Подари цветы!

Даже если бы кто-то удосужился поинтересоваться, всё ли устраивает Лесю, она навряд ли смогла бы ответить вразумительно. Леся и сама не знала. Да и какая разница, что будет через месяц или год, если прямо сейчас всё просто замечательно? И даже если бы она узнала, что через тот же месяц или год этого "всего" вдруг не станет,  - ни при каких обстоятельствах не стала бы что-либо менять. Дорвалась наконец до своего ванильного,  дышащего сладостью счастья.  Зимой возвращение домой после работы у Леси всегда одинаковое: из тёмного и таинственного перехода - на сверкающую огнями и мелькающую лицами улицу; с ветренного холода - в душное тепло уютной кофейни. Кофе этот, с корицей и бомбической пенкой, зараза, дорогой. Но девушка твёрдо решила, что именно он придаст ей смелости. Раскачивая сумкой в такт шагам, она терпеливо ждала, когда уже покажется нужный магазинчик. Кофе для храбрости закончился, а испытание ещё и не начиналось. Ко всему прочему мысль, что вся эта затея с цветком - полнейший вздор, беспрерывно стучала противным молоточком по уставшим мозгам. И всё же момент истины настал, а Леся еле взобралась на скользкое крыльцо цветочной лавки и со звоном китайского колокольчика вошла. Она, конечно, пыталась  размышлять о символике и тому подобном, но теперь об этом и речи быть не могло. Леся всего лишь знала, что возьмёт красивый цветок, деревце, может быть, и дело с концом. Отложив выбор до последнего момента, она не переставала мучиться на протяжении всей недели. А брать заранее - всю атмосферу портить. Вот и вошла она в магазин, совершенно потерянная, помня лишь, что выхлебала дорогущий кофе на ночь глядя, и теперь всё у неё просто обязано получиться. Вышла она через треть часа тяжёлых пыток выбора с не менее тяжёлым горшком. Взросленькое комнатное деревце, закутанное в бумажный колпак и пакет, трепыхалось из стороны в сторону и, пожалуй, обматерило бы неровно и торопливо идущую Лесю, если бы только могло.  -Тупая и безмозглая, - шептала девушка, перехватывая выскальзывающий из охапки горшок, - Почему я такая... тупая и безмозглая? Да. Если бы не необходимость часто дышать, поднимаясь по ступеньками, она бы продолжила злостный монолог. Доплелась до подъезда и испуганно стала соображать, что сказать. Тот самый уставший мозг наконец превратился в подтаявшее желе, растёкся по черепной коробке, неспособный хоть как-то мыслить. Леся тяжело вздохнула: ей не привыкать. Импровизация, значит. Позвонила в домофон. - Кто там? - Не ясно что ли? Я тебе специально загораживаю камеру подарком. - Какой-то пакет говорит. Дверь с писком поддалась, и Леся доплелась до лифта. Чонин ждал у порога, сложив руки на груди и придерживая входную дверь ногой. Лесины шаги послышались за углом, затихли, по коридору пронеслось замученное хмыканье, и девушка наконец показалась из-за угла. -  А! Ты ждёшь уже! С днём рождения! С днём рождения тебя! Поздр... -Спасибо большое! -Поздравляю тебя! Леся кинулась обнимать парня, ткнула в него горшком и пропихнула в прихожую. - Это мне? - Тебе, конечно. Она вручила ему дерево, подошла сбоку, как бы прицеливаясь, обняла его неуклюже, поднявшись на цыпочки. - Это символ... э-э-э-э... символ нашей... короче обожаю я тебя, дружище, - она покраснела ещё больше, неловко проклиная тот день, когда родилась. - Спасибо тебе, - мило протянул Ян, кажется, вполне себе довольный. Она разделась и пошла мыть руки, неожиданно для себя вильнув бёдрами в узкой рабочей юбке. Хмыкнула и сжала губы. Ну что ещё за извращенка? С кухни доносился аппетитный запах горячего ужина. Леся была уверена, что почти всё (если не всё без исключения) было заказано, а не приготовлено, но ей стало лишь смешно от этой мысли.  Ян отодвинул заранее стул и дождавшись, пока она сядет, выскочил из-за стола. Было жарко, и пахло мясом, специями и свечами, огни которых жалко и нелепо тонули в свете ламп. Сердце колотилось чуть медленнее, но всё ещё слишком отчётливо. "Дружище," - пронеслось в голове. Что за чушь она сказала? Собиралась же чуть ли не расцеловать его. Ян вошёл медленно и тихо. Сначала скрипнула дверь, потом в проёме показалось отдельное от тела лицо, глаза игриво и немного испуганно скользнули по лесиной фигуре, затем он шагнул в кухню и в последнюю очередь прижал к себе букет. Воцарилось молчание. Тишина, одновременно чистая и глубокая, тяжёлыми волнами прокатилась по комнате, топя, не давая вздохнуть. Наконец  очередная не отличающаяся остроумием мысль посетила больную голову, и Леся тихо, словно в страхе, что слова покажутся криком, визгом, стоном, спросила: -Это мне? -Да. Ну, конечно. Ян дёрнулся и большими шагами приблизился, не дав Лесе встать, уселся на соседний стул. -Ты говорила как-то, что лучше поздно, чем никогда. -Гениальн... -Спокойно! - Он запрокинул голову, вдыхая и выпрашивая, видимо, помощь у потолка, - двенадцать дней назад было двести пятьдесят дней с нашего знакомства. Он замолчал, очевидно, ожидая бурной реакции. -Как интересно! А, сегодня, получается, аж двести шестьдесят два дня? Удивительно! -Да, - медленно кивнул Чонин и наконец отдал цветы Лесе. - Поэтому это тебе. Она поблагодарила и уставилась на него, потом на красные розы, потом опять на него. -Сам выбирал? -Подсказали. -Я не ожидала. Думала, ты с ума сошёл: в свой праздник цветы мне дарить. -Я спросил, какие цветы подарить девушке, которую люблю. Его слова не обрушились на голову снежной лавиной и не оглушили её. И так всё стало ясно. Леся просто чувствовала, что чувствовал Ян. Так просто и хорошо. Словно она уже сотни раз слышала эти слова, словно она и не мечтала о них, словно не страдала без него. Осторожно, трепещущими пальцами она коснулась его щеки и пристально вгляделась в чёрные, бездонные глаза. Он сдержанно улыбнулся, и девушка скорее увидела, осознала, чем почувствовала его аккуратное, еле заметное прикосновение пересохших от волнения губ. Пронеслись несколько мгновений, и  наконец Леся ощутила его кожу на своей. "Какой стесняшка," - вынесла она мысленный  вердикт, - "Здесь ещё работать и работать!" И как бешеная врезалась в его губы своими, не скрывая улыбки.