impulse

— Ты подвинишься. Это был не вопрос, а скорее утверждение, и это утверждение стало началом всего. Началом познания себя самих и друг друга. Началом, к которому ни ты, ни я не были готовы. Возможно, я мог бы предотвратить это начало, не пустив тебя в свою кровать под предлогом, что у тебя есть своя такая же, но в конце концов я не жалею, что подвинулся, чтобы освободить для тебя немного места. Ты легко забрался по лестнице на мой второй ярус кровати и лег рядом со мной, не преминув пожаловаться на всю одежду, которая загромождала мою постель. Я ответил тебе сонным мычанием, и ты толкнул меня, чтобы тебе было больше места. Ты взял с собой эту огромную розовую игрушку, которая обычно переходила из рук в руки, и я ворчал, потому что она занимала много места. Ты ударил меня ею, и на нас накричали Хёнджин и Чонин, которые пытались уснуть. Тогда я отвернулся к стене, снова засыпая, а ты остался в той же позе, лицом к моей спине и прижимая к себе огромную мягкую игрушку. Я крепко спал, и, думаю, ты тоже. Если ты ложился в постель одного из мемберов, то зачастую чтобы быстрее заснуть. Ты не любил засыпать в одиночестве, и хотя мне нравилось, когда у меня было личное пространство и спокойствие, я не мог оттолкнуть тебя. Мы с тобой были неразлучны. Один не обходился без другого. Когда мы говорили о тебе, мы подразумевали меня, и наоборот. Минхо, несомненно, был связан с Джисоном, и никто из нас никогда не жаловался. Наступила глубокая ночь, и в комнате царили только дыхания нас четырёх и небольшие звуки, которые Хёнджин часто издавал во время сна. Это была тихая и не слишком жаркая ночь. Я не знаю точно, во сколько я проснулся, но, определенно, вставать было еще не время, потому что мой будильник молчал. Мне было не свойственно вставать посреди ночи. Я был из тех людей, что поздно ложатся спать, но как только сон настигал меня, как бы сильно меня не беспокоили, я не просыпался. Несмотря на то, что я проснулся, у меня не было никакого желания открывать глаза. До тех пор, пока я не почувствовал, как нижней части моего лица касалось твоё дыхание. Я медленно, с большим трудом открыл глаза. Хотя было темно, глаза щипало, стоило только приподнять веки. Только через несколько минут я открыл их. Я ничего не видел, но это помогло мне скорее проснуться и лучше осознать окружающую обстановку. Я не пошевелился, когда наконец понял, в каком положении мы находимся, я просто затаил дыхание. Наши тела не были переплетены, мы не лежали друг на друге, и ты не обнимал меня. Ты все еще был в той же позе, все еще держал в руках большую плюшевую игрушку, что вжималась в меня. Я лежал на спине, повернув лицо вправо, прямо напротив твоего, а твоя рука лежала на моем животе. Наши лица были очень близко, слишком близко. Я хотел отстраниться, но боялся разбудить тебя. Я пытался осторожно отодвинуть свое лицо, миллиметр за миллиметром. Я подумал, что потревожил тебя и разбудил, когда ты протянул руку по моей груди к затылку и сжал мой воротник. Я списал это на твой беспокойный сон и положил свою руку на твою, чтобы попытаться ослабить хватку. Я не прикладывал силы, и ты не отпускал, я не хотел тебя будить, поэтому оставил все как есть. Я думал, что в какой-то момент ты отпустишь его. И я ждал. Ты отпустил его, как только проснулся. Я понял это по твоему дыханию. Ты глубоко вздохнул, выходя из сна, и твоя рука крепче сжала мой воротник, прежде чем полностью отпустить его. Ты знал, что я не сплю, но не двигался. Я, впрочем, тоже. Наши лица были так близко, что самое малое движение вперед позволило бы мне почувствовать вкус твоих губ. Честно говоря, я не знал, почему мы не двигались, и думаю, что ты тоже. Мы просто лежали так в течение долгих минут, в темноте и без движения. Это было странно, но не неприятно. Мне казалось, что передо мной не мой лучший друг, а скорее случайный человек, к которому я испытывал кратковременное, но стремительное влечение. Твое дыхание падало на мою нижнюю часть лица, но я не чувствовала твоего запаха. Мне действительно казалось, что передо мной не Ли Минхо, и что пока ты молчишь, это чувство, наверняка, сохранится. Мне также казалось, что наши лица становятся все ближе и ближе. Я не видел ничего, кроме темноты, но чувствовал, как твое дыхание приближается ко мне. Мы почти не касались друг друга, только твоя рука все еще лежала на моей груди. Одна из моих по-прежнему лежала на твоей руке, в то время как другая не смела оторваться от моего живота. Одному из нас стоило отодвинуться, напряжение становилось слишком сильным. Я хотел придвинуться ближе и поцеловать твои губы, представляя что это вовсе не ты, но маленькая часть меня все еще цеплялась за реальность, реальность того, что в постели со мной лежит мой лучший друг. Наконец я решился сделать первый шаг, попытавшись убрать твою руку с моей груди. Я просунул свои пальцы между твоими и прижал свою ладонь к тыльной стороне твоей руки. Я думаю, что ощущение наших сплетенных пальцев вызвало у тебя дрожь желания, потому что ты решил пересечь пространство между нами. Ты прижался своими губами к моим, и мы затаили дыхание. Несколько секунд мы лежали так, не двигаясь, наши губы просто соприкасались. Затем ты медленно выдохнул через нос, и когда твои легкие опустели, ты открыл рот, чтобы сделать вдох и сделать первое движение. И я последовал за ним. Я последовал за твоим движением и тоже пошевелил губами. Твои были такими мягкими, они скользили по моим так легко, что я задрожал. Моя рука сжала твою, и ты немного сильнее прижался к моим губам. Раньше я целовался с девочками, но никогда не целовал мальчиков, но это было так давно, что в тот момент мне было все равно, мальчик ты или девочка, или еще кто. Мне просто нравилось, когда твои губы были на моих, когда чьи-то губы были на моих. Они были такими влажными, такими мягкими, такими легкими, такими... приятными. Я наконец выпустил воздух из легких, и ты воспринял это как приглашение продолжать. Ты ускорил свои движения, и я снова последовал за тобой. Я первым раскрыл свои губы, и мы поцеловались с еще большей страстью. Наши руки по-прежнему спокойно лежали, двигались только губы, и наши головы поддавались этим движениям. Мой мозг целенаправленно стирал твой запах и воспоминания о тебе, пробирающегося в мою постель, чтобы оставить только размытые образы случайного человека. Нам не разрешалось встречаться с кем-либо, агентство этого не позволяло, поэтому я полагаю, информация о том, что двое членов группы целовались, могла привести нас к серьезным неприятностям. Я хотел снять стресс. Я не хотел осознавать, что целую именно тебя, не какую-то девушку, которую, возможно, никогда больше не увижу, а тебя, Ли Минхо. Мой лучший друг, мой брат, мой коллега, тот, с кем я провожу все свои дни и большинство ночей. Мы с тобой через многое прошли вместе. Мы часто спим вместе и даже вместе моемся, но я никогда даже подумать не мог, что мы окажемся в моей постели посреди ночи, томно целуясь. Когда наши губы разомкнулись, наши дыхания были прерывистыми. Мы отдалились друг от друга всего на несколько сантиметров, а мне уже хотелось снова припасть к твоим губам. Твоим нежным губам. Я не знал, каков я был, был ли я достаточно хорош, не были ли мои губы слишком потрескавшимися или слишком влажными, не был ли я слишком грубым. Прошло так много времени с моего последнего поцелуя. Ты совсем другое дело. Ты вызывал зависимость, настоящую зависимость. У тебя были такие красивые губы, я мог бы ими любоваться, но прикосновение к ним было в сто раз лучше, и я чувствовал себя таким счастливым, что мне повезло попробовать их на вкус. Они были идеальными, гладкими, достаточно влажными, нежными и такими вкусными. Я хотел ещё. И снова. Я придвинулся к тебе ближе, чтобы поцеловать тебя снова, и ты не отказался. Ты ответил, и мы возобновили наш поцелуй, как будто никогда и не останавливались. Мы занимались этим всю оставшуюся ночь. Мы отстранялись, чтобы слиться с новой силой. Несколько раз я пытался перевести дыхание и успокоить сердце, пока ты снова и снова целовал уголки моих губ. Постепенно я перестал врать самому себе. Я больше не пытался оправдываться или избежать волнения. Я начал принимать тот факт, что целую тебя, Ли Минхо. Чем больше я это принимал, тем больше удовольствия я получал. Вскоре твоя рука покинула мою грудь и снова легла мне на шею. Ты погладил меня по щеке большим пальцем, и я почувствовал, что таю. Моя рука, которая до этого накрывала твою, оказалась на твоем бедре, и я оперлась на него, чтобы повернуться на бок, лицом к тебе. Нас всё еще разделяла большая розовая плюшевая игрушка, это к лучшему, я не чувствовал себя готовым ощутить, как твое тело прижалось бы к моему. Когда появились первые лучи солнца и осветили комнату, мы отстранились. Наконец-то я смог увидеть твое лицо, а ты — мое. Мы долго смотрели друг на друга, но больше не целовались. Ты продолжал поглаживать мое лицо большим пальцем, и я делал то же самое с твоим бедром. На этот день у нас не было запланировано никаких мероприятий, очень кстати, ведь мы не выспались. Я был измотан, но, как ни странно, счастлив и безмятежен. Я не хотел думать о том, что будет дальше, я останавливал себя от этого. Когда зазвенел будильник Чонина, твоя рука покинула мою шею, а моя — твоё бедро, словно нас могли увидеть. Теперь, когда наш момент подошел к концу, мне казалось, что я с минуты на минуту упаду от усталости. Я моргнул и успел только почувствовать, как твои губы коснулись моего лба, прежде чем заснул. Я не знаю, что ты делал после этого. Возможно, ты смотрел на меня в течение долгих часов, а может быть, ты снова начал гладить мое лицо, но что я точно знаю, так это то, что ты остался там, рядом со мной. Ты не сбежал, и этого не сделал и я. Но, может, стоило, пока не стало слишком поздно?