К Марии

      Дорогая Мария! Как поживаешь? Здорова ли? Не в нужде ли? Помнишь ли меня? Если да, рад безмерно, что произвёл впечатление. А если нет, так что ж, не мудрено. Деньки-то у нас все как один идут, не первооткрыватели какие всё ж. Так вот и писать-то не о чем, благо, если за целый год кой-чего поднаберётся.       Новый год справили вот на днях. Живём теперь как в сказке, право. Красиво так. Никогда так красиво не бывает, как в это время. В прошлое лето в город ездил, книг купил (ну, я писал уже об том). Теперь читаю. И письма читаю, у меня их большая стопка. Митрофан вот, сосед наш ближайший, писал вот (тоже прошлым летом), что свинья у него табаку нажралась и померла. Сочиняет, верно, ну да что ж. Больше ничего не скажу пока.       Месяца три уж прошло, возвращаюсь к письму. Уже не до сказок, работать пора бы. А всё ж хорошо было. Книги, помню, читал. Чудесные книги. Так ведь всё равно их забуду. Работать надо. Так неохота. Надо. Не хочу, а надо. Случаев никаких примечательных не было. Скоро всё завертится. Тогда и напишу. Если не забуду. Да вот надо не забыть. И работать надо. Неохота, а всё надо.       Ужас, совсем забыл о письме. Да как не забыть. Каждый день что-нибудь да приключится. Вышел за порог сегодня и вижу: козёл капусту мою ест. Гляжу ближе: козёл-то точно митрофанов – с такими же пятнышками вокруг глаз. Как дошёл? Приволок к Митрофану его – а не его оказался! А чей тогда? На другой день это дело оставлю, сейчас спать.Нет уж, так нельзя. Целую неделю у меня уже скотина эта живёт. Весь двор с ума сошёл, разобраться не дают. То курицы несутся как ошалелые, то свиньи посбегут. А ещё и дятлы прилетели откуда-то из лесу, стучат и днём и ночью, уснуть не могу. Заколочусь и всё тут. Может хоть до письма руки дойдут.Лес горел где-то рядом. До на не дошло. Вот откуда дятлы.       Дорогая Мария, здравствуй! Жива ли? Помнишь ли меня? Если да, то рад. Если нет, так то не мудрено. Сам уж не знаю, помню ли. Третьего дня заколотил окна безжалостно, изнутри. На прекрасные, ровные, без гнильцы досочки, ровными чистыми гвоздочками. Щёлочки в пядь шириной оставил только. Зато теперь со свету не слепну. Гадаю теперь на отсветах и полутенях. В скамейке давеча козла увидел. Митрофан заходил, да я дремал, не открыл. Не знаю уж, чего хотел. Житьё моё теперь приятное. Читаю. Книги, письма, трещинки, крупинки, травы сухие. Всё читаю. Стучался кто-то только что. Показалось, что не Митрофан, побоялся, притих, не открыл. Будет что написать, так сразу напишу. Живётся, право, теперь жутче, чем до того было. То побеги несутся как ошалелые, то свиньи курят. Козёл стучался вчера, не открыл. Дятлы всё стучат. Не знаю где.       Дорогая Мария! Пошёл снова снег. То-то радость! Пора, пора! Как вьюга всё позамету! Всех! А сам укроюсь белой шапкой, как земля! То-то будет праздник на моей-то улице! Митрофана позову, руки-ноги заколотим друг другу и пустимся в пляс снежинками-близнецами! Понесёмся ошалелыми курицами! Заклубимся свиньями-табакерками! Заведёмся да постучим дятлами часовыми! Эх, то-то беспробудная удаль молодецкая! То-то жизнь!