Ты ещё тот Аль Пачино

Наконец, актёров двух главных ролей сериала «Король и шут» позвали на еженедельный подкаст КиноПоиска, в котором ведущие обсуждают новые серии и на котором уже успели побывать и журналисты, и музыкальные критики, и филологи, и даже сам Андрей Князев. Плотников и Коноплёв сидят поодаль друг от друга, на разных концах стола. Как по расписанию, раз в несколько минут заваливают друг друга шутками вперемешку с комплиментами, они делают и делали это слишком часто, что уже вошло в привычку. — Насколько крепко вы подружились в реальной жизни? В очередной раз актеры шутят, говоря о том, что избегали бы друг друга, если бы была такая возможность, после чего Влад не раздумывая отвечает: — На самом деле я очень люблю Костю, — улыбаясь, признается в любви Коноплев в рамках законодательства, как и кинематографический Князь кинематографическому Горшку. — Жалко, что у нас подкаст, надо видеть этот взгляд! — восклицает ведущая подкаста и кинокритик Ксения Реутова. И правда жаль. Костя часто засматривался на Влада, на его мягкие, неестественно светлые, крашеные волосы, зачёсанные назад, которые Коноплёв регулярно поправляет рукой. Засматривался на то, как он периодически жестикулирует, увлеченно рассказывая что-то, на его немного курносый нос, на мешки под глазами, которые не портили его, а лишь добавляли фактурности, на небрежную небритость на лице, которая не всем бы подошла, а ему шла настолько, что иногда было ощущение, будто он с этой щетиной родился. На его глаза. Плотников так любил смотреть на них, разглядывать. Глаза Влада не то карие, не то зелёные. Не настолько светлые, чтобы назвать их светлыми, но и не тёмные. Спокойный ореховый оттенок перемешивается с благородным темно-оливковым. Эта палитра цветов, что дополняли друг друга, их градация создавали картину осеннего хвойного леса, в котором с такой лёгкостью, сам того не замечая, мог заблудиться Костя. В его выразительном, пронизывающим Коноплева взгляде без особого труда можно было прочитать такую искреннюю дружескую любовь. Или не только дружескую?

*

Актеры отвечают на очередной ряд вопросов о сериале, о музыке, Костя рассказывает о своем спектакле. Снова заходит разговор о съёмках и о Рустаме Мосафире, режиссёре сериала «Король и шут». — Когда я была на съёмках и разговаривала с режиссером, он вам нашёл такие голливудские аналоги, он сказал, что Костя будет наш Аль Пачино, а Влад будет наш Леонардо ДиКаприо. Это было, мне кажется, большим комплиментом! Как вы к этому относитесь? — задавала свой вопрос Ксения Реутова. — Зная Рустама, — смеясь, начинает отвечать Влад, — я думаю, он это по приколу сказал. — Рустаму спасибо огромное за такой комплимент, я не думаю, что он прям всерьёз это сказал, — соглашается Плотников со своим другом, — но Влада как ДиКаприо я вижу. — А себя как Аль Пачино? — спрашивает ведущая. — Ну нет, про себя мне сложно говорить, мне всегда проще говорить про Влада, так что мне можно все вопросы про Влада задавать, я буду на всё… — Ты ещё тот Аль Пачино, — то ли шутя, то ли нет, перебивая Костю, говорит Влад. — Я ещё тот Аль Пачино! — переводит всё в шутку Плотников, снова засматриваясь на Коноплёва, а сам чувствует, понимает, с какой до боли, до тяжести в груди знакомой, бархатной интонацией сказал Влад ту фразу. И пока Коноплёв отвечает на следующий вопрос Ксении, перед глазами Плотникова появляется тот самый день.

***

Конец осени. Позади уже четыре месяца съёмок сериала «Король и шут», к которым так тщательно и так кропотливо готовился Плотников, смотря все возможные интервью Горшенёва, окружая себя всем, что с ним связано, и записывая все необходимое в свой актерский «Дневник Михаила Горшенёва» и «Дневник сериала». И вот, наконец, остаётся отснять последнюю сцену в Выборге, а после чего ждать премьеру. Однако, этот съёмочный день оставил отпечаток в памяти Кости в большей мере не из-за того, что он был последним, а из-за того, что в тот день произошло в трейлере.

*

В начале своего знакомства Плотников и Коноплев сразу нашли общий язык на фоне юмора, который каждому из них был близок, и за эти несколько месяцев между актёрами образовалась на удивление крепкая дружба. Они часто «подтрунивали» друг над другом, новыми шутками обходя свои же предыдущие шутки, могли подраться забавы ради, и каждый из них знал, что другой на это не обидится. Но в тот последний съёмочный день такая их «драка» ушла не в то русло.

*

Начало смены, подготовка к съёмкам идёт полным ходом. Разгружается оборудование, выставляются свет и камеры под чётким руководством режиссёра Рустама Мосафира, съёмочная группа суетится, выполняя свою работу. В это время у актёров выдалась свободная минутка. Тесный, небольшой трейлер, отделанный внутри под светлое дерево теплого тона. Душно, хоть и приятно холодный ноябрьский воздух заходит в гости через приоткрытую форточку, завешанную миниатюрной прозрачно-белой шторкой, которая пританцовывала от лёгкого сквозняка. Костя и Влад сидят на твёрдой кровати, что была до ужаса неудобной, и поэтому могла играть только роль дивана. Плотников сосредоточенно делает самокрутку, за чем наблюдает Коноплёв то ли ради интереса, то ли любуясь ловкостью рук мужчины. Тот кладет сигаретный фильтр, бережно скручивает будущую самодельную папиросу. Лизнув край бумаги, склеивает цигарку и, поднося её ко рту, не изменяя своей любви подшучивать над другом, в очередной раз, уже как по традиции, называет Влада хипстером. Изображая злость, Коноплёв рычит сквозь зубы, смеясь: — Да ты задрал меня хипстером называть! Он вскакивает с кровати. С наигранной яростью актеры начинают в шутку драться, заботливо скрученная сигарета выпадает из Костиного рта, уже никому ненужная. В трейлере негде было развернуться, из-за чего «ожесточенный бой» выглядит ещё более комичным, чем должен был. В какой-то момент, потеряв равновесие, Коноплёв валит Плотникова на предательски узкую кровать, падая рядом с ним. Актёры смеются, находясь буквально в миллиметре друг от друга. Взгляд Кости застревает на Владе. В прямом смысле слова прикован к нему, Плотников чуть ли не физически просто не может на него не смотреть. Лёжа неприлично близко к ещё заливавшемуся смехом Коноплеву, с такой тонкой нежностью, внимательностью он вглядывается в него, в его очаровательно широкую улыбку своими выразительными карими глазами. Влад, заметив, что не слышит Костиного смеха уже как минимум секунд десять, поворачивает к нему голову. Напряжение. Не понятно от чего именно: от того, что Плотников сверлит его взглядом или от того, что в любой момент кто-либо может открыть дверь и увидеть двух мужиков на кровати, которые уже давно забыли какая она поистине неудобная. Костя переводит взгляд на его глаза. Опять. Опять он видит этот осенний хвойный лес. Опять погружается в него целиком и полностью. Ходит по нему, гуляет, наслаждаясь его красотой. Казалось, он уже поселился в этом лесу, изучил его вдоль и поперек, рассмотрел каждую ель, каждую пихту, разбил палатку, разжег костёр и уже жарит шашлык. Настолько часто он там был. Молчание. Молчание, но все всё поняли. Влад, повернувшись всем телом к Косте, сомневаясь, сам не понимая своих действий, поднимает руку, подносит её к лицу Плотникова, кладёт свою влажную от нервов и волнения ладонь на его щёку, усыпанную родинками. Коноплёв убирает кистью тёмно-ореховые волосы, чтобы всмотреться в Костины глаза в ответ, они обмениваются взглядами, будто ища объяснение тому, что они сейчас делают. Плотников, опираясь на локти, аккуратно, словно боясь навредить, сделать что-то не так, приникает к чужим губам, осыпает всё лицо Коноплёва короткими поцелуями, щекоча прерывистым дыханием. По Владу словно огонь пробежался. Он обхватывает руками шею, лицо Кости, с огромной нежностью гладит ладонью его пылающую щеку, запускает под кофту руку, считая каждое ребро под его одеждой, перебирает пальцами его мягкие волосы на затылке, запутываясь в них. Прилив эмоций. Воздух вдруг кончается. Тихий, бархатный непроизвольный стон Влада. Такой незнакомый. Непривычный. Нехотя они отстраняются. Ещё долго лежат в обнимку, поочередно поглаживая лица и тела дрожащими руками, касаясь лбами. Всё так же рассматривают друг друга, пытаясь найти ответы на свои неозвученные вопросы. Раздаётся стук в дверь.