Memory of the Lost

Говорят, если влюбленные совершат тяжкий грех, то в следующей жизни они переродятся близнецами…

— Поздравляем, у Вас два замечательных мальчика! — дверь в её палату распахнулась, и на пороге показался врач. Она ничего не помнит, потому что потеряла сознание ещё в начале родов, но, кажется, всё прошло хорошо. Она растерянно хлопает ресницами, вопросительно смотрит на доктора, но совсем не может выдавить из себя ни слова. — Да-да, — врач отвечает на немой вопрос. — С мальчиками всё хорошо. Ей приносят детей, кладут на грудь, она обнимает и улыбается. У старшего глаза зеленые, у младшего — янтарные. Она смотрит на старшего: — Венти… — тихо шепчет и поворачивает голову на младшего. — Сяо… Врач записывает имена детей, а она лишь улыбается. Молчит и улыбается. Не может нарадоваться, что они оба живы, оба здоровы, оба такие маленькие и красивые. На душе спокойно. Она закрывает глаза и с тихим «люблю» выдыхает… В последний раз. И всё же, она оказалась слишком слаба, чтобы спокойно выносить и родить. На её могиле нет прощальных слов, лишь сухое «покойся с миром», ведь с ней некому прощаться. Девушка без имени и рода, без фамилии и семьи, без будущего и прошлого… За ней никто не будет плакать, ведь даже родные дети никогда не узнают, как сильно она их любила, как желала им светлого будущего, как мечтала отвести в школу, как читала сказки, когда была беременна. Единственной памятью о ней будет поросшая сорняком никому не нужная могила и мальчики-двойняшки, рожденные из греха. ~ — Мне страшно… — тихо шепчет пятилетний мальчик, сжимая руку брата. — Я не хочу уходить отсюда… — Не бойся, Сяо, мы же вместе, — отвечает ему звонкий голос. — Всё будет хорошо. Венти старше лишь на десять минут, но сейчас он по-взрослому держит Сяо за руку, крепко и уверенно, как настоящий старший брат. Ему тоже страшно. В этом приюте они прожили пять лет, не видели ничего и никого, кроме прекрасной доброй и милой воспитательницы, уже привыкли к режиму, полюбили своих братьев и сестер, но… усыновить их захотела не просто «какая-то семья», а сами Фатуи. Благородный и чистый род Фатуи знаменит не только по всей стране, но, кажется, по всему миру. Высокая блондинка с длинными волосами, собранными назад, в строгом костюме и на каблуках стоит перед двойняшками и довольно равнодушно смотрит на детей. — Госпожа Розалина, вот тут все их вещи: игрушки, пижамы, книги… — воспитательница протягивает женщине дорожную сумку. — Нам это не нужно, — строго отвечает она, затем поворачивает голову на детей. — Венти, Сяо, я куплю вам всё новое, так что этот хлам останется здесь. А теперь идите за мной, я посажу вас в машину, и водитель отвезет вас в ваш новый дом. Её голос пробирает до дрожи. Она держится холодно и уверенно, на лице напрочь отсутствуют эмоции. Она уходит, даже не смотря, идут ли мальчики за ней, ведь знает, что их мнение никого не интересует. Тёплый и мягкий черный салон автомобиля, спереди — серьезный и молчаливый водитель, сзади — двое испуганных детей, которые буквально прилипают к окну на двери, чтобы хоть разок ещё взглянуть на приют, где провели пять лет, хоть на мгновение увидеть воспитательницу, хоть на секунду запечатлеть в памяти мальчиков и девочек, с которыми росли. Ни одежды, что была им дорога, ни игрушек, ни книжек, ни рисунков, ни тетрадей… они не взяли совсем ничего, ведь мама сказала «нельзя». Их новый дом похож на особняк: двухэтажный, с фигурными перилами, белыми балконами, высокими ступеньками, кирпичной кладкой, высокими воротами. Ничего не впечатляет, ведь им обоим страшно. Они лишь держатся за руки и следуют за водителем, который молча открывает главный вход и пропускает мальчиков вперед. Их новая мама поехала на работу, её мало волнует комфорт детей, ведь дома есть няни, которые с радостью присмотрят. Горничные с порога забирают детей в ванную. Морщатся от запаха дешевого порошка и пыли, переглядываются и даже немного перешептываются о том, что их госпожа «притащила в дом какой-то мусор». — Разве так можно?! — старшая горничная прерывает этот шепот, и её голос заставляет обоих детей вздрогнуть от неожиданности. Высокая девушка в черно-белом платье и переднике протягивает руку к Венти. Её волосы собраны в хвостик, но светлые пряди спереди спадают по плечам. Она улыбается и мягко проговаривает: — Меня зовут Джинн. А тебя? — В-Венти… — перебарывая страх отвечает мальчик. Он крепко держит брата за руку, всем своим видом пытаясь дать тому понять, что он в безопасности. — А это Сяо. — Вы двойняшки, да? — горничная очень нежно улыбается, аккуратно и стараясь не давить. — Угу… — Вам нужно покупаться и переодеться. Вы уже когда-то купались сами? — Только… только вдвоем… — в бирюзовых глазах проскакивает растерянность, на что Джинн лишь слабо улыбается. — Без взрослых? Только ты и твой брат? — Со старшими… мальчиками… — Будете стесняться купаться при мне, да? — … — Венти опускает голову, не зная, что он должен отвечать. — Не бойся, я не буду вас ругать. Пойдём со мной. Мои девочки уже приготовили для вас ванну с пенкой, так что можно не смущаться, я ничего не увижу, хи-хи. Венти неуверенно берет девушку за руку, и та уводит их за собой. Широкий просторный почти пустой зал, в котором, кажется, можно устраивать балы и торжественные приёмы. Далее — ступеньки наверх. Переживания и нервы делают Венти неуклюжим, он никак не может собраться и расслабиться, спотыкается, но Сяо помогает брату удержать равновесие. Довольно длинный коридор и первая дверь направо — ванная. Светлая, большая, и кажется до того чистой, что невольно начинаешь чувствовать себя мусором. Венти смотрит на брата — тот кусает себя за губу, сжимает ноги вместе и сводит брови к переносице, но ничего не говорит. — Тётушка… — Венти тянет девушку за руку. — Можно просто Джинн. — Джинн… можно… мм… я в туалет хочу. — Ой, конечно. Она мягко улыбается и, ничего больше не спрашивая, выходит из ванной комнаты, оставляя братьев самих. Венти поворачивается к Сяо: — Ты тоже хочешь, да? — Угу… — тот лишь кивает и жалобно смотрит на старшего. — Иди первый… я подожду. Улыбнувшись, Венти поворачивается к брату спиной, чтобы не смущать, а тот отходит к унитазу. Сяо всегда был чересчур зажатый и тихий. Он никогда не попросит и не скажет лишнего, он скорее лопнет, чем отпросится у воспитателя в туалет, и Венти это отлично знает. Даже в таких мелочах он чувствует себя старшим, ощущает ответственность за близнеца. — Я… всё… — едва ли до него доносится тихий голос Сяо. — Да, теперь я. Хоть ему и не хочется, но нужно заставить себя, иначе Сяо поймёт. Выдохнув, Венти подходит к унитазу, и даже он кажется настолько чистым и белым, что буквально слепит. Привыкшие жить в серости, среди старой мебели, пыли и грязи для них всё сейчас выглядит чересчур чистым. Мальчик нажимает на слив, отходит к двери и открывает: — Простите, что пришлось нас ждать… — Ничего, — Джинн всё так же улыбается. — А теперь раздевайтесь и забирайтесь в ванную, я отвернусь. — Угу. Венти сначала стягивает одежду с брата, затем проводит его в ванную и помогает забраться. Сяо проскальзывает и с плеском падает, погружаясь под воду и ударяясь локтем об дно. Услышав шум, Джинн разворачивается. Горничная подбегает к ванной и за руку выдёргивает Сяо из воды. Качает головой и вздыхает: — Ударился? Но мальчик ничего не отвечает, лишь дрожит, чувствуя, как чужая ладонь сжимает его запястье. — Сяо… тебе больно…? — Венти отзывает брата, и тот поворачивает голову. — Угу… В янтарных глазах собираются слёзы. Тихо вздохнув, Венти снимает с себя одежду, совсем не стесняясь Джинн, и забирается в ванную. Садится на колени и аккуратно обнимает близнеца: — Давай поцелую? У воспитательницы всегда работало… Джинн с умилением наблюдает за братьями. Она очень любит детей, у неё самой есть сестра, о которой девушка когда-то заботилась. Хочется помочь этим мальчикам расслабиться и наконец почувствовать себя, как дома, но страх давления останавливает. Она просто выжидает, пока молчаливый и зажатый Сяо успокоится, а открытый и активный Венти даст понять, что можно вступать в разговор. Уже через полчаса, чистые и одетые в богатую и красивую одежду, близнецы стоят в комнате, где будут жить: две широкие кровати, большие окна с тяжёлыми шторами, пианино у стены, скрипка, два письменных стола, огромный шкаф, забитый книгами, гардероб с сотнями нарядов. Но им это все не нужно. День получился слишком изматывающим, поэтому единственное желание, которое есть — сон. Джинн ушла, оставляя их самих. Горничная хотела принести ужин в комнату, ведь даже не заметила, что дети настолько устали, что вот-вот уснут. Как только дверь за её спиной закрылась, Венти утягивает Сяо на кровать. Мальчик отползает к стене, ложится на бок и держит брата за руку. Сяо тоже лежит на боку. Лицом к Венти. Они молча смотрят друг к другу в глаза, искренне радуясь, что несмотря на то, что у них «забрали дом», хотя бы не забрали друг друга. — Дом там, где ты, Сяо… — тихо шепчет Венти, вспоминая слова воспитательницы. — Дом там, где ты, Венти… — соглашается с ним близнец. — Уверен, у нас всё будет хорошо… пусть тут нет игрушек… нет наших братьев и сестер… но… но мы есть друг у друга… — Угу… — Сяо подползает ближе и утыкается лицом в плечо брата. Тихо всхлипывает, на что Венти лишь слабо улыбается. — Ты такой плакса, Сяо. — Мм… — он жмется сильнее, словно в поиске защиты. — И когда ты уже повзрослеешь…?