Свобода или бред?

Тёмная комната. Нет окон. Дверей кажется тоже. Руки и ноги туго к чему-то привязаны. Мягкая поверхность. Кровать? Вроде бы да. Выглядит страшно. Но не для Дазая. Да, он не помнит, как попал сюда, но по отсутствию дверей понял из-за кого. - Хах, мой котик уже проснулся? Или я тебя разбудил? - из угла прозвучал тошнотворно весёлый и бодрый голос шута, Николая Гоголя. - Ты так сладко спал, не хотел тебя будить. Но раз ты уже сам проснулся...- паяц не продолжил говорить, вместо этого Осаму услышал шуршание плаща и звук чего-то металлического. Он не был глупцом, сразу понял, что ему явно будет плохо. Зато, бинтованный юноша наконец-то умрёт. Или же нет?.. - Ох, точно! Ты же не знаешь зачем ты тут! Или уже догадался?! - клоун сразу же посмотрел на будущую жертву. - Ой..ХАХАХАХА, я же заклеил тебе рот! Прости, забыл. Тогда сразу расскажу тебе! - Николай сел на ляжки лежащего на кровати Дазая, мимолётно сделав слегка недовольное выражение лица из-за того, что эта часть тела оказалась не такой мягкой, какой хотелось бы, но неважно. - Кхм, так вот. Недавно, пока ты спал, я не мог уснуть и подумал: "Что же такое свобода?". Размышления были долгими. Но спустя время я понял. - паяц по-клоунски улыбнулся. В сочетание с его пустыми глазами улыбка выглядела безумной. Куда же делся тот Коля, который буквально вчера нежно обнимал Дазая утром сразу после пробуждения и расцеловывать всё его лицо? Видимо туда же, куда и остатки адекватности. - Я понял, что свобода это полное отречение от чувств и эмоций! Но знаешь, в чём самая главная проблема? Нет? Не знаешь? В тебе! АХХАХАХАХАХАХАХА. Но не бойся, я это исправлю - улыбка стала ещё безумнее. Что же произошло за один чёртов день, что из искренне любящего человека он стал этим? Неизвестно. Но что-то явно произошло. - Хочешь спросить, как же я буду исправлять? Всё очень просто. Я всего лишь убью тебя. Но, просто убить тебя будет слишком просто. Поэтому я решил, что сначала доставлю тебе невообразимые мучения, чтобы ты просто возненавидел меня! АХАХХАХААХАХ. Мило, не так ли? Гоголь внимательно осмотрел лицо Дазая и, сняв скотч со рта, поцеловал. Но поцелуй не был таким как обычно. Он был грубым, жадным, будто паяц пытался забрать остатки остатки всей их любви. - Что ты предпочитаешь первым сделать? - улыбаясь проговорил Николай сразу после поцелуя. - Что с тобой? Зачем ты это делаешь? - Осаму не понимал его действий. Он не мог прочитать шута, как делал обычно. Может он никогда и не мог этого сделать по-настоящему? - Зачем?! То есть, ты меня даже не слушал!? Эх..а я думал ты меня действительно любишь... ну и похуй! АХХАХАХАХАХХАХА. Ради свободы конечно же. Как я говорил до этого, чувства и эмоции это главное ограничение в этой жизни. А ты остался единственным, кто вызывает у меня что-либо. - Единственный? Есть же.. - Уже нет. Они все были убиты до тебя. Ты остался последним, как показатель моей к тебе особой любви. АХХАХАХАХАХХАХАХАХ. Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю. - после этих слов клоун начал душить брюнета. Глаза Дазая наконец-то выражали искренние эмоции. Это был страх. Обычный страх с обидой и злостью, и также отчаянием. Почти доведя того до смерти, шут остановился. Не будет же он так сразу убивать свою жертву? Тем более, он достаточно известен своими фокусами с убийствами. Первым делом Николай привязал бинтованного повыше, чтобы тот висел над поверхностью кровати полностью перпендикулярно ней. Данный метод пыток приносит невыносимую боль, а также спустя несколько дней может привести к атрофированию мышц. Дазай скривил гримасу полную боли, из-за чего Гоголь засмеялся. Ему было приятно смотреть на то, как человек страдает от его рук. Тем более дорогой человек, ведь это значит отречение от чувств и приближение к полной свободе. - Приятно, не так ли Дазай? - шут по-прежнему улыбался широко, по-клоунски. Ему всё это приносило огромное удовольствие. Особенно сильным предвкушение реакции на то, что он подготовил на потом. Николай включил кондиционер, находищий в углу комнаты, на полную мощь. Было ли ему жарко? Нет. Должно быть холодно Дазаю. Перед тем, как Осаму очнулся, Коленька, уже примерно представляя, что будет делать, раздел брюнета. Из-за этого сейчас тело суицидника покрылось мурашками. Ему было безумно холодно, но он не говорил об этом. Он предпочёл молчать, а то вдруг что клоуну ещё на ум придёт из-за таких разговоров. - Хм... Что бы ещё сделать? Может вырвать тебе ногти?..Нет, слишком банально. - Гоголь промолчал около минуты, размышляя о дальнейших действиях. - О! Точно! Мы можем поебаться последний раз в наших жизнях! Как тебе идея! Нравится? Конечно нравится! - Но Коль.. - Тебе не нравится? - Ты не думаешь, что это слишком? - Слишком? Вовсе нет, тем более, это только начало нашего шоу! Хм.. мы ведь не пробовали особо бдсм, что думаешь об этом? - Делай уже, что хочешь. - эта фраза кажется была ошибкой. Определённо была ошибкой. - Что ж, тогда начнём! - шут достал из плаща плётку и небольшой розовый ножик с хеллоу китти. - С чего начнём? - Мне всё равно.. - Эх..жаль, что ты выбираешь именно это. Ну и ладно! ХАХАХАЗАХХАХАХ. - клоун отложил плётку и нож в сторону. - Я тут подумал.. - сказал паяц, достав зажигалку,- Сначала поиграемся с огнём АХАХАХА. Гоголь начал проводить о некоторые места на теле Дазая зажигалкой, обжигая их и оставляя ожоги. Вдоволь наигравшись и оставив ожоги примерно на половине тела, Николай взял ножик. Осаму ничуть не испугался. Да это было безумно больно, но он держался. Он понимал, что если будет показывать все свои страдания, будет только хуже. Клоун начал проводить лезвием по ожогам и нетронутым местам. Сначала лезвие проходило абсолютно без давления на кожу, но оставляя лёгкие порезы, позже нажим стал постепенно увеличиваться. Перейдя на порезы, прорезающие гиподерму, паяц остановился. Всё было в крови. Но кого это останавливало? Кого-то, но явно не Гоголя. Он лишь, безумно улыбаясь, любовно смотрел на эту картинку. Ему это нравилось. Он уже начинал чувствовать столь желанную им свободу. Дазаю было слишком больно. Было слишком больно даже ему, никогда не обращающего внимания на боль. Но была ли это вообще физическая боль? Осаму заплакал. Он не выдержал. Николаю понравилась такая реакция. Довести до такого самого Дазая. Такое не каждый день случается. Далеко не каждый. Шут взял плётку, отложенную до этого, и внимательно стал рассматривать то её, то своего любимого. - Надеюсь тебе нравится происходящее, АХАХАХХАХАХАХ. Твои чувства уже не такие как раньше, да? Тебя ещё сильнее разбили? Ещё один человек умер для тебя? Ещё один безумно дорогой человек. Не так ли? - Хватит! Хватит! Прекрати.. Пожалуйста... - Ох.. Уже просишь пощады? Слишком наивно для тебя. Ты же всё понимаешь. Или же нет? Точно нет. Ты не можешь понять мои мысли и дальнейшие действия. Я для тебя полностью закрытая книга. Неожиданно, правда? ХАХАХХАХАХАХАХАХАХХА. Паяц резко ударил Дазая плёткой. Тот вскрикнул от неожиданности. Жалеет ли Осаму о происходящем? Нет. Он уже смирился. Ему уже плевать. Но не его предательскому телу, реагирующему абсолютно на всё. Вот и сейчас, когда плащ Николая снова зашуршал, и из него достали бутылку водки, Осаму немного вздрогнул и напрягся, готовясь к страшному. Гоголь открыл бутылку и немного отхлебнул, после начал лить из бутылки эту жидкость на ожоги и порезы Дазая. От невыносимой боли тот потерял сознание. Шут же продолжал издеваться над его телом. Паяц внезапно внял нож вспорол живот Дазаю. Николай хотел вытащить сердце своего возлюбленного. Он захотел, и он сделал. Сердце было уже в его руках. Оно уже не билось. А значит Гоголь полностью свободен. Почти полностью. Осталось только умереть ему самому. И он это сделает. Держа в руке тот нож, которыми убивал Осаму, Николай и со всей силы провёл им по своей руке. Кровь моментально хлынула из пореза. Он получился достаточно глубоким, чтобы шут умер. Так и случилось. Он стал полностью свободен, как и хотел. В итоге в скрытой от всех комнате, в которую мог зайти только Гоголь с помощью своей способности, лежали и гнили два мёртвых тела людей, которые когда-то любили друг друга. Но желание свободы одного, погубило обоих. Или же это был лишь бред?..