Товарищ лейтенант,поправьте платье.

Чары силу теряют и превращают жемчуг в стекло. Как пусто в душе без миражей, без волшебства! Мы здесь лишь на миг… Пусть он звучит, словно слова молитвы…

      Бледная кожа Фроси толком не выделялась на фоне белых подушек. Добравшись до её квартиры-Михаэль тут же уложил её спать. В голове была куча мыслей. Все произошедшее утром, потом непонятный припадок. Никто даже толком ничего не сказал. Дав краткие инструкции — Петров сказал, что не имеет права рассказывать что-то без разрешения Фроси, да и началось все задолго до их знакомства. ********       Штокхаузен сильно выделялся на фоне кухни Морозовой. Серьёзный, с аккуратной прической и пронзительными глазами. Качественный костюм и чистая обувь. Словно он был не с этой квартиры — пыльной и старой. На кухне было собрание чашек, до которых не доходили руки, чтобы отмыть от пятен чая, разбросаны фантики, где-то был толстый слой пыли. Однако Михаэль чувствовал себя тут уютно. Словно было что-то родное. На столе быстро оказалось пиво из запасов Фроси и марципан, купленный Михаэлем. Накануне у них состоялся разговор, где он узнал, что Десятая никогда не пробовала его. Устало потерев глаза, немец обратил внимание на свои перепачканные ладони. Уже в ванной Михаэль глянул на свое отражение. Никакой внешний лоск не мог скрыть беспокойство. Последний месяц Штокхаузен и так работал днями и ночами, а тут добавились новые переживания. На кухне что-то упало. Вздрогнув, Михаэль выпрямился. Так и не отмыв руки, он кинулся на кухню. За столом сидела Фрося с недовольным лицом, что-то сосредоточенно жующая. -Как ты себя чувствуешь? — Шток быстро подошёл к ней, взяв за плечи. -Как ты эту гадость ешь? Мне было лучше, пока я это не съела. — невнятно пробормотала Фрося, явно не желавшая проглатывать марципан. Сделав над собой усилие, она скорчилась ещё сильнее. Взяв мужчину за руку, она потянула его в спальню. Михаэль, подчинившись, пошёл за ней. Фрося легла назад на кровать, хлопая рукой рядом с собой, приглашая Михаэля присоединиться. -У тебя много вопросов, я готова ответить на них. — Лоб Десятой уткнулся в его плечо, а сама девушка вся сжалась, словно пытаясь спрятаться. -Просто говори. — тихо, без единой нотки акцента, прошептал немец. Он гладил Фросю по плечам, аккуратно обводя каждый шрам. Такая сильная, но казалось, что нажмёшь — и она сломается. Словно что-то внутри неё надломилось. Хотелось прижать её к себе, закрыть от всех, дать немного отдохнуть. -Началось все в 1942 году. Это было до моей работы с Сеченовым. На улицах была война, в каждом доме была смерть. Но мне везло. Меня не задевало на фронте, все военные операции проходили более менее удачно. Да, было тяжело, но все держались. Я тоже. До одного момента. Товарищ Морозова налажала. И попала в сильные неприятности. Я до сих пор не могу отмыться от этого, я раздираю кожу до крови, когда моюсь, просыпаюсь от кошмаров, чувствую чужие руки. — Фрося горько улыбнулась, ложась на спину. Синие волосы разметались по подушке, по лицу покатились слезы. Дрожащими руками Десятая отклеила от глаза пластырь. Сейчас её взгляд был похож на омут-глубокий и тёмный. -Не знаю, как ты к этому отнесёшься… Это была моя худшая ночь. Их было… Много. А мне было страшно. Они лишили меня девичьей чести, спокойного сна и будущих отношений. А потом бросили в поле, как побитую собаку. Я не помню как оказалась в госпитале. Голова была сильно повреждена, многие шрамы остались оттуда. Ниже пояса было страшно смотреть. После травмы головы у меня бывают приступы, которые ты уже видел. За всю жизнь я никогда не была добровольно с мужчиной. Ни до, ни после. Фрося повернулась к нему спиной, обхватив себя за плечи. Она не ревела в голос, не всхлипывала. Но подушка промокла от слез. Девушка вздрогнула, почувствовав тёплую ладонь на своём плече. Михаэль подвинулся ближе, прижимая Морозову к себе. Его сердце словно разрывалось от всего услышанного. Десятая развернулась, заглядывая в его глаза. Она словно просила спасти её, вытащить из этого омута. Души на крыше медленно дышат перед прыжком. Слышу все твои мысли Тёплые губы Михаэля оставили невесомый поцелуй на губах Фроси. Разорвав поцелуй, Морозова обняла его за шею, прижимаясь всем телом. -Я хочу встречать с тобой рассветы и провожать закаты до бесконечности. Можешь считать это первым признанием в любви. — Услышав это, Михаэль растерянно улыбнулся. Его руки гладили её по спине, перебирали волосы, обводили кончиками пальцев женские плечи. То, что нам близко. Всё кувырком… Как проще сказать, не растерять, не разорвать? Фрося, слегка отодвинувшись, легла на спину, взяв Штокхаузена за руку. -Я люблю рассветы. Лучи солнца будят тебя, согревая лицо, под их светом все люди такие красивые, словно сияют изнутри. Люблю гулять по утрам, слушать птиц. А ещё чай зелёный, лучше с мятой. Она успокаивает, как и ромашка. Люблю книги, где всё хорошо заканчивается, а главные героини умеют радоваться всему. А ещё Соню и Виктора, они хорошие. Люблю костры на Купало, участвовать в хороводах, прыгать через огонь. А ещё Новый год люблю и Пасху. У меня дикая аллергия на корицу и апельсины. А ещё люблю тёплые носки, вешать фотографии на стены. Тусклый свет в кафе, тихий смех, переглядки, дружеские тычки в плечо, белые рубашки. А ещё твой акцент. Михаэль не отрывал взгляд от девушки. Она меньше дрожала, слезы перестали течь. Лишь её ладонь крепко сжимала его руку. Мы здесь на века, Словно река, Словно слова молитвы. Они так и уснули. Держась за руки, при тусклом свете лампочки, сохранив в душе что-то родное и важное. **************       Михаэль проснулся от прикосновения губ к своему лбу. Над ним нависла Фрося, радостно улыбаясь. -Работу проспишь. У меня все равно отгул по состоянию здоровья, хоть ты иди.- Девушка упала на подушки. От вчерашнего разговора не осталось ни следа огорчения. Ей стало в разы легче. Словно какой-то камень с души упал. — У меня выходной сегодня .-Шток потянулся, сонно зевнув. -Останешься со мной сегодня? Только мне шкаф надо с вещами разобрать, убрать ненужное. — Увидев кивок мужчины, Фрося прижалась к нему, радостно засмеявшись. Вдруг её взгляд резко сменился. Стал более серьёзным. Поднявшись выше, девушка, словно стесняясь, поцеловала Михаэля, обвив его шею руками. Фрося перекинула через него ногу и почувствовала руки на своей талии. Поцелуй становился все смелее, обжигая их губы, но Михаэль отодвинулся в сторону, садясь на кровати. Фрося оказалась на его коленях и вновь потянулась к губам мужчины. -Фрося… -Помолчи и поцелуй меня. Мы все правильно делаем, все хорошо. — Девушка вновь поцеловала его, дыхание становилось тяжелее. Прервав поцелуй, девушка стянула с себя ночнушку, смело посмотрев на немца. Его взгляд бродил по телу девушки, под штанами задохнулась его совесть и культура, но он боялся даже касаться ее кожи, лишь бы не вызвать страх. Фрося аккуратно взяла его за руку, кладя её себе на талию. Тёплая кожа словно обожгла мужчину, заставляя того отбросить все сомнения. Губы касались шеи и ключиц Десятой. С её губ сорвался тихий стон, а руки вцепились в мужскую спину, оставляя следы от коротких ногтей. Девушка судорожно принялась расстегивать его рубашку. Тихо рассмеявшись, Михаэль сам сбросил с себя элемент одежды. Губы девушки коснулись его шеи, а сама она прогнулась в пояснице, когда немец провел кончиками пальцев по позвоночнику. Подхватив Морозову, Штокхаузен перевернул её на спину, нависнув сверху. Аккуратно, чтобы лишний раз не напугать её, он снял с неё белье. Девушка слегка сжалась под его взглядом, но стоило ей почувствовать ладонь, поглаживающую её по щеке костяшками- она успокоилась. -Ты уверена? — тихо спросил мужчина. Его голос стал ниже, акцент был почти незаметен. -С тобой — да. — Хрипло произнесла девушка, доверив себя полностью. Внимательно наблюдая за тем, как мужчина расстёгивает брюки, Фрося глубоко вдохнула. Она позволила себе довериться. И не боялась, что он сделает больно. Её смущало, что она не совсем понимает — «а что делать-то?». Михаэль заметил её настороженный взгляд, который она смущалась опустить ниже. -Всё хорошо, это нормально, если ты что-то не знаешь. — Штокхаузен вновь навис над ней, ласково касаясь её губ, словно успокаивая. Ладонь мужчины поглаживала Фросю по внутренней стороне бедра. Подвинув руку выше, он услышал тихий вздох девушки. Пальцы мужчины аккуратно ласкали девушку, выгибающуюся на кровати. Волосы растрепались, щеки покраснели, а губы были приоткрыты. Шток тихо произнес: -Красивая… Тебя надо было немного подготовить, чтобы было не больно. — Он поцеловал Фросю в висок и убрал руку. Из брюк был взят презерватив. Взяв девушку за бедра, он внимательно следил за её реакцией, чтобы вовремя остановиться.Девушка закусила губу и доверчивым взглядом смотрела на мужчину. Когда её взгляд опустился вниз — Фрося залилась краской и быстро отвела взгляд. Михаэль взял Фросину ладонь в свою руку, чтобы та не переживала и медленно вошёл в девушку, услышав её тихий стон. ************       Фрося внимательно следила за Михаэлем, готовящим завтрак. Так хорошо она себя не чувствовала давно. Десятая позволила себе довериться мужчине и ей не сделали больно, её не обидели. Вселенной наплевать что с нами будет Ей легче промолчать вот так Фрося встала с дивана и, стараясь идти как можно тише, подошла к возлюбленному. Прижавшись к его спине, она обняла его, вдыхая ставший родным запах. -Голубушка моя, твои объятия для меня очень приятны, но если ты не отпустишь — мы останемся без завтрака. Фрося рассмеялась, отпуская Михаэля и садясь на ближайший стул. Ей словно стало легче дышать. Оставили автографы в книге судеб Почувствовали солнце на губах Солнечные лучи согревали её лицо, заставляли волосы сиять, а девушку довольно потягиваться от приятного тепла. Домашний халат был большой для Фроси, но в нем было очень уютно кутаться. Хотели побывать в Шан-Хае Хотели по Нью-Йорку побродить Руки сами потянулись к сигарете, одновременно поджигая спичку. Едкий дым быстро обволакивал пространство, заставляя Михаэля морщиться. Фрося внимательно наблюдала за этим же дымом, вылетающим в окно и растворяющимся в воздухе. -Ефросинья Морозова, если вы мне не поможете — мы все-таки останемся без еды. Достань тарелки, душенька. Но в тот момент когда мечтали Ты снова попросила закурить Фрося поставила тарелки и посмотрела на солнце. -А все-таки гадость этот твой марципан.