на полу и запуская руку в щель, чтобы достать кота. Тот злобно зашипел на него, еще сильнее пятясь назад. — Просто утром он не смог откашлять шерсть и пришлось везти его к врачу, чтобы… Ауч! — Чифую поспешно отдернул руку, в которую Экскалибур только что со всей дури вцепился когтями, сопровождая атаку истошным мявом. — Кот, ты совсем сдурел?!       Экскалибур ответил ему мстительным урчанием, в котором Чифую различил издевательские нотки, он мог в этом поклясться. Неужели пушистый засранец настолько сильно оскорбился тем, что Чифую отправил его на слишком неприятные для его тонкой душевной организации процедуры?       — Хорош дуться, Кот! — строго потребовал Чифую, с опаской вновь запуская руку в проем. — Я понимаю, что было неприятно, но тебе в клинике жизнь спасли, глупый ты комок шерсти!       Кот зашипел пуще прежнего и Чифую едва успел отдернуть руку, чтобы тот не располосовал ее повторно.       — Перестаньте, вы его пугаете, — с беспокойством проговорила топчущаяся рядом с ним Минами.       — Я его пугаю? — фыркнул Чифую, переводя на девушку возмущенный взгляд. — Да это он меня сегодня до удара доведет! Ему нельзя перенапрягаться после процедуры!       — Зачем тогда вообще притащили его с собой? — задала вполне резонный вопрос Минами.       От ее слов Чифую мысленно застонал, устало прикрывая глаза, а потом застонал и вслух. Пришлось рассказать ей о том, как позорно он перекрыл самому себе доступ в свою же собственную квартиру. В какой-то момент Чифую даже показалось, что на ее губах мелькнула тень позабавленной улыбки, которую Минами, впрочем, моментально подавила.       — Давайте я попробую его выманить, — предложила она, жестом прося Чифую освободить стратегическую позицию на полу. — Коты меня любят.       Чифую уступил ей место, не скрывая своего скепсиса касательно этой затеи. Экскалибур не шарахался незнакомцев, но сейчас он был в таком раздерганном настроении, — очень сомнительно, что он покинет укрытие и пойдет к чужому человеку, если не пошел даже к нему. А Минами уже опустилась на пол рядом со шкафом и принялась ласково говорить с котом. Чифую ненадолго завис, просто слушая ее, — у нее был очень приятный, мелодичный голос. В голове мелькнула рассеянная мысль о том, что она, должно быть, очень красиво поет. Задумавшись, Чифую даже не сразу сообразил, что Минами его о чем-то спрашивает.       — А? — тупо переспросил он, выныривая назад в реальность.       — Я спрашиваю, как зовут?       Сердце в груди Чифую сделало взволнованный кувырок. Точно, он ведь был так занят угрозами ей, когда ввалился сюда, что даже забыл представиться. Смущенно кашлянув, он ответил:       — Чифую Мацуно.       Минами бросила на него почему-то удивленный взгляд, вскинула одну бровь.       — Действительно… серьезное имя. — Разве? Чифую непонимающе нахмурился. — А возраст?       Что это еще за внезапный допрос? Тем не менее, он послушно ответил:       — Двадцать восемь.       И зачем ей вообще нужна такая информация в этот момент? Но через миг потрясенно-ошарашенный взгляд Минами заставил Чифую почувствовать себя последним идиотом — в очередной раз. Да что ж он никак не перестанет позориться перед ней!       — А… — слабо пролепетал он, прикрывая рукой полыхающее от прилива нового стыда лицо. — Ты… в смысле, вы, это о коте спрашивали. — Это же было очевидно! Ну почему он сегодня так нещадно тупит? — Ему двенадцать. А зовут Экскалибур. Или Пик Джей. Еще один мой школьный приятель звал его Роналдиньо. Но можно просто Кот — все равно он ни на одно из имен не отзывается.       Минами пару секунд молча смотрела на него, закусив губу, чтобы скрыть просящуюся на лицо ухмылку. В ее шоколадных глазах вспыхивали смешливые искорки. А Чифую покраснел пуще прежнего, внутренне матеря себя последними словами.       «Что ж я такое несу? Она ведь сейчас окончательно решит, что у меня не все дома!»       Комментировать его слова девушка никак не стала, и Чифую был ей безмерно за это благодарен. Вновь переключив все внимание на кота, она принялась ласково подзывать его, используя поочередно все озвученные хозяином имена — и в какой-то момент, к безграничному изумлению Чифую, этот меховой предатель действительно протиснулся назад в комнату из своего узкого убежища. Не веря своим глазам, Чифую с открытым ртом смотрел, как Минами берет кота на руки — совсем не обращая внимания на клоки пыли, облепившие его черную шерсть, — и ласково чешет за ушами, пока этот пушистый говнюк невинно урчит в ответ, доверчиво прижимаясь к спасительнице.       — Вот видите? — улыбнулась Минами, поднимая на него лучащийся гордостью взгляд. — Все получилось, ваш друг спасен.       Чифую закатил глаза, презрительно фыркнув. Вот, значит, как: неблагодарный котяра в мгновение ока променял их двенадцатилетнюю мужскую дружбу на нежные девичьи руки. Он мысленно пообещал Экскалибуру, что дома их ждет серьезный разговор, — если им, конечно, удастся взломать дверь и попасть сегодня домой, а не ночевать в гостевой спальне Баджи. Тяжко вздохнув, он вновь посмотрел на стоящую перед ним девушку.       Полностью поглощенная котом на ее руках, Минами снова показалась ему тем самым ангелом, которого он впервые увидел тогда в кофейне. В груди волнительно тренькнуло, и Чифую с трудом заставил себя отвести взгляд от девушки; он чувствовал себя как зеленый школьник на первом свидании, с пунцовыми щеками и потеющими ладонями. Желание узнать ее поближе заполняло каждую его мысль, и, подчиняясь этому мощному порыву все-таки наладить с ней общение, Чифую неуверенно произнес:       — Я тут подумал… Мы очень некрасиво познакомились, а я ведь так ждал эту встречу с вами. С Минами, в смысле. — Он прокашлялся, пытаясь подавить нарастающее смущение. — Потому что я бесконечно восхищаюсь вами. Давайте… давайте просто познакомимся еще раз, нормально. Я — Чифую Мацуно.       С этими словами он протянул ей руку. Пальцы слегка подрагивали, и Чифую с досадой закусил губу, но руку упрямо не сдвинул с места. Девушка смотрела пару секунд на его ладонь, рассеянно поглаживая мурлычащего кота и будто взвешивая что-то в уме. Затем тихонько вздохнула и, к великому облегчению Чифую, протянула руку в ответ.       — Мина Икари. — Ее изящная ладошка полностью скрылась в его руке, и Чифую осторожно пожал ее, чувствуя под пальцами хрупкие, тонкие косточки.       — Мина? — переспросил он, слегка наклоняя голову вбок. — Значит, Минами все-таки не настоящее ваше имя?       Мина легко пожала плечами. Чифую все еще держал ее за руку и никак не мог уговорить себя выпустить из ладони чужие пальцы.       — Вовсе нет, оно настоящее, — слабо улыбнулась девушка. — Просто полным именем меня никто не называет.       После этих ее слов в комнате повисло наполненное неловкостью молчание. Они еще пару секунд молча смотрели друг на друга, а затем Мина опустила взгляд, и ее глаза обеспокоенно расширились.       — У вас кровь, — взволнованно заметила она, глядя на царапины на его руке, все еще сжимающей ее пальцы.       Чифую заставил себя наконец выпустить ее ладонь и сухо шмыгнул носом, небрежно встряхнув поцарапаной рукой.       — А, ерунда, у нас с Экскалибуром такое постоянно. — Он облизнул пересохшие губы и бросил на девушку быстрый, смущенный взгляд. Набрав в грудь воздуха, Чифую выпалил: — Знаете, я ведь тогда из-за вас так и не выпил кофе. — Темные брови Мины с удивленной иронией поехали вверх, и Чифую мысленно чертыхнулся, тут же суетливо замахав на нее руками. Сегодня он просто неимоверно выбешивал сам себя. Торопясь загладить прозвучавшую по-дурацки фразу, он залепетал: — О, нет-нет, не в том смысле, что я вас обвиняю или… а в том, что я был бы счастлив угостить вас чашечкой кофе в качестве извинения. — Мина смотрела на него огромными глазами, часто моргая, и Чифую страдальчески застонал, прячась от ее насмешливо-удивленного взгляда за ладонью, которой прикрыл свое пылающее румянцем лицо. — Черт, я давно этого не делал, — пробормотал он.       — Чего не делали? — уточнила Мина. В уголках ее губ затаилась позабавленная усмешка, но она не давала ей прорваться наружу. — Не пили кофе?       — Да… В смысле, нет. Что? Аггх… — Чифую издал полный расстройства утробный звук и хлопнул себя ладонью по лбу, этим же движением убирая лезущие в глаза растрепанные волосы. — Я совсем разучился флиртовать с девушками, — удрученно признался он.       — Значит, вы сейчас со мной флиртуете? — улыбка на лице Мины становилась все более явной. Она закусила нижнюю губу, стараясь подавить усмешку, чтобы еще больше не смущать несчастного парня.       — Нет. Да? — Чифую с силой потер лицо и помотал головой, избегая смотреть на девушку. — Черт, в моей голове все происходило совсем не так тупо. Ффу-у-х… — Он зажмурился и глубоко вдохнул, тут же шумно выпустив воздух из легких. Затем тихим, побежденным голосом проговорил: — Знаете, забудьте. Я сейчас просто заберу своего кота и…       — Хорошо.       — Хорошо? — Чифую недоверчиво посмотрел на Мину, ища в ее снова ставшем серьезным лице намек на издевку над ним. Но в ее глубоких глазах не было ничего подобного, они глядели на него искренне и прямо.       — Я хочу выпить с вами кофе, — уверенно сказала она. И с улыбкой добавила: — Только не лавандовый латте.       Чувствуя, как горят его уши, Чифую смущенно хмыкнул и кивнул головой. Она согласилась! Он все еще поверить не мог в свою удачу. Хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сон. Помог ему Экскалибур, вновь впившийся когтями в его руку в откровенном недовольстве из-за того, что Мина передала его назад хозяину. Чифую поморщился от боли, но ей так и не удалось согнать с его лица широкую улыбку. Это все-таки не сон!       Они договорились встретиться в том же кафе на следующий день, и после этого хмурый ассистент проводил Чифую к выходу. Мужчина снова бросал на него подозрительные и недовольные взгляды, но Чифую было плевать. Счастливая широкая улыбка, от которой трещали его щеки, ни на миг не покидала его лицо. Пусть этот угрюмый мужик не одобряет его персону и пялится на него сколько угодно — да кому какое дело, Чифую было все равно, ведь завтра его впервые за долгое время ждет настоящее свидание. И с кем — с самой Минами! Чифую все еще не мог до конца поверить свалившемуся на него счастью.       Даже тот факт, что ночевать им с Экскалибуром действительно пришлось у Баджи, превзошедшим самого себя, безбожно подкалывая друга насчет всех его сегодняшних злоключений, не смог омрачить его настроение. Чифую впервые за долгое время засыпал, не зная, что принесет ему завтрашний день. Но одно он знал точно: это будет что-то волнующее.

***

      Двойной эспрессо без сахара был отвратительным, но Чифую мужественно глотал эту горькую жижу, ни на миг не позволяя своим мыслям обратиться к треклятому, непозволительно вкусному лавандовому латте, который он мог бы сейчас пить вместо этого жуткого пойла. Потому что Мина тоже пила двойной эспрессо без сахара и явно получала удовольствие от процесса. Так что он просто не мог позволить себе потерять лицо и заказать дурацкий девчачий напиток. «Будь мужиком, — велел Чифую сам себе. — Если смог пережить все эти жестокие потасовки в юности, то и чертов кофе выпьешь, ничего с тобой не будет!»       Мина пару минут назад отошла в уборную, так что Чифую разрешил себе с отвращением отодвинуть подальше чашку с мерзким эспрессо, который все никак не думал заканчиваться, как бы усиленно он его ни пил, стараясь не пропустить на лицо ни грамма отвращения. Его точно готовил какой-нибудь наследственный черный маг в седьмом поколении, а не бариста Юки. Но даже горечь дурацкого кофе не в силах была испортить настроение Чифую. Они с Миной говорили о всякой ничего не значащей ерунде, и ему было удивительно легко и комфортно общаться с ней, как будто он был знаком с этой девушкой уже долгие годы.       Потерявшись в своих довольных мыслях о том, как замечательно складывается их вечер, Чифую подпрыгнул от неожиданности, когда тонкая рука поставила на стол перед ним чашку фиолетового латте, со взбитыми сливками и шоколадной крошкой. Через миг Мина села на свой стул, послав ему мягкую улыбку. Чифую в недоумении вытаращился на появившуюся перед ним чашку, затем вопросительно уставился на сидящую напротив девушку.       Мина тихо рассмеялась и подперла подбородок кулаком, глядя на Чифую со озорными искорками в карих глазах.       — Мне было больно смотреть, как ты проигрываешь в этой битве с двойным эспрессо, — с улыбкой пояснила она, легко пожав плечами.       Чифую моргнул раз, другой, затем тоже рассмеялся, неловко потирая шею.       — Что, это было так заметно? — усмехнулся он. — Я-то думал, что максимально непалевный.       Мина снова рассмеялась, завораживая Чифую этим мелодичным, искренним звуком и покачала головой.       — От выражения муки на твоем лице у меня даже живот свело, — хмыкнула она. И с улыбкой добавила: — И потом, твоя явная любовь к сладким напиткам мне кажется милой.       Чифую закатил глаза со смущенной улыбкой.       — Мое ощущение собственной мужественности только что пробило пол и устремилось в минус.       — Мужественность измеряется не в кофейных предпочтениях, — пожала Мина одним плечом. Затем ухмыльнулась, словно вспомнив что-то забавное, и тут же поделилась с Чифую: — Вообще, если верить моему брату, то настоящих альфа-самцов можно отличить по их полнейшему неумению приготовить себе еду, — с этими словами она картинно возвела глаза к потолку, недвусмысленно показывая свое отношение к подобному утверждению.       — Ха, в таком случае, мы с твоим братом нашли бы общий язык. — Чифую не заметил, как на этих его словах Мина бросила на него быстрый взгляд и самую малость напряглась. Поэтому беспечно продолжал: — Ненавижу готовить. Наверное, как раз потому, что не умею, совсем. — Он сделал большой глоток лавандового латте и закусил губу, вспоминая один постыдный случай из истории его непростых отношений с готовкой. — Однажды друзья оставили на меня своих мелких спиногрызов, и те захотели блинчиков. Лучше тебе не знать, чем все закончилось.       Мина откинулась на спинку стула и в притворной задумчивости постучала пальцем по губам.       — Дай угадаю: пришлось вызывать пожарных?       Чифую в наигранном изумлении прижал руку к груди и сделал ей большие глаза.       — Признавайся, ты тайно следила за мной?       Мина фыркнула от смеха и развела руками.       — Удивлена, что ты только сейчас это понял. Я сталкер со стажем. — Чифую хмыкнул, глядя, как она делает глоток ужасного горького эспрессо и прикрывает глаза от удовольствия, и покачал головой, удивляясь таким необычным кофейным пристрастиям. Поставив чашку на стол, Мина пожала плечами и снова улыбнулась. — А вот я обожаю готовить. Мои братья точно померли бы с голоду, если бы меня не было рядом с ними в юности.       Чифую оперся локтями о стол и прищурил один глаз, с интересом глядя на девушку.       — Так ты была заботливой старшей сестренкой?       Улыбка Мины неожиданно стала на самую малость менее радостной, и от Чифую не укрылась эта перемена. Он озадаченно нахмурился, но Мина уже отвечала на его вопрос, все тем же легким тоном:       — О, нет. Они оба старше меня, просто… м-м… — Она повертела в пальцах чашку, глядя, как плещутся внутри остатки эспрессо. — Просто головы у них в том возрасте были забиты кучей разных вещей и учиться готовить в этот список не входило.       Ее голос звучал непринужденно, и в лице больше не было той напряженности, которая померещилась Чифую секунду назад. Решив, что ему просто показалось, он постучал пальцем по стенке своей чашки и пожал плечами.       — Я был таким же. Ну, в плане готовки, — он смущенно хмыкнул. — Только и знал, что ввязывался в неприятности.       — Так ты был хулиганом? — вскинула темную бровь Мина, улыбаясь одним уголком губ.       — Еще и каким! Даже… — Чифую подался вперед и поманил ее пальцем. Когда девушка придвинулась ближе, прошептал заговорщицки: — Даже состоял в банде.       Мина приподняла брови, склоняя голову набок.       — Серьезно? В какой?       — Вряд ли тебе это что-то скажет. В Токийской Свастике.       Чифую показалось, что он заметил странную тень, мелькнувшую в шоколадных глазах напротив при упоминании о давно распавшейся Тосве. Снова померещилось? С чего бы Мине напрягаться из-за этого? От Тосвы остались одни лишь воспоминания, а Мина вовсе не походила на человека, имевшего хоть какое-то отношение к бандам Токио. И, будто в подтверждение его мыслей, она с улыбкой ответила:       — Действительно. Совсем ни о чем не говорит.       Вот только едва уловимые нотки напряжения в ее голосе обеспокоили Чифую. Но сейчас ему не хотелось думать о подобных странностях, особенно учитывая тот факт, что ему вполне могло померещиться. На город опускался первый за весь март теплый вечер; улицы укрывались желтым светом фонарей, будто уютным одеялом, встречая прохожих, которых хорошая погода выманила наружу из домов и офисов.       — Тут набережная неподалеку, — сменил тему Чифую. — Можем пройтись по… — он осекся, мысленно костеря себя последними словами. Пусть Мина и пришла на встречу без своей трости, но едва заметно прихрамывала. А тут он, с этим дурацким предложением пешей прогулки. Стушевавшись, Чифую поспешно добавил: — В смысле, если ты не…       — Все хорошо, — уверенно перебила его Мина, мягко улыбнувшись. — Я не против прогуляться, только если будем идти медленно.       Воздух на набережной приятно пах солью и прохладой. Фонари круглыми островками освещали вымощенную плиткой пешеходную зону; темнеющее небо разукрасилось россыпями звезд. Чифую и Мина шли неспешно, перебрасываясь легкими фразами и улыбками.       — Почему ты так испугалась меня тогда, на улице? — осторожно спросил Чифую, бросая на свою спутницу внимательный взгляд. — Когда сбежала от меня на такси?       Он смотрел, как Мина слегка поморщилась, затем закусила губу, обдумывая что-то. Наконец, с глубоким вздохом, она призналась:       — Я довольно часто получаю весьма неприятные… письма. — Она пожала плечами, глядя на дорогу перед собой, а Чифую нахмурился, обеспокоенный ее словами. — Иногда в них угрозы, иногда извращенные признания в любви. Люди могут быть очень мерзкими. В общем… я тогда подумала, что ты мог оказаться одним из этих сталкеров. — Переведя на него серьезный взгляд, Мина снова пожала плечами и невесело усмехнулась. — Известность имеет свои минусы, знаешь ли.       Брови Чифую еще сильнее сдвинулись к переносице. Он несколько секунд обдумывал ее слова, затем сдул лезущую в глаза челку и тихо спросил:       — Поэтому ты держишь в таком секрете свою личность?       Мина ответила не сразу. Она подняла голову и несколько секунд смотрела в звездное небо над ними, будто искала там что-то важное.       — Отчасти поэтому, — наконец отозвалась она, вновь опуская голову. — А отчасти потому, что моим братьям не слишком по душе моя излишняя публичность.       О братьях Мина упоминала уже не впервые. Чифую невольно задумался о том, какими людьми могли быть старшие Икари, в частности, о том, как много усилий ему, возможно, придется приложить, чтобы завоевать их расположение. Впрочем, их благословение — или его отсутствие, — мало повлияло бы на его твердое намерение сблизиться с Миной. Вслух же он поинтересовался:       — Тяжелый случай братской гиперопеки?       Мина замялась на пару секунд, будто подыскивая правильные слова. Если она не ответила сразу, то это значило, что ее братья не так просты. Пускай. Чифую предпочитал решать проблемы по мере их поступления, а излишне опекающие братья Мины пока что не были первыми в списке его приоритетов.       — Они просто… — она сделала едва заметную паузу, — ведут свой бизнес, и мне нужно следить, чтобы моя медийная известность не навредила их работе.       Звучало так, будто ее братья — кандидаты на пост премьер-министра Японии. Чифую заметил, что Мина как-то очень неохотно говорит о них, и задумался о том, какими могли быть их отношения. Из того, что она успела рассказать, он сделал вывод, что в детстве они были близки, но как обстояли дела в семье Икари на данный момент, ему было неясно, а спрашивать он не решался, — для таких вопросов сейчас уж точно было не подходящее время.       Мина прервала его раздумья, споткнувшись, и Чифую поспешил подхватить ее, чтобы она не упала. Она подняла голову и смущенно улыбнулась ему, будто извиняясь за неловкость своих ног. Плечи Мины были такими хрупкими и теплыми под его ладонями, и Чифую совершенно не хотелось выпускать ее из своих рук.       — Можешь опереться на меня, если хочешь. — Она благодарно кивнула и осторожно оперлась тонкой рукой о сгиб его локтя. Ее тепло приятными иголочками растекалось по предплечью Чифую, заставляя взволнованно трепетать его сердце. Они неторопливо продолжили путь и он, прокашлявшись, все же рискнул спросить: — Прости, если лезу не в свое дело, но… У тебя какая-то травма?       Мина едва заметно сбилась с шага, и Чифую напряг руку, помогая ей выровняться. Его вопрос явно затронул что-то неприятное для нее, и, мысленно ругая себя, он уже собирался сказать, что это все неважно, и она не обязана ему отвечать, когда Мина, низко опустив голову и глядя себе под ноги, тихо заговорила:       — Это случилось еще в детстве. Меня тогда… — она запнулась, слегка нервно закусила нижнюю губу. Чифую осторожно накрыл ладонью ее напрягшиеся пальцы на его локте. Мина вдруг подняла голову и посмотрела на него. Ее взгляд был прямым, но каким-то замкнутым, и Чифую даже стало немного не по себе. А Мина улыбнулась ему слабой, тронутой грустью улыбкой: — Это был несчастный случай. Я долгое время вообще не могла ходить, была прикована к инвалидному креслу.       Чифую даже сам не заметил, как остановился. Несколько секунд они просто стояли, молча глядя друг на друга, и Чифую неосознанно продолжал крепко сжимать в руке ее хрупкую ладонь.       — Мне очень жаль, Мина, — тихим, серьезным голосом прошептал он.       Она лишь покачала головой, улыбнувшись немного шире.       — Не стоит. Братья всегда заботились обо мне. — Мина на мгновение плотно сжала губы, глядя куда-то в сторону, а затем добавила тише: — Это благодаря их усилиям у нас появились деньги на операцию, чтобы хоть как-то поставить меня на ноги. Я многим им обязана.       Чифую вглядывался в ее чистое лицо, слегка прищурившись. Он чувствовал какую-то скрытую эмоцию, затаившуюся в ее словах, в самом выражении ее лица, — но никак не мог разгадать ее.       — Полагаю, это был их долг, как твоих братьев, — осторожно заметил он.       И тут же непроизвольно нахмурился, увидев, как неожиданно в топленом шоколаде ее глаз на мгновение сверкнуло что-то темное, от чего по его позвоночнику пробежала волна озноба.       — Да. Это был их долг, — тихо сказала Мина, глядя куда-то сквозь него со слабой улыбкой, до краев переполненной странной горечью, встревожившей Чифую.       После этого они какое-то время шли молча, но эта тишина не была давящей. Чифую обдумывал все, что сказала Мина, пытаясь понять, что именно могло его обеспокоить, — даже не в самих ее словах, а в тоне ее голоса, в интонации. Понимание не приходило. А затем произошло нечто, что выдуло все эти мысли из его головы.       — Вы поглядите, какие голубки к нам пожаловали.       Чужой хриплый голос скрипел, как несмазанное колесо, и гулко разносился в вечерней тишине. Неприятное озарение снизошло на Чифую: они с Миной так увлеклись разговором, друг другом, а затем и своими мыслями, что неосознанно забрели на территорию заброшенного порта. Это место имело дурную славу, — именно здесь происходило множество краж и нападений на граждан. И сейчас, глядя на четверых мужчин, окружавших их с откровенной угрозой в каждом движении, зажимая в тупик, Чифую с запоздалой досадой понял, что они вляпались. Четверо криминальных элементов выглядели потрепанными жизнью, но полицейские дубинки — совершенно точно незаконно заполученные этими типами, — в руках двоих из них прибавляли слишком много очков к степени их опасности.       — Выворачивай карманы, любовничек, если не хочешь, чтоб мы вместо тебя развлекли твою кралю, — гнусаво потребовал один из мужчин, сплевывая на землю сквозь щель между гнилыми зубами.       Чифую до боли сжал челюсти, хмуро оглядывая врагов и прикидывая свои шансы. Четверо против одного, — когда-то такой расклад был для него плевым делом, но он уже давненько не ввязывался в подобные уличные потасовки, где правила были неписаны. Придется не сладко, но завалить их было выполнимой задачей, — в конце концов, не зря же они с Баджи и остальными регулярно устраивали спарринги в додзе Рейи.       — Чифую, — встревоженно прошептала Мина на удивление спокойным голосом, без намека на дрожь, но ее пальцы слишком крепко сжимали его предплечье, выдавая испуг.       — Все будет хорошо, не волнуйся, — так же тихо ответил он, мягко подталкивая девушку к укрытию, создаваемому грузовыми контейнерами неподалеку. А следом обратился к подступающим к ним мужчинам: — Убирайтесь и оставьте нас в покое.       — Слыхали, мужики? — гаденько фыркнул один из них, зайдясь в отвратительном скрипящем смехе. — У нас тут самоубийца нарисовался. Давненько не пересчитывал зубы таким сладеньким мальчикам.       — Ты не в моем вкусе, обломись, — процедил Чифую, внимательно сканируя взглядом местность и фиксируя все передвижения оппонентов. Каждая мышца в его теле гудела от напряжения.       Скрипящий смех моментально прекратился. Мужчина поменялся в лице и зло прищурился, глядя на Чифую.       — Ты что, пидором меня сейчас обозвал, сученыш?       — Правильно говорить «гей», мудак. — Чифую понимал, что провоцирует их, но его язык внезапно вышел из-под контроля и зажил собственной жизнью.       Где-то сзади испуганно вздохнула Мина, явно не оценившая его дерзости, но он не сводил глаз с ощетинившихся мужчин напротив. Осознание ответственности за ее безопасность придало ему сил и отчаянной храбрости. Адреналин разгонялся в венах, зажигая кровь; в предвкушении драки зрение стало резким и четким, — совсем как в былые времена. Тело помнило все, что казалось давно забытым: боль, синяки и порезы, вкус крови, — но кроме этого было кое-что еще. Совершенно особое чувство, пьянящее ощущение небывалой яркости и полноты жизни, опасного, дурманящего кайфа, который не снился даже самым заядлым наркоманам.       Каждая клеточка тела Чифую сейчас горела, пульсируя взбудораженной энергией, вспоминая все нужные движения. Когда в его лицо понесся первый кулак, он отбил его с легкостью, не отдавая себе отчета в том, что губы его растягиваются в немного безумной, хищной усмешке. Чифую чувствовал себя живым. Наконец-то снова он чувствовал себя живым, полным сил и энергии; снова чувствовал себя дерзким и безбашенным — и ему это нравилось.       Вкус крови расцвел во рту от пропущенного удара, но боль лишь раззадорила его, подстегивая рефлексы. Чифую собирался завалить всех этих неудачников до единого за то, что посмели угрожать ему и Мине. Сбитая кожа на окровавленных костяшках саднила, но эта боль была такой привычной, почти навевающей ностальгию. Четким ударом ноги в чужую коленную чашечку Чифую свалил первого грабителя, тут же завершив прием мощным пинком коленом в его нос, — раздался влажный хруст, и, хлюпнув кровью, мужчина повалился на землю, теряя сознание.       Второй подскочил к Чифую, замахиваясь дубинкой, но тот увернулся и, пользуясь инерцией этого движения, перехватил чужую руку, заломил ее, заставляя разжать пальцы и выпустить оружие. Прилетевший удар в лицо на миг затуманил зрение, но Чифую все равно не выпустил захваченную руку, — сцепив зубы, только надавил еще сильнее, и противник взвыл от боли. Движение сзади он почувствовал инстинктивно и вовремя развернулся, таща за собой подвывающего оппонента, — через миг нога Чифую врезалась в живот третьего преступника. Тот глухо ухнул, отступая на пару шагов назад, а Чифую, не теряя времени, зарядил локтем в лицо недобитого противника, сваливая его на землю.       Рассеченные губы болели, кровь пачкала зубы, но Чифую и не думал прогонять с лица широкую ухмылку. Чужой кулак врезался в его скулу, заставляя голову мотнуться назад от силы удара, кость взорвалась новой болью под кожей, но Чифую не позволил ей затуманить свое восприятие. Ничего нового. Он проходил через такое бесчисленное множество раз. Удачно развернувшись, Чифую с силой впечатал локоть в солнечное сплетение нового противника и, пользуясь тем, что тот на миг задохнулся воздухом, познакомил его лицо со своим коленом, добавив сверху точный удар в основание шеи.       Третий грабитель упал на землю — и в ту же секунду голова Чифую внезапно полыхнула сильнейшей болью, которая, казалось, могла расколоть надвое его череп, будто скорлупу ореха. Дезориентированный, Чифую упал на колени и потряс гудящей головой, пытаясь прояснить затянувшееся вязким туманом зрение. Это было плохо. Он не заметил приближения четвертого противника, и тот, пользуясь удачным моментом, наотмашь ударил его дубинкой по голове. Вспыхнула и тут же погасла вялая мысль о возможном сотрясении мозга, но Чифую отмахнулся от нее. Разбираться с сотрясением он будет после, а сейчас его положение оказалось крайне невыгодным.       Все еще контуженный этим ударом, Чифую никак не мог восстановить поплывшее зрение; из ног будто вынули все кости, заменив их ватой, как у нелепой плюшевой игрушки, а руки безвольными макаронинами повисли вдоль боков. Чифую не мог заставить отказавшее тело подняться и осознание того, какой скверный оборот приняло дело, прошелся холодком по его позвоночнику. «Видимо, я все-таки слишком стар для этого дерьма», пронеслось в его ушибленной голове.       Зрение двоилось и плыло, и Чифую щурился, глядя на расплывающийся силуэт нападчика перед ним, смотрел, как тот вновь заносит дубинку и отстраненно подумал о том, что ему пиздец. А затем похолодел от ужаса, потому что если его сейчас вырубят, Мина останется одна. Скорее всего, она уже вызвала полицию, но стражи порядка могут не успеть добраться сюда вовремя. А ведь у Мины травма ног, она не сможет убежать, и…       Лихорадочный поезд его мыслей прервало глухое бульканье здоровяка напротив, так и не нанесшего последний удар дубинкой. Растерянный, Чифую смотрел, как мужчину ведет в сторону, как закатываются под веки его глаза, а следом он сам грузно валится на асфальт, роняя дубинку. А в освобожденном им пространстве стоит ангел. Чифую мог поклясться, что от девушки исходит сияние, подсвечивающее глубину ее темных глаз и фарфоровую бледность чистой кожи. Она снова была тем прекрасным, неземным видением, которое он впервые увидел в кафе неделю назад. Единственное, что выбивалось из этого вызывающего благоговение образа, так это дубинка, которую ранее выронил один из грабителей, теперь зажатая в хрупких пальцах.       Чифую моргнул раз, другой; зрение прояснялось, и свечение вокруг Мины постепенно гасло. Он нахмурился. Как она смогла так точно и четко ударить этого громилу, чтобы он потерял сознание? Откуда в ней взялось столько силы? И почему она была настолько прекрасной сейчас?       — Мина, ты — ангел, — пролепетал Чифую заплетающимся языком, морщась от неприятного привкуса крови во рту.       — Это вряд ли, — с дрожащим смешком ответила Мина. — Просто, к счастью для тебя, я знаю, как этим пользоваться. — С этими словами она приподняла зажатую в пальцах полицейскую дубинку, а после с отвращением отбросила ее в сторону.       Чифую про себя повторил ее слова, но они упорно не желали обретать смысл в его ушибленной голове. Внезапно все ссадины и синяки одновременно взорвались дикой болью — начинал спадать адреналин, возвращая его к неутешительной реальности. С болезненным стоном Чифую уперся ладонями в асфальт и шумно выдохнул сквозь зубы, пытаясь одним лишь усилием воли утихомирить боль.       Тонкие руки бережно коснулись его плечей, потянули наверх.       — Держись, я сейчас вызову скорую. Обопрись на меня.       — Нет, Мина, я слишком тяжелый.       — Не сломаюсь. Чифую, делай, что велено, — строго приказала девушка, подпирая его плечом.       С тихим вздохом он позволил ей поддерживать его, концентрируясь лишь на приятном тепле ее тела и волнующем запахе ванили, исходящем от ее волос. Сознание плыло в подступающем тумане, и Чифую потерял счет времени; он слабо осознавал реальность в данный момент и лишь вяло зафиксировал звук приближающихся сирен скорой.       Что ж, вечер закончился совсем не так, как он рассчитывал. Но Мина все еще была рядом с ним, ее тонкие руки обхватывали его с неожиданной силой, а теплое дыхание щекотало кожу его шеи. И Чифую вдруг подумал, что даже такое окончание свидания ему вполне нравится — пока она остается с ним.

***

      Мина взволнованно поднялась со своего стула, когда Чифую вышел в приемный покой из кабинета врача. На его голове красовалась повязка, на лице — пластыри, а порез над бровью даже пришлось зашивать. Голова противно болела, словно в виски изнутри кто-то злобный ввинчивал ржавые гвозди, но одного взгляда на взволнованное лицо Мины, на ее искусанные губы и расширенные от беспокойства глаза, — хватило, чтобы улучшить его самочувствие и настроение. Чифую расплылся в улыбке, впрочем, тут же поморщившись от боли в разбитой губе. Все тело болело, но он чувствовал себя на удивление бодро.       Мина остановилась напротив него, скользя внимательным и обеспокоенным взглядом по его избитому лицу; между ее темными бровями залегла легкая морщинка, по которой Чифую до зуда под кожей хотелось провести пальцем, чтобы разгладить, — но он не решался прикоснуться к стоящей перед ним девушке, одолеваемый внезапным стеснением. Поэтому для него стало приятной неожиданностью, когда Мина вдруг молча подняла руку и сама осторожно коснулась пальцами его щеки, прямо над пластырем.       — Не ожидала я, что ты окажешься таким сумасшедшим, — покачала она головой с легкой улыбкой.       Чифую нерешительно переступил с ноги на ногу, смущенный ее словами.       — Лавандовый латте будит во мне зверя, — с нервным смешком ответил он и тут же поморщился, ругая свой дурной язык и куда-то запропастившееся остроумие.       Но Мина широко улыбнулась его словам, тряхнув головой.       — Запомню на будущее, — усмехнулась она, и сердце Чифую сделало обнадеженный «ту-дум» в груди. Это ведь значит, что она не против продолжить видеться с ним? Правда ведь?       — Я думал, ты сразу вызовешь полицию, — пробормотал он, прилагая все усилия, чтобы не прижмурить блаженно глаза от удовольствия, потому что прохладные пальцы Мины продолжали аккуратно поглаживать его щеку. Но его слова заставили ее руку остановиться, и Чифую слегка нахмурился, фокусируя до этого расслабленный взгляд на ее лице.       — Я… не слишком доверяю полиции, — тихо призналась Мина, убирая руку. Чифую подавил полный сожаления вздох. — На моей памяти они редко когда действительно оказывали помощь. Да и потом, — она усмехнулась одним уголком рта, склоняя голову набок, — я в тебя верила.       Щеки, и так саднящие от синяков и царапин, обожгло румянцем. Чифую неопределенно хмыкнул и смущенно потер ладонью шею.       — Ну, так-то без твоей помощи тот мужик мне раскроил бы череп. — Он посерьезнел, внимательно вглядываясь в ее лицо. — Как ты вообще умудрилась так ударить этой дубинкой, чтобы вырубить его?       Мина отвела глаза, закусывая губу и глядя поверх его плеча. Она явно обдумывала свои следующие слова и Чифую невольно нахмурился в ожидании ее ответа.       — Меня научил брат, — наконец призналась она. — Показал, в какое место и с какой силой нужно бить такого рода оружием, чтобы оглушить человека. Для самообороны, разумеется, — поспешно добавила Мина в конце.       Брови Чифую взлетели высоко на лоб, скрываясь под спутанной челкой. Ничего себе! Этот ее брат, похоже, тот еще фрукт, раз знает, как использовать подобные предметы, да еще и осведомлен о нужных точках на теле человека.       — Он полицейский? — с интересом спросил Чифую и удивленно моргнул, видя, как Мина едва заметно вздрогнула от его слов, а затем постаралась задавить снисходительно-позабавленную усмешку, словно он только что сморозил откровенную глупость. Поэтому он торопливо добавил, аргументируя свой вопрос: — Ну, раз он знает, как использовать полицейскую дубинку.       — Брат пользовался… не дубинкой. И нет, он не коп. — Мина наконец-то подняла взгляд и снова посмотрела ему в глаза. Улыбнулась мягкой, но слегка отстраненной улыбкой и произнесла: — Скажем так, у обоих моих братьев была бурная молодость.       Чифую чувствовал, что она чего-то не договаривает; интерес распирал его, но он решил не давить. Он надеялся, что со временем Мина сама расскажет ему, если захочет. Поэтому Чифую улыбнулся и сказал лишь непринужденное:       — Ну, это я могу понять.       Мина ответила на его улыбку, на сей раз уже искренне и открыто.       — Я вызвала такси. Пошли, отвезем тебя домой — только скажи свой адрес.       — Вы очень ловко придумали, как ненавязчиво узнать, где я живу, госпожа сталкер, — ухмыльнулся Чифую, следуя за ней к выходу из больницы. Волнуясь, он рискнул коснуться ее ладони, и, когда она не убрала руку, осторожно обхватил ее мизинец и безымянный палец своими, оставляя ей пространство для маневра, если она все-таки захочет отнять руку. Через миг ладонь Мины мягко повернулась в его руке, переплетаясь всеми пальцами с его, и Чифую опустил голову, чтобы скрыть широченную, счастливую улыбку. Со вздохом добавил:       — Но все-таки это я должен отвезти тебя домой, как галантный кавалер.       — Когда у кавалера сотрясение мозга, я разрешаю ему быть не галантным, — хмыкнула Мина, крепче сжимая его пальцы.       В такси они ехали молча, сидя плечом к плечу, так и не разъединив переплетенные пальцы. Тишина между ними была комфортной и уютной, а темнота салона машины создавала неожиданно интимную обстановку, от которой сердце все взволнованнее разгонялось в груди Чифую. Такси слишком быстро приехало к месту назначения, и парень с сожалением и неохотой выбрался из машины.       Мина вышла вместе с ним, попросив таксиста подождать ее. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, осознавая, что вечер подошел к концу, но оттягивая момент расставания.       — С тобой точно все будет в порядке? — обеспокоенно спросила Мина. — Может, все-таки стоило провести ночь в больнице?       — От больниц мне всегда только хуже становится, — качнул головой Чифую и поморщился, когда от слишком резкого движения мир слегка поплыл перед глазами. — И потом, если я не покормлю на ночь Экскалибура, он сожрет первого же несчастного, кто войдет в квартиру.       — Ну, это железный аргумент, — засмеялась Мина, слегка прищуривая блестящие карие глаза.       Чифую никак не мог заставить себя отвести от нее взгляд. Хотелось прикоснуться к порозовевшей от румянца нежной коже, хотелось… Налетевший порыв игривого ветерка бросил прядь темных волос на лицо Мины, и, повинуясь неосознанному импульсу, Чифую бездумно протянул руку, чтобы убрать их. Мина слегка вздрогнула от его прикосновения, но это была не испуганная дрожь. Чифую так и не смог убрать ладонь, рука будто вышла из-под его контроля; ощущение ее гладкой кожи под пальцами дурманило и пьянило.       — Это был лучший вечер в моей жизни, — прошептал Чифую.       Мина мягко улыбнулась и, протянув руку, многозначительно коснулась пальцами его скулы, ниже свежей ссадины.       — Не завидую другим твоим вечерам, если этот был лучшим.       В ее темных глазах плясали искорки, — будто звезды зажглись на ночном небе. У Чифую на миг перехватило дыхание. Все в Мине было слишком притягивающим, слишком манящим, и он чувствовал, как покидает его и так трещавший по швам самоконтроль. Поэтому он решил рискнуть. Будь что будет, — этим вечером было достаточно безрассудных поступков, и он собирался совершить еще один.       Чифую наклонился к ней медленно, не отводя взгляда от подернувшихся туманной дымкой шоколадных глаз напротив, замер в сантиметрах от ее лица, безмолвно предупреждая, давая Мине возможность отстраниться, если она того захочет. Вот только она даже не думала отстраняться — наоборот, сама потянулась к нему навстречу. Когда ее мягкие, слегка шершавые, губы коснулись его губ, в голове Чифую россыпью сказочных огней взорвался безудержный фейерверк. На губах Мины сохранился привкус вишневого бальзама, оттененный нотками кофейной горечи — и вкус этот был самым прекрасным в его жизни. Время остановилось, заколдованное плавным движением губ, и земля уходила у Чифую из-под ног.       Никогда еще первый поцелуй с девушкой не вызывал такого урагана эмоций в его душе. И Чифую готов был совершить все возможное и невозможное, чтобы это был первый из тысяч и тысяч поцелуев, которые она ему подарит. Один вечер с Миной перевернул всю его жизнь, и Чифую даже самому себе не смог бы объяснить, как так вышло. Он просто принимал эти чувства и ощущал невероятную правильность всего происходящего. Этот вечер действительно был лучшим в его жизни — и это было только начало.

***

      Чифую бесконечно ценил каждое из всех «первых» событий, которые переживал вместе с Миной, — когда она была рядом, даже самые обыденные вещи превращались во что-то трепетное, нужное и волнующее.       Первый раз, когда они вместе пошли в парк аттракционов, попали там под дождь, и после этого Чифую слег с сильной простудой. Первый раз, когда она показала ему ту самую запретную мангу, положившую начало их отношениям, — рисунки в ней были данью любви и памяти отцу Мины, трагично погибшему, когда она была еще совсем ребенком. Первый раз, когда они сидели на диване в его гостиной, устроив марафон аниме Хаяо Миядзаки, и объедались до неприличия вкусной домашней пиццей, приготовленной Миной на его кухне, а Экскалибур упрямо не слезал с ее колен. Первый раз, когда Чифую с благоговением и счастливым трепетом смотрел, как загораются ярким румянцем щеки лежащей под ним Мины и слушал, как ее мелодичный голос исступленно повторяет его имя, будто молитву, пока их разгоряченные тела движутся в рваном, но таком слаженном ритме. Первый раз, когда он потерял дар речи, оказавшись у нее дома, потрясенный изяществом принадлежащего ей котеджа в одном из элитных районов города, — дом, который стал для него самым родным, потому что там жил его ангел. Первый раз, когда Чифую с легким страхом и благоговением почувствовал, что его сердце больше не принадлежит ему, — он без капли сомнения вверил его в хрупкие руки Мины.       Да, с Миной Чифую пережил множество самых волнующих «первых» событий за неполных три месяца, что они провели вместе. Но были и другие «первые», к которым он оказался совсем не готов. Не готов к первому разу, когда возненавидит лавандовый латте и горький эспрессо, потому что они слишком сильно напоминали о ней. Не готов к первой боли, — лишающей разума, раздирающей душу на куски, пожирающей его изнутри голодным зверем.       Впервые мир потерял свои краски. Жизнь Чифую впервые потеряла весь былой смысл. Он впервые потерял сердце, которое так доверчиво отдал в тонкие руки, с извечными пятнами от карандаша на изящных пальцах.       Потому что одним теплым майским днем Мина Икари бесследно исчезла.