Холодный Мюнхен

От привычки носить дома шорты и только шорты Исаги не смог избавиться даже после первой проведенной в Мюнхене зимы. Извините, это по какой такой уважительной причине его любимые черные шорты, в которых он тренировался еще с ребятами из школы, когда только-только учился играть, должны были отлеживаться на полке в шкафу? Только потому, что у его парня была отвратительная привычка даже зимой переодически распахивать все окна в квартире, чтобы устроить настоящий смерч из сквозняков? А может потому, что Исаги сам по натуре своей был мерзлявым, из-за чего родителям все-таки пришлось в какой-то момент закупиться дополнительными обогревателями и одним котацу ему в комнату, потому что в Японии с центральным отоплением все плохо? Здесь, в Германии, дела обстояли лучше, но все равно первое время парень частенько трясся под двумя одеялами как суслик, и Кайзеру приходилось, скрепя сердце, отказываться от своей привычки класть подбородок на темную макушку, чтобы не дай бог не сточить себе зубы из-за вибраций, которые Йоичи посылал ему своей дрожью. Но, видимо, слишком уж он эту свою привычку любил и хотел к ней вернуться, иначе Исаги никак не мог объяснить тот день, когда в очередное пасмурное январское утро его на кухне поджидал пушистый и мягкий свитер, аккуратно сложенный, с длинными рукавами, чтобы можно было кутать в них продрогшие пальцы. Сначала он подумал, что вещь не для него, но вроде бы и висела на спинке его стула, и даже записка на столе была. На немецком, правда. Пришлось знатно поломать глаза, голову и переводчик, так как в выражениях и эпитетах его парень не постеснялся, даже складывалось впечатление, что таких слов и не существует вовсе. Откуда он их взял, из древних летописей? Но смысл был достаточно прост: «Моему дорогому Йоичи. Теперь моя очередь об тебя греться.» Описания того, где и куда он хочет запустить свои грязные ручонки, Исаги предпочел проигнорировать. — Кусок идиота, — фыркнул, выкинул записку, перевел взгляд на свитер, вздохнул. Кайзера не было дома еще с самого раннего утра: разбудил своей возней, пока прихорашивался, заставил сквозь сон мысленно посчитать счета за воду, пока плескался в душе (однажды его просто смоет), поцеловал в лоб перед уходом, заставляя на автомате сморщиться и отвернуться к стенке, чтобы спать дальше, а потом ускакал в непонятном направлении, только крикнув напоследок из прихожей что-то вроде «вернусь позже!» — сквозь пелену дремы Исаги даже не расслышал толком, к обеду или ужину. И где Исаги теперь? Неловко пялится на себя, замотанного в приятно греющую шерстянную ткань, иными словами свитер. Они уже давно условились, что если Кайзер еще хоть раз откроет все окна разом, то лишится своих драгоценных крысиных хвостиков. Пришлось прийти к компромиссу, который позволял открывать максимум два за раз. За ночь квартиру хорошо продуло даже из одного, однако, к удивлению Йоичи, ему было тепло. Тепло даже в его дурацких, детских — как Кайзер любил выражаться — шортах.

***

— И последний вопрос на сегодня. Под видео с вашим прошлым интервью мы попросили ваших фанатов написать вопросы, которые они хотели бы вам задать, а мы бы выбрали один самый интересный, — интервьюер разблокировал свой телефон и слегка качнул головой, улыбаясь и поворачивая его экраном к собеседнику. — Вопрос был выбран мной. Думаю, многим было бы интересно узнать об этом побольше. Юноша подается слегка вперед, заправляет за ухо прядь светлых волос и изгибает тонкую бровь, глядя на собственное фото с какого-то богом забытого мероприятия, кажется, в Берлине, куда его потащил менеджер, ссылаясь на каких-то важных шишек-бла-бла-бла-скука-смертная. На фото именно она — скука смертная — расползалась по его лицу, вот только в руках он держал две тонкие спицы, а рядом на небольшом столике лежал моток темно-синих ниток. — Михаэль, вы увлекаетесь вязанием? Кайзер не сдержал тихого фырка и с усмешкой откинулся на спинку не особо-то удобного стула — задница уже затекла, слава всему на свете, что это был последний вопрос. — Да, не так давно. После того, как вернулся из чертовой Японии. Захотелось попробовать то, к чему раньше и не подумал бы прикоснуться. — О-о, — мужчина напротив явно был доволен тем, что попал в точку, и слегка сменил позу, закидывая ногу на ногу. — Не могли бы вы тогда рассказать чуть больше об этом: сами ли вы научились, что вы обычно вяжете, много ли времени у вас уходит на одну вещь? Он подпер костяшками пальцев щеку, и в свете одной из направленных на него камер сверкнуло аккуратное серебрянное кольцо на безымянном пальце. — После того, как проект Блюлок подошел к концу, Бастарды относительно сразу вернулись в Германию, но у нас с Нессом на тот момент не было никаких планов, так что мы решили задержаться ненадолго, примерно тогда и начал учиться, — Кайзер почти беззвучно хмыкнул. — Думал, будет сложнее. Если нет никаких серьезных игр, к которым нужно готовиться, на один свитер может уйти месяц с небольшим, на кардиган чуть меньше. — Выходит, кардиганы и свитера.. Интервьюер сделал себе небольшую пометку, но не успел задать новый вопрос, как юноша неожиданно продолжил: — Да, моему парню они очень нравятся, — лукавое подмигивание прямо в камеру, на что съемочная команда удивленно переглянулась: никто не говорил ему, какая из них в данный момент снимает крупный план. Мужчина напротив тихо кашлянул, деликатно откладывая карандаш на планшет с бумагами. — Вашему парню? Кхм. Если позволите.. этот вопрос мы не согласовывали, но у нас не прямой эфир, так что вы можете не отвечать, и мы просто вырежем этот момент, — получив кивок, он продолжил. — Уже полтора года прошло с тех пор, как вы принимали участие в проекте Блюлок, и примерно столько же с тех пор, как вы неожиданно объявили о том, что у вас есть отношения. Многие ваши фанаты готовы были бы душу продать, чтобы узнать имя избранника одного из поколения молодых гениев футбола. Многие так же считают, что он родом из Японии, и встретились вы именно там. Насколько мне известно, вы ведь еще не раз за эти полтора года возвращались туда, верно? Все то время, пока интервьюер говорил, уголки губ Кайзера медленно приподнимались, и слушал он так внимательно, пожалуй, впервые за сегодня. — Все верно. Он также приезжал ко мне в Германию. — То есть, вы подтверждаете, что ваш избранник оттуда?! На этот раз вместо ответа футболист лениво поднялся с вдруг ставшего еще более неудобным стула и потянулся, прикрывая длинными пальцами, на которых красовалось кольцо, широкий зевок. Захотелось срочно оказаться дома, рядом с Йоичи, который наверняка сейчас все еще спит, а может быть уже гоняет во дворе мячик с соседями, с которыми подружился еще в самый первый день своего визита сюда, не зная тогда еще ни слова на немецком. Он абсолютно точно посмотрит потом выпуск этого интервью, и Кайзер абсолютно точно к этому моменту должен, нет, обязан быть дома, чтобы лично, своими руками снять со своего парня этими же пальцами связанный свитер, и зацеловать его лиловые щеки. — А этот вопрос я попрошу вас вырезать. Пусть его личность еще какое-то время побудет для всех мучительной загадкой. И Михаэль подмигнул снова, на этот раз самому человеку, что отвечал за камеру, которая была обращена на его лицо.

***

— Не хочешь отпустить меня? — М-м. — У меня поясница затекла. — М-м. — Эй, руки. Куда. — М-м-м. Йоичи-и, я устал. — От чего? Красоваться на камеру? — Пф. Ничего ты не понимаешь. — Если бы только твои фанаты знали, какой ты на самом деле невыносимый, они бы все от тебя сбежали. — Но ведь ты все еще здесь. — Не улыбайся так, я сразу хочу дать тебе по лицу. — Неужели сможешь ударить по такой красивой мордахе? — Не думай, что она тебя спасет. — О. Признаешь, что я красивый? — Ни разу. Исаги медленно отклонился назад, прислоняясь затылком к кухонному шкафчику, и слегка поерзал на столешнице, потому что поясница действительно затекла, он не врал. Приподнял одну бровь, окинул взглядом юношу напротив, который беспардонно расположился между его ног, бесстыдно запустил свои загребуши-ладони под темно-синий свитер, да так и остался, бессовестно отнимая у Исаги последнюю надежду на спокойный ужин. Обнимашек ему, видите ли, захотелось. — Так уж ни разу, — вопреки предупреждениям тонкие губы изогнулись в хитрой кошачей ухмылке. Михаэль послушно наклонил голову к чужой руке, когда Йоичи заправил светлую, раздражающе отросшую прядку ему за ухо, а потом прошелся кончиками пальцев сзади, переходя на шею и несильно, но ощутимо стягивая в кулак длинные пряди на затылке. Короткого поцелуя после расставания длинной в целый день было так катастрофически мало, что Кайзер даже не сдержал приглушенного стона и поддался вперед, следуя за исчезающим теплом, однако его удержали на месте. С трудом оторвав взгляд от сладких губ, он встретился с такой же хитрой и довольной ухмылочкой. Отблеск наглости в темно-синей радужке пустил по его коже приятно колящиеся мурашки. Теплому свитеру пришлось уступить место горячим рукам.