Сокровище дракона

      Чжун Ли отпил из маленькой фарфоровой чашечки и устремил свой взор на бескрайнее море. С ним у него было связано немало историй, но сейчас он рассказывал другую, вытянутую из ларца особенных и очень важных.       Напротив него сидел путешественник и его спутница Паймон, так же чинно попивая чай, неумело сжимая маленькие чашечки. Сейчас он был не Чжун Ли, а Мораксом, и рассказ вёл от его лица.       — Так кем же она была? Одна из погибших на войне Архонтов? — взволнованно восклицает Паймон, не в силах более сдерживать эмоции, — Или кто-то вроде фамильяра?       Чжун Ли долго думает, что ответить. Люди называли ее по-разному: Архонтом Судьбы и любви, покровителем солнца и искусства, блуждающей Богиней — имён едва ли не больше, чем у него самого. Но для него она всегда была подобна проклятой реликвии: хочется владеть до безумия, но знаешь, что для тебя это чревато последствиями.       Он все имена перечисляет вдумчиво, чувствуя необходимость поделиться исчезающими историями. Люди о Богине давно забыли, и истории эти уйдут вместе с Мораксом. Но путешественник их сохранит, сложит в свою собственную коллекцию и будет рассказывать таким же путникам, как он сам. Он знал, что нашёл правильного слушателя.       — Так какой же стихией она владела? — Итэр хмурит брови, не в силах сложить единую картинку.       — Она не была архонтом в привычном понимании. Но я видел, как она управляла светом и цветом, создавая правдоподобные иллюзии. Для неё не существовало тайн, каждого человека она видела насквозь, начиная с мыслей и заканчивая чувствами. Могла даже вызвать то, что люди называли любовью.       Паймон содрогается, представив, что для кого-то все твои секреты таковыми не являются, а чувства тебе не подвластны:       — Наверное, у неё не было друзей. Кто же захочет, чтобы о тебе знали абсолютно всё?       Чжун Ли тяжело вздыхает, а Моракс внутри него скалит зубы и с летающей девочкой охотно соглашается. Её всезнание было проклятьем, не только для окружающих ее людей, но и для неё самой. Богиня всё своё существование была невероятно одинокой, и сейчас он её прошлую жалеет, но ничего с сожалениями поделать не может. Во временами их знакомства ему едва ли минула тысяча лет — слишком юный возраст для того, чтобы дракон мог считаться мудрым.       Он заглушает вину по-своему: рассказывает Итэру, как Богиня учила людей различать цвета, видеть форму и свет, разрабатывала краски и украшения. Это получалось у неё лучше всего прочего, не требовало видеть людей насквозь, только мир вокруг.       Моракс, высеченный из камня, красоту не видел и ценить её не умел, признавая лишь силу и ум. Потому Данта, будто собравшая в себя из мира все самое прекрасное, была для него чужда.       — Люди верили, что она предсказывала судьбу или сама ею являлась, поэтому молились ей, когда не могли принять верное, «судьбоносное» решение. — Моракс опирается щекой об руку и уводит взгляд, пряча хитрую улыбку, — Никто не подозревал, что решение уже есть внутри него самого, а богиня лишь увидела его прежде самого человека.       — Так она не управляла Судьбой? — разочарованно вздыхает Паймон.       — К большому сожалению, — подтверждает Чжун Ли и долго молчит прежде, чем снова заговорить, — Будь это так, то у неё самой не была бы такая же печальная судьба.