Лучше бати только дед

Итэр всегда считал себя примерным мальчиком. Хороший студент, трудолюбивый работник, заботливый брат. Он старался быть лучшим из лучших для всех и каждого. Когда еще живые родители просили его помочь по дому, Итэр с радостью брался за любое дело, стараясь оградить сестру от лишнего труда. Когда его отдали на вокал, пытался лезть из кожи вон, лишь бы стать лучшим в группе. Когда ходил в школу, учился так много и упорно, что почти все время висел на доске почета. Именно поэтому, когда их с Люмин родители умерли, он был тем, кто взял на себя всю работу по дому, чтобы сестра смогла сосредоточиться на своей карьере блогера — та только начала приносить полноценный доход, и Итэр не хотел препятствовать ее карьерному росту, стараясь быть лучшим братом. Помимо работы по дому, он так же устроился на подработку, отказавшись от дальнейшего поступления в университет — им все еще нужно было на что-то жить. И лишь после того, как он убедился, что сестричка может себя обеспечить, Итэр снова занялся своей жизнью. Решив, что он все же хочет получить высшее образование, Итэр лез из шкуры вон, чтобы поступить в вуз в свои двадцать три. И даже в этой сфере его ждал успех. Одногруппники, выбрав Итэра старостой, души в нем не чаяли, а он с удовольствием учился, одновременно выполняя свои новые обязанности и умудряясь совмещать все это с подработкой в магазине, где за несколько лет работы его успели повысить до менеджера. Даже с появлением новых отношений — самых первых в его жизни — Итэр не перестал быть очаровашкой, преуспевающим везде и вся. Сяо — его парень — любил его всей душой, считая, что ему ужасно повезло оказаться с Итэром в одной группе. И пусть между ними присутствует разница в пять лет, Итэр совершенно не жалел о начатых отношениях. Сяо — зрелый не по годам парень, который прикладывал все силы для заботы о нем, и Итэр был готов довериться ему на все сто, совместно построив общее будущее. Итэр считал себя примерным мальчиком, а свою жизнь — идеальной до тех пор, пока Сяо не решил познакомить его со своим отцом. — Как ты думаешь, я ему понравлюсь? — нервно спрашивает Итэр, пока они сидят в такси, везущее их к родному дому Сяо. Они уже почти доехали до места назначения, из-за чего волнение Итэра достигает пика, заставляя думать о множестве нехороших вещей сразу. А вдруг он ему не понравится? А вдруг скажет что-то не так? Это было бы ужасным позором. Итэр просто не может не переживать — его любимый всегда с уважением отзывается о своём родителе, и не понравиться ему в этом случае кажется чем-то непозволительным. Итэр знает, что Сяо не бросит его из-за нелюбви отца, однако ему все же хочется вписаться в их семью, подружиться с ней, что ли. Возможно, это связано с тем, что у него самого родителей уже нет. Он не думал так глубоко. — Он будет в восторге от тебя, — успокаивающе произносит Сяо, протягивая ладонь Итэру. Тот, поняв намек, позволяет взять себя за руку и тихо вздыхает. Дышать становится легче. — Ты очень воспитанный и умный. Папа очень любит таких людей. Но, что самое главное, я тебя люблю, — поднеся ладонь Итэра к своему лицу, Сяо оставляет на тыльной стороне поцелуй, от чего щеки Итэра заливаются краской, а сердце начинает стучать сильнее. Кажется, он никогда не привыкнет к подобным нежностям со стороны Сяо. Таким он бывает только с Итэром, и оттого смущаться хочется лишь сильнее. — А папе важно, чтобы я был счастлив, поэтому он в любом случае одобрит тебя, — Сяо нечасто улыбается на людях, однако всегда дарит Итэру самую нежную улыбку на свете, за что получает полный любви и благодарности взгляд в ответ. — Твой отец — прекрасный человек, — заключает Итэр, чувствуя, как волнение сходит на нет. Он доверяет Сяо, и если тот говорит, что его папа будет рад видеть его в качестве пассии своего сына, то с чего бы ему сомневаться в его словах. — Это так, — кивает Сяо с явной гордостью в голосе. Итэр хочет сказать что-то ещё, распросить об отце Сяо подробнее, чтобы придумать, на какие темы можно будет завести беседу, а о чем говорить не стоит, когда такси прибывает на место назначения, и ему не остается ничего, кроме как оставить свои вопросы при себе. Видимо, придется импровизировать. — Ну что, готов? — спрашивает Сяо подбадривающим тоном, одновременно с этим рассчитываясь с таксистом. — Да, — Итэр старается кивнуть как можно более уверенно — ему ведь в самом деле стало легче. И Сяо, кажется, такой настрой вполне устраивает, так что он, напоследок проведя большим пальцем по костяшкам Итэра, отпускает его руку, чтобы открыть дверь. Когда они выходят из такси, у Итэра остается еще примерно пять минут, чтобы морально настроиться на встречу с отцом своего парня. Однако отведенное время проходит слишком быстро: Итэр не успевает оглянуться, как они оказываются у нужной квартиры. Та ничем не отличается от соседних, и Итэр делает еще несколько вдохов-выдохов, дабы закончить, наконец, свою моральную подготовку и встретиться лицом к лицу со страхом. Сяо же, не заметив вновь разбушевавшегося волнения Итэра, достаёт ключи, открывает дверь и пропускает Итэра вперед. Тихо поблагодарив своего парня, Итэр заходит внутрь и, не успев толком ничего сделать, практически сразу останавливается, словно вкопанный. Кажется, отец Сяо услышал, как сын открывал дверь и решил выйти в коридор, чтобы встретить их. Не то чтобы это проблема или неожиданность — по крайней мере, Итэра шокировал далеко не факт родителя, встречающего гостя, или его наличие в квартире — в конце концов, ради этого Итэр проделал весь этот долгий путь до их квартиры. Дело, к сожалению или счастью, оказывается совершенно в другом. Увидев хорошо сложенного мужчину, одетого в рубашку с подвернутыми рукавами, выгодно открывающими вид на сильные руки, и штаны, удачно облегающие бедра, Итэр просто не может не залипнуть на нем. Да, именно так, Итэр, впервые встретив отца своего парня, оказывается полностью очарован его внешностью. Однако не телосложение производит на него наибольшее впечатление: хотя, признаться честно, Итэр бы с удовольствием уткнулся лицом в эту сексуальную грудь, — глаза необычного янтарного оттенка заставляют Итэра буквально потерять дар речи, молча уставившись прямо в них. Насколько он может судить, глаза Сяо примерно того же цвета, однако что-то в нем будто бы разительно отличается: Итэр не помнит, чтобы при первой встрече с Сяо у него возникали подобные реакции. Нечто в мужчине заставляет его потерять контроль над своим телом, языком и мыслями одновременно. Возможно, то цепкий взгляд, коим отец его парня осматривает его, очевидно пытаясь запомнить новое лицо перед собой, а может, что-то иное; что-то, что Итэр никак не может обличить в слова. Обычно Итэр не против изучающих взглядов — все-таки он и сам наверняка смотрит на нового для себя человека с неподдельным интересом, однако в какой-то момент ему кажется, что в янтаре напротив мелькает нечто похожее на голод, и не может понять, почему все его нутро тянется к этому чувству в чужом взгляде, заставляя пульс ускориться, а сердце — затрепетать. Все это происходит в считанные секунды — глаза в глаза, мимолетная искра, меняющаяся атмосфера, легкая дрожь, волной прошедшаяся по всему телу, — и прерывается в мгновение ока, когда Сяо с громким хлопком закрывает за собой дверь. Он не замечает ничего странного, и Итэр решает затолкать свои странные мысли и ощущения от греха подальше. Сейчас он должен показать себя с лучшей стороны — отец его бойфренда должен впечатлиться им, его знаниями, вежливостью и вообще всем, чем там обычно впечатляются азиатские родители. Итэр еще не знает, что Чжун Ли впечатлился одним лишь его внешним видом. Впечатлился — и явно сделал какие-то свои выводы. — Ах, здравствуй, ты, должно быть, Итэр, — мужской голос звучит низко, будто бы бархатисто и так сексуально, что Итэр едва удерживается от того, чтобы шумно выдохнуть через рот: воздуха в легких отчего-то стало слишком много. Он что, задержал дыхание? По коже бегут мурашки, а в горле окончательно пересыхает. Ещё никогда Итэр не чувствовал себя подобным образом при встрече с кем-то новым. Возможно, все дело в волнении: накануне перед встречей он даже спал плохо — настолько переживал, — однако подсознание отчего-то шепчет ему, что дело совсем не в этом. Решив, что разберётся со своими тараканами позже, Итэр старается натянуть на лицо как можно более милую улыбку и проявляет чудеса дружелюбия, удивительные для человека, только что словившего (гей-)панику на отца своего бойфренда. Ему все еще нужно произвести на него хорошее впечатление. — Здравствуйте. Да, это я, — его голос звучит хрипло и немного дрожит то ли от волнения, то ли от тех еще непонятных ему эмоций, и Итэр громко откашливается, надеясь, что Сяо не заметил изменений. Он сам не понимает, что с ним происходит, однако мужчина напротив, по его мнению, очень даже в курсе. По крайней мере, именно такой вывод можно сделать из хитрого прищура и едва заметной усмешки в уголке губ. Итэр тихонько вздыхает: нет, он по-прежнему не желает думать об этом глубже. Слишком много мыслей атакуют его со всех сторон и все они довольно странного характера. Не до того ему сейчас. — Мистер… — а вот и первый его проеб. Как он умудрился забыть имя отца Сяо? По спине начинает стекать холодный пот, в горле пересыхает. Нервы снова обостряются до предела, а предыдущее очарование моментально сходит на нет. Не так он представлял себе их первую встречу. — Можешь звать меня папой, раз уж Сяо настроен в твоём отношении так серьёзно, — низко смеется мужчина, и это становится последней каплей для Итэра. Его щеки начинают пылать так сильно, что он на мгновение теряется. Но самое удивительное во всем этом не сам факт смущения, а его причина. Его щеки загораются не от стыда за забытое имя и не от волнения перед отцом парня, а от простого звучания смеха этого по сути ещё незнакомого ему мужчины. Итэр чувствует, что совершает нечто ужасное, наслаждаясь этим приятным баритоном и низким смехом. Он ощущает себя так, словно изменяет Сяо одним лишь фактом наслаждения тембром голоса его отца. Ужасно. «Вам бы больше подошло называться папочкой», — странная мысль на подкорке сознания заставляет Итэра зардеться ещё сильнее и окончательно потеряться в этом странном диалоге. Кажется, даже уши его начинают пылать, полностью сдавая внутреннее состояние своего обладателя. — Пап, прекрати его дразнить, — в их диалог неожиданно вступает Сяо, все это время молчаливо наблюдающий за происходящим. Он очевидно желает защитить Итэра от подколов отца, на что тот улыбается в ответ, а в его глазах поселяются смешинки, и Итэр отчего-то тонет в этом тягучем янтаре ещё сильнее, мысленно позволяя себе растекаться лужицей у ног этого восхитительного мужчины. По всей видимости, Сяо решает, что Итэр покраснел из-за общей неловкости их диалога. Что ж, оно к лучшему. Не стоит Сяо знать, о чем именно думает Итэр, глядя и слушая его отца. Вообще не стоит. — Извини, не смог удержаться, — усмехается он, на что наверняка получает хмурый взгляд Сяо в ответ: это Итэр может сказать, даже не глядя на своего парня. Он слишком хорошо его знает, так что предсказать реакцию не представляет сложности. В тоне же мужчины не звучит и капли раскаяния по поводу содеянного. Итэру почему-то кажется, что ему такое поведение свойственно. — Ты можешь называть меня просто Чжун Ли, — Чжун Ли добродушно улыбается Итэру, от чего его сердце пропускает парочку ударов, а румянец постепенно распространяется с щек на шею — настолько эмоции оказываются сильны. Интересно, понимает ли Чжун Ли, что Итэр смущается совершенно не потому, что тот над ним пошутил? Что-то ему подсказывает — да, понимает. Понимает и берет на заметку. — Приятно познакомиться, мистер Чжун Ли, — вежливо отвечает Итэр и, протянув ему руку, обменивается с ним рукопожатиями. Кажется, то затягивается на долю секунды больше положенных норм, однако Сяо ничего не замечает, и они, спокойно расцепив руки, вновь молчаливо уставляются друг на друга в ожидании развития этой неоднозначной ситуации. — Ты приготовил бамбуковый суп? — кажется, Сяо втягивает чуть больше воздуха через нос, пытаясь определить блюдо, которое отец решил подать на ужин. Странное напряжение, повисшее между ними в воздухе, начинает постепенно рассеиваться благодаря непосредственности Сяо. Итэр мысленно благодарит его: он не знает, что делал бы, не будь рядом с ним сейчас Сяо. Наверно, реально валялся бы у ног Чжун Ли в бесконечных мольбах наступить на него. — Ты как всегда проницателен, — оторвавшись от неприлично долгого разглядывания Итэра, Чжун Ли поворачивается к Сяо, даря ему улыбку уже иного толка — любящую, присущую обычному родителю, и Итэр, увидев эту разницу, убеждается в своих предположениях: между ним с Чжун Ли действительно происходит что-то странное. — Решил впечатлить твоего парня национальной кухней Ли Юэ, — это утверждение заставляет сердце Итэра, наконец-то успокоившееся от бесконечной внутренней войны, вновь забиться о ребра с новой силой. То ведет себя настолько непривычно, что Итэр ненароком думает, будто умрет прямо здесь, у входа в квартиру отца своего парня, так и не дойдя до кухни. «Он ещё и готовит», — не то чтобы Итэру есть с чем сравнивать — все же у него сейчас первые отношения с Сяо, однако, если следовать собственным ощущениям, ему определенно бы понравилось, если бы ему готовили близкие люди. Он воспринял бы это как акт заботы. Возможно, потому что он сам заботится о любимых людях подобным образом. — Он наверняка оценит, — хмыкает Сяо, и Итэр не может сказать, шутит тот или говорит всерьез. Он, в любом случае, уже впечатлен тем, как тщательно Чжун Ли подготовился к его приходу. Данный факт приятно греет душу, заставляя Итэра глупо радоваться, а улыбку на его лице — стать неприлично широкой. — Тогда раздевайтесь, мойте руки и проходите за стол, — сначала он обращается к ним обоим, а затем, видимо решив окончательно добить Итэра, вновь ловит его взгляд и своим тихим, но глубоким голосом, будто бы подобранным для соблазнения невинных душ вроде самого Итэра, уточняет: — Ванная — вторая дверь направо. — Хорошо, с-спасибо, — Итэр не может удержаться от заикания. Чжун Ли определенно производит на него слишком неоднозначное впечатление. Странно, что Сяо в упор не замечает непонятной атмосферы между ними: в конце концов, зачем было уточнять про ванную, если Итэр пойдет туда вместе с Сяо? Но Сяо по жизни очень невнимателен к мелочам, и впервые в жизни Итэр этому до безумия рад. «Но ведь ничего такого и не происходит, правда? Мы просто говорим. Точно. Просто разговариваем», — мысленно успокаивает себя Итэр и, напоследок кивнув Чжун Ли, быстрым шагом удаляется в сторону ванной комнаты. Как ему пережить этот ужин? Последнее, на что может уповать Итэр — собственная выдержка, благоразумие Чжун Ли и присутствие Сяо поблизости. Он не знает почему, но внутри живет уверенность: не будь парня рядом, он бы давно совершил нечто ужасное, непоправимое. Что именно — думать не хочется. Так что Итэр просто моет руки и отправляется на кухню.

***

Весь вечер Итэра не покидает ощущение, будто в нем сейчас просверлят дыру. И причиной этому является не взгляд Сяо — нет. Его отец обгоняет сына по количеству переглядок — это уж точно. Чжун Ли смотрит на Итэра так часто и долго, что у него возникает ощущение, будто бы главное блюдо здесь не суп, а он сам. Настолько взгляд янтарных глаз пропитывается голодной жадностью, желанием поглотить, сожрать его целиком. Вообще весь этот ужин проходит весьма… странно. Если обычно Итэр четко давал людям понять, что ему некомфортно от неоднозначных намеков и призрачного флирта, то в этот раз что-то идет не так с самого первого их разговора. Возможно, дело в том, что в этот раз ему не некомфортно — приятно. Отчего-то внимание Чжун Ли льстит Итэру, и он сам, очарованный им, не знает, что делать с этими странными чувствами внутри, продолжая им поддаваться. «Наверно, я все неправильно не понимаю, и он просто приглядывается ко мне, потому что я встречаюсь с его сыном, — убеждает себя Итэр, вновь делая несколько глубоких вдохов-выдохов, дабы привести чувства, разбушевавшиеся внутри, в порядок. Да и он сам хорош — его просто восхитил внешний вид Чжун Ли. Только и всего. Редко когда встретишь таких по-настоящему цепляющих людей — не только внешне, но и внутренне. — Неудивительно, что Сяо такой замечательный. Мне с ним так повезло», — эти мысли ненадолго отвлекают Итэра, и он старается сконцентрироваться на Сяо. Однако даже когда Итэр совершенно перестает отвечать Чжун Ли на взгляд, тот не перестает на него смотреть, и Итэр к собственному стыду осознает, что в его штанах становится чуть теснее. Какой позор. Это наверняка потому, что они с Сяо давно не занимались сексом. Точно! Только и всего. Нервно посмеявшись вслух, Итэр извиняется перед присутствующими и выходит в туалет, дабы умыться холодной водой. За спешкой он не замечает, как взгляд Чжун Ли скользит чуть ниже, а его язычок проходится по губам, облизывая те словно в предвкушении. Ситуация становится все интереснее.

***

— Это был чудесный вечер, Сяо. Надеюсь, ты пригласишь своего молодого человека отужинать с нами ещё, — Итэр не знает, кроется ли за этими словами второй смысл, и как-то не хочет проверять. Хотя подсознательно надеется, что понравился Чжун Ли не меньше, чем тот понравится ему. — Конечно, пап, — Сяо выглядит искренне довольным прошедшим вечером, и Итэр понимает — тот ничего не заметил. «Может Чжун Ли всегда себя так ведёт, а я все просто придумал?» — думает он, не зная, как еще можно оправдать всю ту странную атмосферу, преследовавшую их весь вечер. — Тебя проводить? — спрашивает он уже у Итэра. Он мотает головой в ответ. — Я справлюсь, спасибо. Такси уже приехало, — он мотает рукой с телефоном. — Хорошо. Напиши, как будешь дома. Люблю тебя, — Сяо с улыбкой поправляет ворот его куртки и наклоняется чуть ближе к Итэру. — И я тебя, — тот улыбается, позволяя расстоянию сократиться. Взгляд янтарных глаз позади Сяо загорается, когда их губы соприкасаются, и Итэр едва удерживает себя от того, чтобы задрожать. Поцеловав Сяо еще раз напоследок, Итэр выходит из квартиры и направляется на улицу. И все же это был очень странный ужин.