Зима

Кэйа пляшет на могилах, и смеётся, как дитя, черепа слоновой кости чуть небрежно крутя. Дилюк глаза прикрывает, глядя на ледяной вихрь, босыми ногами скачущий в танце на кладбище, где кости под ногами хрустят, и задумчиво берет завявший цвет со страной, старой могилы. Имя на ней стёрлось под временем, могильный камень весь в трещинах, будто оплетенный тонкими узорами, и Дилюк меланхолично ведёт по ним пальцами, будто по шрамам на теле Кэйи - осторожно-изучающе. Кэйа что-то кричит ему издалека, постепенно приближаясь, весь встрепанный, с распущенными волосами, босыми, почерневшими от свежей грязи ногами и расстёгнутой на груди кипенно-белой рубахой. Дилюк оглядывает его пристально, вглядываясь в острую линию ключиц, будто пытаясь найти в ней что-то, но поднимает всё-таки глаза, и засовывает в тёмно-синие кудри бледный засохший цветок. Он прямо в руках крошится, но в волосы вставить себя позволяет, и Кэйа несколько секунд потрясённо молчит, даже не звеня серебряными цепочками на руках и ногах, пока цвет не осыпается пепельно-грязной пыльцой на волосы, заставляя Альбериха сокрушенно вздохнуть. Он шепчет тихо-тихо, большим пальцем ноги чертя толстую линию в свежей земле: «я же Зима, Дилюк..», но тут же встряхивается, словно кот от мокрой воды, разбегается, и прыгает куда-то за спину Дилюку - прямо в одну из свежевырытых могил, пляшет там, оставляя следы ног, выпрыгивает, и бежит снова куда-то вдаль. Все это происходит настолько быстро, что Дилюк даже понять не успевает, что произошло - ему остаётся лишь недоумевающе смотреть за ровные ряды могил, теряющиеся за линией горизонта, отыскивая взглядом там белую-белую, будто затянутую маревом тонкую фигурку с тёмно-синими волосами. Его персональное Наваждение пляшет, хохочет громко, распугивая ворон и позволяя эху ещё долго-долго гулять по старинному кладбищу, ходит по полководцам и великим царям - а может, по обычным людям, черт его знает, и быстрыми движениями рук сыпет вокруг себя серебристые снежинки. Они все увеличиваются, разрастаются, и скоро Кэйа - нет, теперь сам господин Зима, - пляшет посередь ледяного вихря, насылая на землю теплую, последними лучами осеннего солнца согретую зиму въюжную, белоснежную, и беспощадную в своей суровости. Дилюку нравилось смотреть, как зима медленно и необратимо входит свои владения, ведомая руками Кэйи.