Однажды, зимним днём

Если Мишу спросят, какое самое ненавистное ему время года, то он, не задумываясь, ответит, что это зима. Холод всегда был его злейшим врагом, да и ослабший из-за его образа жизни организм не давал спокойно существовать в такую погоду. Каждый год в училище уже даже не удивлялись тому, что и так вечно прогуливающий Михаил вообще переставал появляться на парах зимой, потому что его обязательно одолевал либо грипп, либо еще какой вирус. Да и вообще он предпочитал проводить этот сезон дома, под одеялом, не выходя на улицу. А вот у Андрея было совершенно противоположное отношение к этому времени года. Он всегда радовался первому снегу, а когда всё вокруг становилось белым, не мог сдержать порыв просто начать прыгать по сугробам и, счастливо смеясь, валяться в снегу. На улице была середина зимы. Погода была морозная, но из-за того, что светило солнце, холод почти не чувствовался. По крайне мере так считали гуляющие на улице люди, но не один человек, который объявил очередной месяц сидения дома. Горшок пребывал в своем обычном состоянии - лежал под одеялом и слегка подрагивал. Никакое солнце не спасало его от чувства холода, а настроение не поднималось выше уровня плинтуса. Миша знал, что он никогда не славился хорошим характером, но сейчас ему хотелось обматерить абсолютно всех и вся. Он настолько ушел в свои мысли про ненависть к этой погоде, что послышавшийся звук открывающейся двери показался ему выстрелом. Горшок дрогнул и тихо застонал от досады. Он постоянно говорил друзьям, что в ближайшие дни его лучше не трогать, но был человек, который никогда не воспринимал его угрозы всерьез. Именно он сейчас рассматривал холм на кровати и пытался не засмеяться. — Мих, ну что ты как маленький, задохнешься же так скоро. В ответ послышалось злобное бормотание. Миша ещё сильнее укутался в одеяло, не собираясь даже смотреть на друга. Андрей на такое поведение только тяжело вздохнул. Он понимал, что другу плохо, но от того, что он сидит целыми днями в душной комнате, ещё и под одеялом, ему точно не станет лучше. Немного подумав, Князев медленно пошел к окну. На лице играла улыбка, которая не сулила ничего хорошего, особенно для Горшка. Тот всё ещё лежал и тихо злился, что Андрей не только остался в комнате, но и в данный момент ходил по ней. Звук шагов раздражал всё сильнее, а когда Горшок вдруг услышал как открывается окно, то уже не смог сдержаться. Кое-как выпутавшись из-под одеяла, он уже хотел высказать всё, что думает о своем друге, но не успел. В лицо тут же прилетел снежок, а со стороны окна послышался громкий смех. В первые секунды Миша даже не понял что произошло, а когда почувствовал холод на лице и за шиворотом, начал яростно отряхиваться. Андрей продолжал громко смеяться, но когда увидел с какой злостью на него посмотрел Горшок, понял, что пора бежать. Он уже хотел рвануть из комнаты, но не смог сдержать колкости. — Наконец-то. Я хоть личико твое прекрасное увидел, а то уже второй месяц с одеялом разговариваю. В ответ на это послышался рык и Андрею ничего не оставалось, кроме как выбежать из комнаты со всех ног. За спиной послышался крик, пророчащий Князю смерть. Миха окончательно освободился от одеяла и уже несся следом за Князем. — Как только поймаю - убью, сука! Андрей на эту фразу заржал с новой силой, стараясь не сбить дыхание. Зная характер своего друга, слова Миши могли стать правдой. Быстро выбежав в подъезд, Андрей обернулся и увидел, что Горшок застыл в дверях и пытается отдышаться. Было видно, что он думает, готов ли бежать дальше или уже стоит послать Андрея куда подальше и вернуться обратно в кровать. — Мих, ну что, совсем дыхалку убил сигаретами и затворничеством? Попытка раззадорить Мишу ещё сильнее провалилась. Тот только закатил глаза, всё ещё стоя на месте. Князев понял, что больше он ничего сделать не сможет и, пожав плечами. начал спускаться по лестнице вниз. Миша смотрел на уходящего Андрея, сдерживая порыв захлопнуть дверь. Он понимал, что тому просто хочется заставить его выйти на улицу. Князева всегда беспокоили зимние затворничества Миши, хотя Горшок никогда не понимал этого беспокойства. Злость потихоньку утихала, а желание хлопнуть дверью вовсе испарилось. Андрей последний раз развернулся и посмотрел на Мишу. Он уже не смеялся, а в глазах всё ещё теплилась надежда на что-то. Горшок на этот взгляд только тяжело вздохнул, но потом усмехнулся и, схватив шапку и куртку с вешалки, рванул за Андреем. — Ну держись, Андрюх, я тебя сейчас закопаю нахрен. И вот они уже вдвоем с диким ржачем бежали на улицу, где на солнце ослепительно блестел снег.